Дикая Софи

«Я пролезу», — подумала Софи.

Она подождала, пока люди сгрузили все сено и вышли, а затем вскарабкалась к окошку, цепляясь за крюки, на которых висели седла и упряжь. Она просунула в окно голову и плечи, но, увидев, что снаружи, растерялась. Прямо под ней был ров, полный грязной жижи, а за ним высилась крепостная стена. Софи высунулась подальше. Чуть в стороне под окошком находился небольшой выступ стены, закрывавший проход между конюшней и соседней постройкой, а от него узкий длинный карниз вел к другому окну, откуда доносился звон посуды.

«Похоже, это кухня, — решила Софи. — Попробовать, что ли?» Она просунула ноги в окошко и кое-как села, сжавшись и втянув голову. «Милый Боженька, — молилась она, — не дай мне свалиться в ров». Софи спрыгнула — и приземлилась на выступ стены, покачнулась, но удержала равновесие. Медленно переставляя ноги и раскинув руки вдоль стены, она стала потихоньку пробираться по карнизу. Окно было приоткрыто. Софи осторожно заглянула в прокопченную кухню. Там старушка сидела на корточках перед очагом и раздувала огонь мехом. Молодая женщина подлила воды в котел, висевший на треножнике над огнем, попробовала суп поварешкой и скривила рот.

— Что, невкусно? — спросила старушка. — Ступай в огород, нарви душицы, порежь ее меленько и добавь в суп. Вкуснее будет.

Молодая служанка вышла, явно недовольная поручением.

«Я сильнее старушки, — подумала Софи. — Или она мне поможет, или я привяжу ее к печке».

Софи распахнула окно.

— Здрасьте! — сказала она.

Но старушка стояла к ней спиной и чистила морковь.

«Может, она глуховата», — подумала Софи. Она перелезла через подоконник — по сравнению с проходом по карнизу это было раз плюнуть, — подкралась к поварихе и тронула ее за плечо. Та резко обернулась и уронила ножик.

— Батюшки мои! Дитя! Но ведь детям в замок нельзя. Откуда ж ты взялась-то?

— Я… я пришла… я из… я из конюшни, — наконец призналась Софи.

— Что? — Повариха не поверила своим ушам. — Из конюшни? Так ты дочка нашего конюха Ульриха, что ли? Где же ты пряталась до сих пор?

— Я… э-э… пряталась в сене…

— В сене? Господи, да разве ж так можно с ребенком! — Вдруг старушка насторожилась: — Или ты со мной шутки шутить вздумала?

— В деревне я жила, — честно сказала Софи, — откуда сено возят.

— Так-так. Вот, значит, где он тебя спрятал. У чужих людей. А мать-то где?

— Она ушла, — ответила Софи и решила не распутывать путаницу.

— А ты, стало быть, пришла повидать отца?

Софи кивнула:

— Да. Хотя вообще-то мне нельзя. И если меня увидят, то выгонят.

— Из моей кухни никто никого не выгонит, — решительно заявила повариха. — Тем более ребенка. Детей-то я люблю. Уж много лет ни с одним маленьким не разговаривала.

Софи наклонилась, подняла упавший ножик и с улыбкой протянула его старушке. Та взяла, улыбнулась в ответ и сказала:

— Да ты воспитанная девочка. Как же тебя зовут?

— Софи, — выпалила Софи, не успев выдумать другого имени.

— Софи? А меня зовут Мари. В рифму получается. — Старушка рассмеялась, и по ее лицу разбежались морщинки. — Есть хочешь?

Она протянула девочке очищенную морковку. Софи поблагодарила и откусила.

— Ты могла бы мне помочь немножко, — сказала повариха и указала на нечищеную морковь в ведре с водой. — По вторникам принца всегда кормят морковной кашей.

— Он что, ест кашу?

— Говорят, ничего, кроме каши, не переносит.

Тут вернулась служанка с душицей. Софи хотела было спрятаться за печкой, но Мари удержала ее за рукав.

— Стой спокойно. Мы всё расскажем Веронике. — Она погладила девочку по головке. — Это Софи.

— Детям нельзя находиться в замке, — высокомерно заявила Вероника.

— В кухне можно, — возразила Мари. — Помощь нам не помешает, так ведь?

Вероника мрачно посмотрела на Софи и кивнула.

— Чтобы Софи могла спрятаться в случае чего, — продолжила повариха, — мы приспособим кладовку. А если ты не сможешь удержать свой язык за зубами, дорогуша, капитан Родерик узнает, кто недавно стащил серебряную ложку с королевского стола.

Служанка побледнела и принялась усердно нарезать душицу.

В кладовке Мари ловко передвинула несколько ящиков, так что за ними освободилось место.

— Если я подам тебе знак, спрячешься здесь, — сказала она. — Понятно?

Софи для пробы протиснулась между ящиками. «Уж лучше, чем в стоге сена», — подумала она и стала разглядывать полки со всяческими припасами. По меньшей мере половина кладовки была занята банками сливового варенья. «Это все наше», — чуть не проговорилась Софи, но вместо этого спросила:

— А король правда съедает все варенье один?

В это она никогда не верила.

— Да он просто с ума сходит по этому варенью. С корицей его ест. Много корицы сыплет. Взбитые сливки королева ему запретила. Иначе он давно бы уже лопнул. — Мари захихикала. — Говорят, он повсюду в замке наделал тайников с вареньем. Боится, что однажды оно кончится.

Они вышли из кладовки. Софи стала помогать, а Мари ее хвалила. Девочка то и дело что-нибудь спрашивала. Так она узнала, где спит принц, выяснила, как его охраняют, где стражники дежурят днем, а где ночью.

Трижды за утро Софи пришлось прятаться. Первые два раза — от людей безобидных, которые приносили разные продукты, а третьим, перед обедом, на кухню зашел Станислав за морковной кашей.

Софи очень хотелось его спросить, как дела у Яна, но, конечно, Станиславу нельзя было ее ни слышать, ни видеть. Он съел ложку каши и сказал:

— Еще недостаточно однородная.

— Ты каждый день так говоришь, — возразила Мари.

— Принц не должен почувствовать ни малейшего комочка, — настоял Станислав. — Протри-ка ее еще раз через сито.

— Как прикажете, — насмешливо сказала Мари.

— И не пересаливай. Лучше добавь еще немножко сливок. И чтоб не горячая была, как вчера. Принц чуть не обжег язык.

— Да чуть теплая она была. И того холоднее. Принц ведь уже не младенец.

— Мы выполняем приказы. Ну хоть не приходится больше кормить его с ложечки. Уже хорошо.

Станислав ушел на негнущихся ногах, с несчастным видом.

Софи вышла из кладовки:

— А для чего же принцу зубы?

— Погоди, — ответила Мари, — он еще научится кусать.