До потери пульса
Шрифт:
– Не знаю я, чем он увлекается. – Корнилова уже явно нервничала. – Слышите – чьи-то шаги? – насторожилась вдруг владелица швейного ателье. – Все, немедленно закругляемся!
Я еле успела положить обратно вещи и прикрыть дверцу – в бытовку вошла Зинаида. Не ожидая увидеть начальство, она остановилась в дверях как вкопанная.
– Проходите, – мягко сказала ей Корнилова. – Мы с Татьяной Александровной прикидываем, как бы получше обустроить это помещение. Зинаида Никитична, у вас есть какие-то пожелания?
– Нет, по-моему, здесь все нормально…
– Точно?
– Ну, разве что Мазурова бы
– Да вы что?! Я думала, у Николая хватает такта, чтобы не смущать вас…
Швея ничего на это не ответила, но по выражению ее лица нетрудно было догадаться, что она совершенно иного мнения насчет Мазурова. Взяв что-то из своего шкафчика, Зинаида быстро вышла из бытовки.
– Все, Татьяна Александровна, нас чуть не застукали. Идемте отсюда!
– Да, конечно. – Я закрыла дверку шкафчика на замок. – Ну, вот, собственно, и все.
– Вы все так же, как было, положили? Он ничего не заподозрит?
– Не должен, – уверенно сказала я.
В коридоре мы встретили техника.
– Я все в парикмахерской починил, – уведомил Мазуров свою начальницу, склонившись перед ней в три погибели. На меня он даже не взглянул.
– Молодец! – похвалила его Корнилова и пошла дальше. В приемной она мне сказала: – Так, Татьяна Александровна, давайте-ка зайдем ко мне. Надо еще кое-что обсудить… Как, вы сказали, называется то лекарство?
Я напомнила Ольге Николаевне название таблеток, лежавших во внутреннем кармане мазуровской куртки. Она села за компьютер, я встала рядом. Корнилова вышла в Интернет, вбила нужное слово в поисковой строке, и, перейдя по первой же ссылке, мы выяснили, что заинтересовавшее нас лекарство применяется в психиатрической практике для профилактики рецидивов, причем оно категорически не совместимо с алкоголем.
– Недаром Мазуров ни капли спиртного в рот не берет на корпоративных праздниках, – заметила я.
– Вам и об этом известно?
– Разве это такой уж большой секрет? – пожала я плечами.
– Ну, Марина! Как же она могла принять на работу человека, заведомо зная, что он состоит на учете у психиатра?!
– Он – ее родственник, у них свои дела. И потом, это уже не первое нарушение, которые мы с вами выявили в работе Мелиховой.
– Ее счастье, что она уходит в декрет! Иначе бы я уволила ее по статье! Только на договоре с «Палитрой» мы могли потерять сто тысяч за год! Возможно, для каких-то фирм – это мелочи, но только не для нашей.
– Интересно, какой ей идет откат за это? Что ей пообещали?
– Я даже думать об этом не хочу! Меня сейчас другое волнует – что делать с Мазуровым? Я ведь не могу его уволить с бухты-барахты, но и оставлять… тоже теперь опасаюсь…
«А ведь еще сегодня утром она хотела повысить его в должности», – подумала я, но вслух сказала совсем другое:
– Ольга Николаевна, пока что мы нашли лишь подтверждение того, что Мазуров психически болен. Это уже дает нам основание заподозрить его во всех недавних… происшествиях. Но поскольку неопровержимых доказательств его вины у нас пока нет, за ним надо установить неусыпный контроль. Когда мы поймаем его за руку, придется сдать Николая правоохранительным органам или психиатрам. Это уже будет зависеть от
конкретных обстоятельств.– Установить неусыпный контроль? Татьяна Александровна, как вы себе это представляете? Придется же по восемь часов в день ходить за ним по пятам. Он сразу заподозрит неладное!
– Есть вариант получше. Я думаю, надо установить камеры видеослежения – здесь, в ателье, и на шестом этаже. Охватить все здание, к сожалению, не удастся. У меня просто нет в наличии такого количества камер.
– Установить видеонаблюдение здесь – это еще я понимаю… А зачем на шестом этаже?
– Я думаю, Мазуров обязательно туда вернется. В отличие от директора мастерской по ремонту обуви, который получил письмо с угрозой и очень быстренько съехал, Баутина не собирается этого делать. Значит, наш «посланник рока» обязательно предпримет следующий шаг против «погруженных во тьму», а мы поймаем его, что называется, с поличным.
– Ой, как-то мне боязно! Пожалуй, надо с Наташей посоветоваться. – Корнилова взяла трубку, набрала номер, подождала немного и сказала: – Занято. Ладно, перезвоню ей позже.
– Ольга Николаевна, Бережковская вам не рассказывала, как прошла ее встреча с Земцовым?
– Рассказывала. Наверное, вы удивитесь, но все происходило по тому же сценарию. Александр Ильич ей пожаловался, что он может скоро обанкротиться, и поинтересовался – не собирается ли «Пальмира» переехать в другое место? Наталья заверила Земцова, что разрывать договор аренды она не намерена, и ей показалось, что его это расстроило. Правда, она не исключает, что Александр Ильич просто плохо себя чувствовал, поэтому и вел себя не совсем адекватно.
– Все это очень странно… Если бы я не вышла на Николая, заподозрила бы Земцова…
– Ну, конечно, арендодатель косвенно причастен к этой череде несчастных случаев. Он не осуществляет должный контроль, не заботится в полной мере о безопасности… Но утверждать, что он все это и подстроил – просто абсурд какой-то!
– Абсурд имел бы место, если бы владелец здания причинял вред его стенам, но пока что страдают только люди.
– Татьяна Александровна, я вас совсем не понимаю! Так кого же вы подозреваете – Мазурова или Земцова?
– Надо проверить обе версии.
– А вы могли бы сформулировать их поконкретнее? Вот с Кашинцевой все было ясно – месть! Странно, что это не подтвердилось. А что движет вашими новыми подозреваемыми?
– Что касается Николая, тут все предельно ясно. Этот шизофреник поступает так, как диктует ему его воспаленный разум. С виду он весь такой покорный, услужливый, а на самом деле ему доставляет удовольствие держать в страхе большое число людей. Человеческая жизнь для него особой ценности не представляет…
– Ну, а Земцов? – перебила меня Корнилова.
– Вот с ним посложнее. – Я прокрутила в уме все реплики арендодателя, и меня вдруг осенило. – Возможно, Александр Ильич и его совладельцы просто решили воспользоваться сложившейся ситуацией в интересах своего бизнеса!
– Как это?
– Ольга Николаевна, вы говорили, что здесь не очень высокая арендная плата, и это несмотря на то что здание располагается в центре города. В вашем договоре аренды прописано, что тарифы могут повышаться только раз в год, и то не более чем на пятнадцать процентов.