Дар Евы

Прошла пара лучин, и Изабель с матушкой отстранились, внимательно вглядываясь в лицо младшенькой.

– Ты давно проснулась, дорогая?

Ева уже вечность не слышала голос матушки, и снова чуть не заревела от её вопроса.

Анна выглядела хорошо. Намного лучше, чем помнила Ева. Румянец покрыл загоревшие щёки матушки, глаза снова блестели, в них отражалась далёкая искра Дара, спрятанного глубоко внутри. Анна уже не выглядела тем живым трупом, пустой оболочкой, потерявшей душу вместе с любимым мужем. Анна была живой. И это заставило Еву проглотить непрошенные слёзы, и улыбнуться.

– Буквально пару лучин назад, – как можно бодрее ответила Ева. – Вокруг было так темно, а потом эта тряска и свет…

Она обвела взглядом комнату, которая раньше тонула в темноте, теперь она горела от лучей солнца, проникающих через большое окно напротив деревянной резной кровати. Вся мебель в комнате была сделана из дерева, из дорогостоящего материала, который обычно уходил на создание кораблей. Чаще мебель делали из неисчерпаемой глеи, которая при застывании выдавала разные формы. Но больше всего Еву поразило другое: из глеи же должны были быть стены, пол и потолок, но они выглядели по-другому. Их поверхность выглядела не серой и шершавой, а гладкой и коричневой.

Изабель протянула руку сестре и мягко помогла той встать. В этот раз Ева почувствовала под ногами лёгкую качку, но не успела спросить про неё: Изабель дала ответ на непроизнесённый вопрос.

– Да, я тоже в первый раз испугалась, когда Акупара всплыла на поверхность, но ты быстро привыкнешь. В этот раз получилось резко: видимо попали в водоворот или водную яму. Скоро ты уже не будешь замечать тряску.

Изабель говорила, а Ева глупо смотрела ей в рот.

Акупара. Монстр черепаха, несущая на своей спине огромный корабль и погружающаяся под воду в огромном воздушном пузыре. И Ева сейчас была на её борту. Она с детства мечтала отправиться в путешествие и, конечно, в самых смелых мечтах это происходило на корабле-чудовище. Но это были всего лишь мечты, которые никогда не должны были стать явью. Тем более такой, где она и её семья попали в рабство.

Вспомнив о неприятном, Ева оглядела сестру и матушку с ног до головы. Они не выглядели замученными или уставшими, наоборот, они будто светились внутренней энергией. Одеты они были в тёплые платья из их личных закромов: Ева шила их на холодную зону дождей. Она ожидала, что им выдадут невзрачные робы и закуют в надёжные наручи, но руки женщин перед ней были свободны. Тогда она внимательно всмотрелась в лица и обомлела: и у Анны, и у Изабель в правом ухе красовалась серёжка – тончайшее деревянное кольцо с коралловой бусиной в виде головы черепахи, продетой в него. Рука невольно метнулась к своему уху, и Ева обнаружила украшение у себя.

– Что это? – тихо спросила она у старших. Почему-то в тот момент она больше всего испугалась, что это один из древних артефактов, связывающих моряков с капитаном. Подобная магия давно была забыта, являясь только в сказках и легендах, но не тяжело представить, что она вернулась, когда твоя сестра имеет власть над водой, мать – над огнём, а все вместе вы находитесь на спине огромной морской черепахи.

Изабель тоже притронулась к серёжке. Очень нежно и аккуратно. Будучи водным магом, она являлась владелицей роскошных иссиня-чёрных волос и таких же глубоких тёмных глаз, которые не так выгодно смотрелись бы на смуглой от постоянного нахождения на улице коже. Но не у Изабель. Она всегда привлекала взгляды прохожих: и мужчин, и женщин. Первые любовались её красотой, а вторые завидовали. Сестре нравилось подобное внимание, и она использовала любую возможность ещё сильнее подчеркнуть свою фигуру или черты лица. Она успешно с этим справлялась подручными средствами, всегда просила отца привезти из путешествия любую побрякушку: кольцо, заколку, гребень, – и отец привозил, не жалея последней жемчужины для любимой дочери. Как привозил Еве книги и ткани, а Анне новые рецепты, сухофрукты и специи, стараясь порадовать каждого. Это были недорогие вещи: украшения и те обычно из кораллов или застывшей глеи.

