Дмитрий Красивый

– Неужели каждую ночь? – сдвинул брови темник Чиричи. – И сколько же ты платишь за блудницу?

– По две серебряных деньги, – сказал, прищурив глаза, брянский князь, – но мои люди, конечно, меньше…И к моим воинам ходят не такие красавицы, каких я принимаю…

– Две деньги! – вскричал возмущенно Сатай. – И за одну ночь?! Это же грабеж, подлинное разорение! Больше не плати таких денег, брат! Я тебе даром пришлю из своего гарема прекрасную наложницу! Вот уж какие лихоимцы! – Он обвел взглядом смущенных приятелей.

– Ладно, Сатай, – усмехнулся князь Дмитрий. – Зачем обижать других мурз и эмиров? Это их доход! И за дело…Пусть все остается по-старому…Мне не нужны здесь недруги!

– Ну, тогда плати, если имеешь избыток серебра! – буркнул Сатай. – А сейчас айда с нами – в веселый дом!

– Не хочу, брат! – решительно сказал брянский князь. – Меня совсем не влечет такая любовь, скопом, всей толпой! Я не пойду позориться ради женок! От них и здесь нет покоя! Что я там увижу нового? Разве мало передо мной побывало нагих женок?

– Таких у тебя не было, упрямый коназ! – вмешался в разговор мурза Нагачу. – Недавно в Сарай приезжали купцы из далекого Магриба! Они привезли с собой женок и девок невиданной красоты. Ни одна из них не побывала на городском базаре! Они черны и лицами, и телами! Но в любви настолько искусны, что далеко превзошли наших белых женок!

– Неужели арапки? – не поверил своим ушам брянский князь. – Я никогда их не видел! Я встречал во дворце государя могучих арапов-мужей! Они такие рослые и суровые! А женки у них хороши? И большие ли у них груди?

– Большие, Дэмитрэ, и зады – что надо! – весело сказал Сатай. – И лицами хороши! На всем белом свете нет красивей женок!

– Любопытно, – заколебался князь Дмитрий. – Неплохо бы на них посмотреть…

– Тогда пошли, славный коназ! – кивнул головой темник Чиричи. – Нечего терять время! Там уже ждут: Сатай заранее оплатил все расходы!

– Эй, Ревун! – крикнул брянский князь и хлопнул в ладоши. Тут же перед ним предстал молоденький слуга. – Беги же, Ревун, в конюшню, – весело сказал князь, – и приведи мне немедленно моего коня! А также позови моих слуг…

– Зачем тебе слуги, Дэмитрэ? – бросил Сатай. – Там, в веселом доме, есть и конюшни, и добрые слуги. Пусть работают: за все уплачено!

Когда княжеский слуга привел коня, татарские мурзы подозвали своих слуг, стоявших неподалеку от гостевой юрты и державших под уздцы их лошадей, и все дружно вскочили в седла.

Вскоре знатные всадники подъехали к большому, украшенному лепными узорами белоснежному зданию, напоминавшему дворец, огороженному большим остроконечным забором. Веселый дом был виден лишь наполовину, но и без того впечатлял!

У ворот стояло четверо рослых, мускулистых, вооруженных кривыми мечами татар, голых по пояс, в белоснежных чалмах на головах и в таких же цветом легких штанах. – Салям, знатные гости! – хором прокричали они, расступаясь и широко распахивая створки ворот. – Мы ждем вас с большим нетерпением!

Сатай поднял руку, и они медленно въехали во двор, остановившись у большого крыльца. – Слезайте же! – громко сказал он. – Здесь есть рабы для наших коней!

Как только гости спешились, многочисленные слуги окружили их коней, взяли под уздцы и повели в конюшню.

– Айда, братья! – Сатай поднялся на ступеньку и медленно пошел вверх, за ним проследовали князь Дмитрий и остальные татары.

– Какая красота! – сказал брянский князь, окидывая взором кирпичное здание, весь низ которого, невидимый из-за забора, сверкал от разноцветной мозаики, изображавшей райский сад и чудесных красавиц, бродивших под яблоневыми и апельсиновыми деревьями. Выложенные из мозаики девушки были одеты в легкие белые туники, но так, что все их телесные выпуклости были как бы наруже.

– Какие необычные одежды! – удивлялся он. – Я еще нигде не видел подобного!

– Эти картины выложили грэкэ из разноцветных камней по воле мурзы Ахмыла, – объяснил Дмитрию Сатай. – Здесь все пристойно! Прелестницы вовсе не нагие! Наша праведная вера не разрешает выставлять наготу на всеобщее обозрение!

Навстречу знатным гостям выбежал невысокий, сухенький, одетый во все белоснежное, включая чалму, старичок. – Салям галяйкюм, дорогие гости! – сказал он, низко, поясно, кланяясь.

– Вагаляйкюм ассалям, почтенный Муса! – отвечали знатные татарские гости.

– Входите же сюда, входите! – старичок раскрыл настежь входную дверь, и компания быстро вошла в просторную полутемную залу. Внутри здания было проще. Большая передняя комната чем-то напоминала сарай, глиняные полы которого были устланы длинными камышовыми циновками, а стены и потолки – обшиты тростником. Несмотря на июльскую жару, здесь было нежарко. Пахло сухой травой, прелыми листьями и чем-то таинственным, манящим.

– Это небывалый запах чужеземных женок! – думал, проходя переднюю, князь Дмитрий, охваченный любопытством.

– Еще один небольшой простенок, и вы будете на месте! – говорил, провожая гостей, услужливый Муса. – А там вкусите радость и веселье! – Он распахнул еще одну дверь, и в глаза гостей ударил яркий свет множества свечей. Ощутив таинственный аромат, князь Дмитрий глянул вперед и увидел большое прямогоугольное помещение со стоявшими вдоль всех четырех стен зелеными диванчиками. На каждом из них сидели по две красивых девушки.

– Они же нагие! – пробормотал брянский князь, разглядывая красавиц. – И сидят без стыда, выставляя нашим взорам свои тела и даже тайные места! А где же обещанные арапки? Их пока нет!

В это время в хорошо освещенную комнату вбежали две обнаженные, рослые, мускулистые девушки, несшие большой тяжелый рулон, оказавшийся мягким персидским ковром. Тут же вошли еще пять красивых девушек, несших большие мягкие подушки. Разложив посреди комнаты ковер и поместив на него подушки, девушки подали руками знак гостям усесться, что те и сделали без словесных напоминаний. Девушки остались стоять, чего-то ожидая.