Дар Евы

Смутившись, Ева оттолкнула парня, вырываясь из непрошенных объятий.

– Кто вы?

– Я? – Парень, казалось, даже удивился. Он усмехнулся и громко представился. – Меня зовут Марк. Я личный шут, советник и по совместительству нянька нашего глубокоуважаемого капитана Мортимера! Пришёл проведать нашу прекрасную гостью и извиниться за грубость моего старшего брата, а также пригласить её на незабываемую экскурсию по Акупаре. Галантные мужчины, освежающие напитки, свежий морской бриз и ни единой жемчужины – всё за мой счёт! Могу я сопроводить тебя?

Марк насмешливо поклонился, снимая перед Евой невидимую шляпу и подмигивая. Ей даже показалось, что имя «Мортимер» тот произнёс с издёвкой, растягивая гласные.

Ева вообще почти не услышала, что сказал Марк: она старалась не пялиться на парня, что выходило у неё с трудом. Младшая Эмер впервые видела такого же, как она —Бездарного. Ещё и пышущего здоровьем взрослого – Марк совсем не выглядел болезненным, в отличие от бледной и исхудавшей Евы. То, что парень в дополнение ко всему брат капитана, совсем сбивало Еву с толку.

Не получив реакции на свои слова, Марк в замешательстве запустил руку в волосы, взъерошивая их.

– Что-то не так, цефея?

Вот уже второй раз он назвал её прекрасной медузой. Как можно так легко разбрасываться подобными словами? Ева опустила голову и кротко сложила руки перед собой. Тихо пробормотала, практически проглатывая все слова, как и всегда перед другими людьми:

– Всё хорошо. Простите, вы напугали меня своим внезапным появлением. Я польщена вашим вниманием, но мне не нужно сопровождение. Поэтому не могли бы вы указать мне, где находится кухня и оставить меня?

Всю жизнь ей объясняли, что Бездарные должны быть как можно более незаметными, не произносить ни звука, если не скажут обратного, и слушаться обычных людей, то есть магов. На родном острове Ева расслабилась, позволяя себе нормально разговаривать с родными и даже некоторыми частыми гостями, как например с Матильдой. Но вот засада: как разговаривать с другими Бездарными, она не знала. Тем более, что парень перед ней совсем не вёл себя, как подневольный человек.

– Говори громче! – сам Марк чуть ли не орал на весь коридор, ни капли не стесняясь ни своих светлых волос, ни зелёных глаз. – На Акупаре к Бездарным относятся по-человечески, так что тебе нечего стесняться, рыбка моя. И даже не думай, что я отпущу тебя одну! Такую красивую цефею ещё украдёт какой-нибудь пират, совершенно того не заслуживающий. А я смогу тебя защитить от любого приставалы, уж поверь мне! Пойдём, я всё тебе здесь покажу!

Марк схватил Еву за руку, переплетая их пальцы, и вытянул из комнаты, вырывая её из нового безопасного места. Младшая Эмер охнула и задержала дыхание, будто ныряя в ванну с водой, но небо в этот раз не рухнуло ей на голову, а чужая тёплая ладонь согревала и придавала уверенности.

– Не бойся, цефея, – весело улыбнулся Марк, – рядом со мной тебе ничего не угрожает.

И Ева поверила ему.

***

Марк знал всё и всех на корабле. Каждый встреченный им человек с подозрением и даже какой-то настороженностью смотрел на Еву, окидывая взглядом её светлую макушку, но затем Марк называл моряка по имени, интересовался делами, перебрасывался парой фраз, и неизменно улыбался, вызывая улыбку в ответ. Напряжение спадало, и вот уже весёлая черноволосая девушка со шваброй в руке послала Младшей Эмер воздушный поцелуй. Юркий молодой парнишка с абсолютно лысой головой и голубыми глазами, которого Марк назвал Пушкой, низко поклонился и даже попытался приложиться губами к тыльной стороне запястья девушки, но Бездарный его отогнал, насмешливо шикнув. Огромный мужчина, кое-как протиснувшийся им навстречу в узком проходе, потрепал её по голове и извинился за прошлый раз. Спустя пару поворотов Ева вспомнила, что это был один из бугаёв – Вик или Дом, – пришедший к ней домой. Она совсем не узнала его в флуоресцентном свете водорослей, развешанных под потолком и создающих видимость дневного света – до того ярко и тепло они сияли.

