Дикая Софи

— Еще немного, и нам будет нечего есть, — удрученно сказал Отто Герде и Софи.

— Солдаты оставили в огороде только пять кочанов салата, — отозвалась Софи, — и немножко шпината.

— Этим сыт не будешь, — вздохнула Герда, — а урожая слив еще долго ждать.

— Безумие какое-то! — воскликнул Отто. — Мы голодаем, а к королевскому двору приглашают шутов и скоморохов, кормят их там и золотом осыпают. А все зачем? Чтобы рассмешить его высочество принца. И тот, кому это удастся, еще и получит такую награду, на которую мы могли бы жить лет десять. А главное, что толку-то? Толку никакого! Говорят, наследник лежит себе смурной в кровати и помирает от тоски. — Отто вскочил со стула и швырнул в стену вареную картошку. — Эх! Будь моя воля, — закричал он, — всю королевскую семью выгнал бы к чертям из страны!

— Возьми себя в руки, — урезонила его жена, — тебя могут услышать. И пожалуйста, не разбрасывай еду. У нас ее и так мало.

— Прости, я просто рассердился.

Отто смущенно нагнулся и стал собирать с пола кусочки разлетевшейся картофелины.

— А вот я знаю, как рассмешить принца, — заявила Софи.

— И как же? — спросила Герда.

Софи сложила руки на груди:

— Не скажу.

— Ну так иди и попробуй.

— Даже не думай! — проворчал Отто и вытер губы ладонью. — Ты что, собралась помогать этим кровопийцам?

— Принц не виноват, что ему так грустно.

— Может, оно и так. Но мы для них будем делать только то, что обязаны. Да тебя к принцу никто и не пустит. Ты слишком мала, и ноги у тебя грязные.

— Ноги я помою, — сказала Софи и тут же спрятала босые ступни под юбку.

— Я не потерплю, чтобы ты там в очереди стояла.

— Как хочу, так и сделаю!

— Нет! — Отто замахнулся, чтобы дать дочке оплеуху.

Но Софи бросилась к выходу, крикнула с порога: «Да!» — и громко хлопнула дверью.

Многие пытались развеселить принца, приходили из дальних краев, но никому это не удавалось.

Комнату Яна разделила пополам стеклянная перегородка. Так распорядился Фердинанд, чтобы пришлые весельчаки ни в коем случае не притронулись к принцу. Король решил, что стекло должно защитить его сына и от неприятных запахов, и от грязи, и от всех заразных болезней.

По одну сторону от стеклянной перегородки лежал в кровати принц, по другую — выступали шуты, показывая все, на что способны. Жонглеры заставляли плясать в воздухе булавы и тарелки. Фокусник вытаскивал из носа Раймунда целую вереницу связанных платков. Лилипуты с картонными красными носами кувыркались и кидались друг другу в лицо кусками торта. Но выражение лица Яна не менялось.

Вечером, когда шуты удалялись, Фердинанд подходил к постели Яна и озабоченно спрашивал:

— Ну что, сынок, тебе сегодня что-нибудь понравилось?

Но Ян каждый раз только мотал головой.

— Жаль, очень жаль, — говорил король. — Тогда скажи, что могло бы тебя развеселить?

Ян каждый раз отвечал одно и то же, и с каждым днем все тише, так что королю приходилось наклоняться к нему все ниже:

— Я хочу выйти, выйти из замка.

Если король мог расслышать эти слова, он возражал:

— Нет, что ты еще выдумал, это не имеет никакого отношения к веселью!

Затем он резко поворачивался и сердито шагал прочь.

На следующее утро у ворот замка снова стояло несколько желающих попытать счастья. Их обыскивали и испытывали: только если человек мог рассмешить своим номером хотя бы одного стражника, ему дозволяли выступить перед принцем. Однажды в очереди оказалась маленькая девочка.

— Ну и что ты умеешь? — спросил первый стражник. — Показывай, нам интересно.

— Я умею говорить, — сказала девочка. — А что я еще умею, вам не скажу.

Стражник рассмеялся:

— Вот как, говорить, значит, умеешь! Так ты собираешься развеселить принца? Детским лепетом?

— Не знаю, мне надо его сначала увидеть.

— Не видать его тебе. — Стражник оттолкнул девочку древком копья, и она упала на землю. — Марш отсюда! Здесь тебе делать нечего!

Девочка медленно побрела назад. И вдруг побежала. Она бежала прочь от замка, вниз по холму так, что юбка ее развевалась, а из-под ног поднималась пыль.

К концу четвертой недели в постели Яну едва хватало сил поднимать руки. Король был в отчаянии. Он не спал ночами и все думал, как же ему развеселить сына.

— Уступи наконец, — попросила Изабелла, она тоже не спала. — Уступи, пока не поздно.

Фердинанд перевернулся на другой бок, спиной к жене.

— Разве я тебе еще не уступил почти во всем? — спросил он. — И к чему это привело?

Но Изабелла стояла на своем.

— Выпусти Яна из замка. Только это еще может ему помочь.

Король натянул одеяло на плечи и свернулся калачиком, как маленький ребенок.

— Я не могу… я не могу просто взять и отказаться от своих принципов…

— Выпусти его. Если это не поможет, то уж точно не повредит, хуже быть уже не может.

— Выпусти! Выпусти! Как будто это так просто. Куда выпусти? Как? С кем?

— Он должен увидеть свою страну.

Король снова повернулся к жене и хотел возразить — но у него пропал голос, и он молчал так долго, что Изабелла посмотрела на него с тревогой. Наконец Фердинанд сказал:

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Ради сына я готов на все.

— Спасибо! — сказала Изабелла. — Я знала, что ты образумишься.

Фердинанд приподнялся на локте, избегая пристального взгляда Изабеллы.

— Я уступаю, но с условиями.

— С какими еще условиями?

— За пределами замка Ян не ступит ни шагу пешком. Я прикажу сделать ему стеклянную карету. Из нее он сможет осмотреть страну. Стенки, дверцы, пол — всё из стекла. — Фердинанд сел, свесив ноги с кровати. — Так его не коснутся никакие нежелательные явления: не будет ни сквозняка, ни пылинки, но при этом он сможет видеть небо над головой и каждый камушек внизу. Разве не здорово я придумал?

— Не знаю, я себе иначе все представляла. Ему ведь нужен свежий воздух…

— Не беспокойся, — Фердинанд схватил Изабеллу за руку и погладил ее, — мы что-нибудь придумаем. Может, поставим воздушный фильтр, чтобы Ян дышал чистым воздухом. Это, пожалуй, самое безопасное, правда?

Глава 10, в которой Ян впервые выезжает из замка, а отца Софи арестовывают

Узнав, что ему разрешат покинуть замок, Ян словно преобразился. Он вдруг сразу стал лучше есть и разговаривать с людьми.