Дар Евы

– Так что не так, медузка?

Еве польстило ещё одно нежное имя, и она, не сдерживая обиды на собственную беспомощность вывалила на Марка все свои неудачные попытки найти работу на корабле.

– Может тебе пойти на смену к вперёдсмотрящему? Ян остался один, и он не может всё море проводить то в корзине на мачте, то у каюты капитана, – предложил Пушка.

Ева в испуге замотала головой.

– Мола, – Марк легонько стукнул по лысой голове, вызвав шквал более грубой брани. – Ни я, ни Ева не сможем и пяти лучин спокойно провести на верхней палубе, а ты предлагаешь ей забраться на мачту на полдня.

– Извини, не подумал, – проворчал Пушка, начав скрести ложкой по уже пустой тарелке.

– А может к нам в деку пойдёшь? – вставил Вик.

Ева только недавно научилась различать бугаёв – как она не прекращала их называть, даже познакомившись ближе и узнав, что не такие уж они и страшные. У обоих головы покрывали короткие серебряные волосы. Оба они были огромные не только телом, но и чертами лица: крупный подбородок, выпирающие глаза, нос картошкой. Но кожа Вика отличалась загаром, а правое ухо его было некрасиво сломано, тогда как бледнокожий Дом имел более пухлые губы и больше растительности на руках.

– И что ей там делать? – спросил Марк, а Ева согласно закивала, нахмурив брови.

– Ядра потаскает, приберётся, – пожал плечами Вик.

– Если захочешь, рыбка, можешь нас развлечь, – загоготал Дом и два других пушкаря его поддержали.

Ева даже не обиделась: она уже успела привыкнуть к своеобразному чувству юмора на корабле. Тяжело вздохнув, она вытянула на столе руки и упала на них, зарывая лицо в ткань рукавов.

– Я ни на что не годна, – заключила она. – Везде люди с даром обходят меня во всём, к чему бы я не прикоснулась. Я бесполезна.

Внезапно её осенило, и она подскочила, привстав со стула и испугав своих соседей. Взгляд её зелёных глаз был направлен в точь-в-точь такие же глаза напротив.

– Марк, а ты что делаешь на корабле? Чем вообще обычно заняты Бездарные рабы на суднах?

Вопрос, показавшийся ей логичным, окутал тишиной их обеденный стол. И не только его. Ева оглянулась и поймала на себе несколько десятков сочувствующих взглядов.

– Что? – Ева запнулась. – Что не так? – она снова посмотрела на Марка, который стыдливо отвёл глаза. – Что обычно делают Бездарные на кораблях?

– Играют роль наживки.

Бархатный голос, так похожий на голос Марка прозвучал громко и чётко. Еве не надо было смотреть на вход, чтобы увидеть, кто это сказал. Капитан вышел из своей каюты.

Насколько Ева уже успела заметить по рассказам это случалось нечасто. В отличии от весельчака Марка Мортимер слыл нелюдимым одиночкой, предпочитающим проводить время у себя. Его боялись, его уважали, ему подчинялись, но кроме родного брата никто не водил панибратских разговоров с капитаном. И вначале Ева настолько удивилась его появлению, что смысл сказанных им слов дошёл до неё не сразу.

– Какой наживки?

Она всё же обернулась к двери, соблюдая правила приличия: не с её затылком ведь будет разговаривать капитан. Мортимер стоял в дверях, уже по обыкновению скрестив на груди руки. В ярком свете, льющемся из окон-шрамов, его собственный шрам на щеке и шее ярко выделялся на фоне бледной кожи.