С тех пор как отца не стало, вся ответственность за Семью легла на Изабель. Постепенно она продала все свои украшения, не позволяя сделать то же самое с книгами Евы – единственной отдушиной заключённой в четырех стенах девушки.

Новая серёжка тоже содержала коралл, но было там и дорогостоящее дерево, а ещё изысканная резьба, что придавало ей ещё более роскошный вид. И явно нравилась Изабель.

– Такие украшения носят все на Акупаре, – ответила сестра, и её щеки порозовели. – Капитан Мортимер дал и нам подобные.

– Зачем? – вопрос сорвался с губ Евы. С чего бы капитану давать рабам знак отличия его команды?

Казалось, Изабель вопрос озадачил, и ей на помощь пришла Анна.

– Капитан не так суров, как может показаться, доченька, – она завела выбившуюся прядь волос у Евы за ухо и оставила свою руку на её щеке, нежно поглаживая. – Он разрешил нам взять с собой всё, что мы хотим, а на корабле выделил каждой по собственной каюте. Он даже дал нам посильную работу и обещал платить. Ты присядь, доченька, сейчас мы расскажем.

Оказалось, что Ева провела без сознания несколько морей. Рядом с ней постоянно дежурили то матушка, то сестра, промокая горло прохладной водой, обтирая вспотевшее тело и пытаясь впихнуть в неё хоть немного размягчённой еды. На третье море пребывания на корабле капитан даже прислал корабельного врача на помощь, и он оставил Еве настойки, которые постепенно убрали лихорадку и сделали сон спокойнее.

Остальное время Анна проводила на кухне, помогая коку. Всем так понравилась матушкина стрепня, что её попросили стать помощником повара, чья еда успела уже всем приесться. С тех пор Анне становилось лучше с каждым пройденным морем – использование силы будто излечивало.

А сестра нашла себе место в команде уборки. Небольшая группа молодых девиц – все черноволосые, как Изи – с утра до ночи бегала по всему кораблю, отмывая его от грязи и спасая от морских паразитов, прилипающих к нему снаружи.

– На Акупаре к каждому относятся как к члену экипажа, не разделяя рабов и наёмных рабочих. По сути, вторые отличаются только тем, что имеют возможность в любой момент сойти с корабля, – объяснила такое своеволие Изабель. – Капитан ко всем одинаково строг и справедлив. Но ты лучше не зли его, Ева, иначе не избежишь наказания.

– Изабель на себе испытала справедливый нрав капитана, – мягко улыбнулась Анна. – В первый рабочий день она разлила мыльную воду по палубе, надеясь так ускорить работу, и несколько матросов поскользнулись, набив себе нехилые такие шишки.

– Ну я же не нарочно! – протестующе проворчала Из.

– Не нарочно, но отработать три ночных вахты – за каждого упавшего моряка – ты заслужила.

Анна улыбалась, рассказывая об этом случае, да и Из не выглядела обиженной. Судя по всему, они неплохо проводили время, и им даже нравилось на корабле. Отчего-то вместо радости Ева ощутила укол на сердце.

– Но мы ведь всё равно рабы, так? Нас украли прямо из дома, вы забыли?

Вся весёлость ушла с лиц родственниц, и Ева уже пожалела о своих словах. Она слишком привыкла молчать при других и высказывать скопившееся за день своим. И не могла она так просто простить капитана, вырвавшего её совсем неподготовленную из дома.

– Ева, милая, – матушка мягко взяла руку дочери в свои ладони. На них появились свежие мозоли, а от самой Анны начал исходить незнакомый Еве новый аромат моря и специй. – Мы ничего не можем сделать с Клятвой, которую дал Бром капитану Мортимеру. Я не знаю, почему твой отец так поступил: отдать свою семью за игру в белот. Но, возможно, у него были на то причины.