Десантура
Шрифт:
Месяц она отсиживалась в лесах, прячась от чекистов. Иногда притворялась тифозной больной, ради этого пришлось подстричься.
– Да, я помню. Волосы у тебя короткие были. Как у мальчика, - осторожно улыбнулся Николай.
– Да... С тех пор так и не отросли. Хотя сейчас так модно...
Перекладными она отправилась в Сибирь. Где на поезде, где на телегах, а потом на санях, а где и пешком.
Добралась только до Перми, где ее и свалила испанка... А встала на ноги, когда двадцатидевятилетний белый генерал Пепеляев уже отступал обратно, к Уральскому хребту.
–
Надя засмеялась:
– Это был листок из 'Арифметики' Магницкого...
– Да ладно?
– удивился млалей.
– Там же печать была! Я же видел!
Девушка захохотала:
– И ты тоже поверил? Это был библиотечный штамп!!
– Поверил!
– глупо улыбаясь, ответил он, А если бы они не поверили? Если бы грамотный среди них оказался бы?
– Если... Тогда бы мы с тобой тут не гуляли!
Он взял ее ладошку и осторожно погладил. Она посмотрела ему в глаза. Но руку не отняла. Мимо пробежала веселая девчушка с воздушным шариком.
– А потом я сбежала. А ты?
– Я тоже... И больше не вернулся к белым.
– Я вернулась в Москву. Как-то жила, сама не понимаю как. Но вот жила.
– А сейчас?
– И сейчас как-то живу. Работаю в паровозной газете 'Гудок'. А ты?
– А я, как видишь...- он одернул гимнастерку.
– И что, тебя бывшего белогвардейца взяли в Красную Армию?
– Да у нас половина воевала то у красных, то у белых, - настала очередь смеяться Коли.
– Смотри... Церковь открыта... Давай зайдем? Не боишься?
– Кого мне бояться?
– удивился Тарасов.
– Ну, ты же красный командир!
– Ну и что? Красный командир не должен никого бояться!
– А меня боишься?
– Немного...
– Пойдем!
Через час они повенчались...
**
Младший лейтенант Митя Олешко шепотом материл упавшего на снег бойца. Упавшего и ни как не желавшего вставать. Мелкий снег хлестал пургой по щекам, красноармейца заносило снегом.
– Вставай, сука ты такая, вставай!
– командир минометного взвода первого батальона бригады уже собрался снять лыжное крепление и пнуть упавшего бойца, как тот зашевелился, стряхивая снег.
– Я вам не какая и не сука, товарищ командир и нечего лаяться! Я, между прочим, сюда по призыву комсомола пришла!
Олешко слегка ошалел. Боец оказался девкой.
– Ты кто такая? Откуда, твою м...
– младший лейтенант едва сдержался от ругани.
– Не надо лаяться! Я же просила...
– девка схватила млалея за протянутую руку и встала.
– Ну, упала, ну подумаешь...
– Лейтенант, ты идешь?
– донесся приглушенный крик из темноты. Взвод уходил по лыжному следу в темноту демянских болот.
– Сейчас, - так же полушепотом крикнул млалей. Пурга пургой, а немцы где-то тут...
– Слышь ты, баба, объясни кто такая?
– Техник-интендант третьего ранга, Довгаль!
– козырнула девчонка и едва опять не упала в сугроб. Млалей ее удержал за руку.
– Переводчица я, из первого батальона.
– Митя... Олешко... Младший лейтенант Олешко!
Так я тоже из первого. Командир пульвзвода. Ты откуда тут взялась-то?– удивился лейтенант, глядя в карие глаза.
Наташа, на мгновение, прижалась к груди Мити. Пошатнулась снова? А потом они пошли по лыжне вглубь демянского котла
– А нас тут четверо! В каждом батальоне переводчица. Любка Манькина вон в четвертом, а я что хуже, что ли? Нам Тарасов говорил, мол, оставайтесь, а мы - нет!
– пошли! А как не пойти? Война же!
– А чего лежала-то?
– краешком рта улыбнулся Олешко.
– Споткнулась, а все мимо идут, мимо. А я встать не могу, тяжело, думаю ну все. Подведу сейчас батальон. Отстану. Ты первый, кто меня поднял, ага!
– А я тебя раньше не видел...
– посмотрел на Наташу младший лейтенант.
– А нас подполковник прятал. Вон вас сколько. Красавцы. Все на подбор. Три тыщи почти, а нас всего четверо. Вот и спрятал, чтобы девки не блазнились! Да ты не думай, я не такая! Мы все не такие!
– А я и не думаю, - буркнул Олешко.
Но техник-интендант третьего ранга не услышала его за очередным порывом ветра.
– Ладно, сама я дальше...
Она оторвалась от крепкой руки младшего лейтенанта и побежала вперед, догонять своих, наверное...
4.
– Дальше я встретил в Москве Надю, женился, а потом был отправлен на Дальний Восток...
– В каком году вас арестовали?
– спросил фон Вальдерзее.
– Летом тридцать седьмого.
– А какова причина?
– На Дальнем востоке я был адъютантом командующею байкальской группой Дальневосточной армии у полковника Горбачева. Горбачев же до этого работал в военной миссии в Германии. Руководителем ее был соратник Тухачевского Путна.
Немец прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы. Подошел к окну. Посмотрел на улицу. И задал неожиданный вопрос:
– Как вы считаете, заговор Тухачевского действительно был? Или это параноидальные страхи Сталина?
Тарасов удивился:
– Лично я не знаю. Тогда я был всего лишь майором.
– Но ведь вы были адъютантом, и какая-то информация до вас все же доходила?
– Герр обер-лейтенант, Вы плохо себе представляете нашу жизнь...
Тарасов вдруг задергал щекой.
А лейтенант вдруг наклонился над старым столом.
– Не понимаю вас, господин Тарасов.
– И не поймете, герр обер-лейтенант...
– Нихт ферштеен...
Тарасов грустно посмотрел на Вальдерзее. Шмыгнул. Потер спадающую на левую бровь повязку...
**
– А как ты думаешь? Это моя страна! Понимаешь? Ленин, Сталин, Троцкий, даже Николашка! Причем тут эти говнюки, а?
Николай так шарахнул по столу стаканом, что кот сбрызнул с кухни в комнату.
– Коль, ты не горячись так. Ты майор?
– Майор. Что это меняет?
– Все, Коля, все меняет, - полковник Горбачев махом кинул в себя полстакана кваса, запивая горький водочный вкус, горько осевший на корне языка.
– Ты - майор. Ты старший. Так это с латыни переводится?