– Ты прожила всю жизнь на острове, – не то спросил, не то сказал капитан. – Щупальца медуз отлично справляются с тем, чтобы отгонять морских чудовищ, но обычные корабли так не защищены. Кракены, завры, глобстеры и десятки других существ только и ждут, когда на их пути пройдёт судно, набитое аппетитными людьми. Они чуют нас до горизонта, и от них не скрыться, не уйти. Они быстрее, опаснее, манёвреннее. Как только чудовище сядет на хвост кораблю, он и весь его экипаж обречены на мучительную смерть. Повезёт, если человек утонет, но если попадёт в желудок того же кракена… Ты знаешь, как он устроен? Желудочный сок производит из плоти жертв кислород, так что пока твоя кожа, а затем мышцы и кости будут медленно, морями разъедаться кислотой, ты не умрёшь от удушья. Только если от голода или жажды. Так чудовища могут подолгу обходиться без охоты, пока в желудке кто-то есть. Кто-то, хотя бы один…

– Замолчи!

Капитан остановил свою речь, но продолжал смотреть прямо в распахнутые в ужасе глаза Евы, которая тоже не проронила ни звука.

Через весь зал к ней подбежала Изабель, развернула лицом к себе и крепко прижала её голову к груди.

– Замолчи, – уже спокойнее повторила Изи. – Не обязательно было так это преподносить.

Капитан скривился. Он отлип от стены и подошёл к сёстрам.

– Как так? – голос его сочился ядом. – Вся ваша семья скрывала от Евы, что такое – быть по-настоящему Бездарным. Зачем?

Капитан схватил Еву за локоть и потянул на себя, вырывая из рук сестры. Ева зажмурилась, пытаясь хоть так отгородить себя от слов капитана, но Мортимер сжал её предплечья и встряхнул, заставив младшую Эмер распахнуть глаза и смотреть ему прямо в лицо.

– Ты ведь знаешь, что взрослых Бездарных попросту не существует. Вы умираете к восемнадцати оборотам от истощения. В вас нет магии, поддерживающей жизнь в обычных людях. Вы не способны выполнять обычные обязанности наравне с одарёнными. И вот таких детей, которым и так мало выделено времени на этом свете, маги берут на корабли, развлекаются с ними, как с игрушками, мучают, пытают, насилуют, чтобы выкинуть за борт, когда на горизонте появится опасность.

Ева не хотела реветь, слёзы сами потекли по её щекам. Она никогда не слышала об этом. Никто ей не рассказывал, что происходит с Бездарными, которых продали на большой корабль. Сколько пугали, стращали, оберегали, но ни словом не обмолвились о том, что может её ожидать на самом деле.

– Тебе и Марку – шестнадцать, – продолжал Мортимер, – но взгляни на него и на себя. Ты бледна, истощена и слаба, а он пышет жизнью. Найди себе дело на корабле, иначе долго не проживёшь, а живой труп в команде мне не нужен.

Капитан отпустил Еву и, развернувшись, вышел из зала. Предплечья девушки горели, скоро на них расцветут синяки. А сама младшая Эмер едва держалась на ногах и точно упала бы, если бы старшая сестра и Марк не подхватили её. В голове у Евы шумело, а только что съеденный обед просился наружу, что, видимо, было ясно по её лицу.

– Я отведу её на свежий воздух, – сказал Марк, глядя на Изи. Поколебавшись лишь биение сердца, старшая сестра поцеловала младшую в щеку и отпустила.

Подхватив Еву за талию, чему она даже не смутилась, Марк вывел девушку из зала.

***

В лицо Еве ударил приятный бриз, освежая и приводя в чувство.

Марк отвёл её недалеко. Оказывается, вся задняя часть Акупары была в длинных трещинах, действительно шрамах, оставленных после битвы с другим кораблём-чудовищем. В любое другое море Ева непременно расспросила бы Марка и о корабле, и о битве, но сейчас перед её глазами стояла лишь картина детей, падающих в море, кишащее чудовищами. В каютах было небезопасно и холодно: повреждённый панцирь осыпался, делая дыры ещё больше, – поэтому они оставались нежилыми, но зато отлично подходили для отдыха после тяжёлого рабочего дня. Именно здесь располагались игральные столы и бочки с разнообразными напитками, которые Анна строго настрого запретила пить дочкам.