Они проходили по лабиринту тоннелей, выдолбленных внутри затвердевшего панциря Акупары, и Марк ни разу не задумывался над тем, куда свернуть. Он шёл уверенно, периодически, прикладывая руку к стене, словно поглаживая черепаху изнутри. И Ева была готова покляться: Акупара отвечала ему! Где-то далеко, на границе слуха, Эмер слышала лёгкое стрекотание, как от крыльев стрекоз, случайно залетающих к ним в дом в начале зоны засухи.

Марк ни на биение сердца не отпускал свою спутницу то ли боясь, что она потеряется, то ли сбежит. И так же ни на мгновение он не замолкал, давая краткую характеристику каждому встречному человеку и помещению. Ева не надеялась запомнить и четверти сказанного.

– А это кухня! Здесь у нас властвует его величество Огонь! Нет, не бойся, не настоящий огонь, а Огонь, наш кок. Он ужасный аллергик, и только чихнёт, как дым из ушей валит, а изо рта искры валят. На родной Амелии он поджёг каждый дом, наверное, хотя бы раз, прежде чем отец продал его пиратам всего за десяток жемчужин. И это мелкого пацана! Прослужил там оборотов сорок на пушках, каждый раз поджигая их невовремя: в деках-то никто не убирается и пыли там, что капель в Океане. Так его и оставили на дикой дрейфующей медузе однажды. Вот мола!

Марк заливисто засмеялся от своего рассказа, и сразу получил половником по голове от грузного высокого мужчины с густой рыжей бородой и закрученными усами.

– Не ругайся при Еве, Марк. И не дури ей голову своими рассказами.

Огонь – а это точно был он, единственный среди рыжеголовых людей на кухне, кто ходил в высоком поварском колпаке – укоризненно цокнул и похлопал половником теперь по своей ладони, намекая, что за ругань можно получить ещё. Мола-мола – огромная рыба, которая не пользуется плавниками и просто дрейфует на поверхности моря, отлавливая планктон и таких же медленных медуз. С давних пор не особо умных людей стали называть мола.

– О, вы знакомы? – Марк ничуть не расстроился от удара: видимо это происходило здесь часто.

– До недавнего времени на Акупаре был один Бездарный, а про новенькую мне уже все уши пробулькали. Анна, тут гости! – гаркнул на всю кухню Огонь.

Из-за нагромождения кастрюль и сковородок выглянули знакомые Еве с детства алые глаза, а затем и вся матушка показалась, кинувшись к младшей дочери в объятия.

– Доченька, ты вышла, – Анна тотчас отпрянула от Евы и внимательно осмотрела её лицо. – С тобой всё хорошо? Голову не кружит?

Ева хотела было ответить, что всё в порядке, но Марк, не дававший вставить ей и слово в свой монолог с тех пор, как вывел её из каюты, не дал этого сделать и теперь.

– Всё хорошо, Анна. Я же говорил тебе, что внутри Акупары Бездарные чувствуют себя прекрасно. Посмотри на меня и скажи ещё, что я должен скоро пойти рыб кормить. Нет, не дождётесь, я вас всех тут переживу. И ты, Ева, так ведь?

Марк приобнял Еву за плечи и прижал к себе, вгоняя ту в краску. Такая близость с кем-либо не из Семьи была ей незнакома. От смущения же она не смогла и ответить, лишь кротко кивнув и отвернувшись в сторону. Лицо Марка сейчас было так близко к её собственному, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

Работы на кухне хватало, поэтому матушка, удостоверившись, что с Евой всё хорошо, поспешила к плите, нагревая ту на ходу, а младшая Эмер, всё также укрытая рукой весёлого парня, пошла с ним дальше. Он продолжал рассказывать о новых людях и помещениях на корабле.

Напоследок Ева оглянулась, надеясь поймать взгляд матушки, но та смотрела только на Огня, что-то увлечённо ей рассказывающего. И взгляд её был похож на тот, который она бросала на отца. А ещё на тот, что Ева увидела в случайном отражении кастрюли. Её собственный взгляд, направленный на Марка.