Долина
Шрифт:
– Свидетелем чего? – уточнил ехидно Влад.
– Нанесения побоев Лизе.
– Уже даже Лизе? Ну-ну! Руки отпусти, свидетель, – скорчив гримасу от боли, потребовал Влад.
Лев освободил обидчика. Влад сделал странный жест руками, точно отряхнулся от чего-то.
– Поговорим позже, жена! – зло крикнул Влад и бросил на ходу в первую попавшуюся урну букет роз.
Лиза вдруг расплакалась. «Ну почему сплошные неприятности липнут ко мне?» – подумала она. Лев предложил подвезти ее домой. Лиза отказалась, поблагодарила и села в свой автомобиль.
Глава 4
Скелеты в шкафу
За
– Ты что же, Лизонька? К Владу своему не собираешься возвращаться?
– Нет, Вера Егоровна. Пытаюсь изо всех сил на этот раз не побежать к нему первой.
– Что случились?
– Случилось уже давно. Я даже не знаю, зачем с ним жила. Может, пыталась найти утешение после смерти бабушки в нем, – Лиза вздохнула. – Но не нашла…
Лиза рассказала Вере Егоровне обо всем, что произошло за последние три дня между ней и мужем.
– Ай-ай! – только и произнесла старая женщина. – Как некрасиво себя повел. Хотя знаешь, Лизонька, никогда он нам с твоей бабушкой не нравился. Да только молчали обе, боялись тебе навредить.
– Вера Егоровна, а что насчет броши? Ничего так и не вспомнили?
– Как же, Лизонька, вспомнила. Пойдем, кое-что покажу.
И старая женщина заторопилась наверх, на чердак. Лиза поспешила за ней. Вера Егоровна достала старый выцветший альбом, смахнула высохшей рукой с него пыль, села в кресло и указала Лизе на место рядом с собой. Вера Егоровна начала листать страницы.
– Альбом моей бабушки? – удивилась Лиза. – Но этот альбом я никогда раньше не видела.
– Он хранился у меня, по ее просьбе. Она не все хотела тебе показывать.
– Почему? Мне казалось, у бабушки не было от меня тайн.
– Значит, были. Самое время о них узнать. Забывчивая становлюсь, Лизонька. Пройдет еще какое-то время, и я боюсь, что вовсе ничего о вашем роде не вспомню.
Вера Егоровна перевернула еще страницу с черно-белыми фотографиями, пожелтевшими от времени.
– Смотри, Лиза, она?
И старая женщина указала на портрет Лизиной бабушки, на левом плече ее кофты хорошо виднелось украшение.
– Раньше броши были в моде. Эту брошь почти уже двести лет назад прапрапрадед твой твоей прапрапрабабушке подарил, – продолжила Вера Егоровна.
– Почти двести лет назад? – машинально повторила Лиза.
– Что-то около этого, – качнула седой головой Вера Егоровна.
Лиза принялась внимательно разглядывать брошь на фотографии. Несмотря на то, что снимок был выцветший, сомнений не оставалось – это она, та самая брошь, которая каким-то чудом попала Лизе в руки.
– Это она, точно она! – выпалила Лиза. – Но моя бабушка никогда ее не носила, насколько я помню.
– Это верно, – печально вздохнула Вера Егоровна. – А хочешь знать, почему?
– Хочу! – порывисто воскликнула девушка.
– Прапрапрабабушка твоя, – с трудом выговорила Вера Егоровна, – была родом из богатой семьи, а прапра…
– Прадед, – закончила за нее Лиза.
– Ну да, был беден. Прапрапрабабушку твою, Валентину, насильно решили выдать замуж за равного ей. Она была младшей, любимой дочерью в семье, и за бедного твоего прапрапрадеда отдавать ее никак не хотели. Но Валентина решила ослушаться. И в свадебном платье бежала она прямо из-под венца, оставив в церкви богатого жениха дожидаться ее. Прапрапрадед твой лошадей подогнал, схватил невесту –
и только их и видели.Жила она в бедности, родители в наказание от нее отреклись, ничего ей в наследство не оставили. Суровые люди были. В любви прапрапрабабушке твоей повезло – крепко ее муж любил. Не знаю как, но заработал он для нее вот эту брошь – в ней и было все их состояние. Камни эти – рубины. Посмотри, какие крупные.
– Дальше, Вера Егоровна, дальше!
Лиза увлеклась этой историей, которую никогда не рассказывала ей бабушка.
– Дальше? – Вера Егоровна на минуту остановилась, тяжело вздохнула и продолжила: – Прапрадед твой и полвека не прожил, прадед и того меньше, а дед твой умер вскоре после рождения твоей матери, совсем молодым. Бабушка твоя уверовала в то, что родители твоей прапрапрабабушки пожелали зла всему мужскому полу на много столетий вперед, поэтому рано все твои бабушки мужей хоронили. Да и мужчин в вашем роду не рождалось, только девочки, да и то с горем пополам – по одной наследнице появлялось на свет. Всех девочек почему-то называли Валентинами. Да только бабушка твоя матери твоей называть тебя так запретила. Ей это имя горше редьки стало.
Вера Егоровна ткнула узловатым пальцем в фотографию.
– А брошь эту после смерти дочери никогда больше не носила. Все мне повторяла: «Неладная это брошь, ох неладная! Череда бед за ней вереницей тянется». Уж и не знаю, права ли бабушка твоя, да только, как стали брошь эту из поколения в поколение женщины в вашем роду носить, так все они, Валентины, из века в век вдовами были.
– Сколько раз я подобные истории слышала, – вдруг начала Лиза с каким-то ироничным сомнением, точно потеряв интерес ко всему услышанному, – но чтобы эти суеверия имели отношение ко мне и к моим предкам…
Вера Егоровна пожала плечами.
– Значит, боялась моя бабушка за меня. Не желала мне похожей судьбы, – внезапно переключилась Лиза.
– Боялась, Лизонька! Ох, боялась! – зашептала Вера Егоровна. – И брошь от тебя спрятала. Бабушка твоя в другую судьбу для тебя верила, в счастливую! Так верила!
Вера Егоровна всплеснула руками, на мгновение замолчала, а потом добавила:
– Валентина-то сама однолюбкой была. После того как овдовела, а потом и дочь схоронила, всю себя тебе, любимой внучке, отдала. Такая история, значит.
– Не очень радостная история, – как-то горестно выговорила Лиза. – Кто это на фото?
– Прадед твой Василий. Совсем старая фотография.
– А это?
– Это дед.
– Тоже Василий?!
– Ну да, раз мать твоя Васильевной по отчеству была.
Лизу очень удивила и эта странная закономерность.
«Василии, Валентины… Какой-то замкнутый круг!» – пронеслось в мыслях девушки.
– Где же столько лет эта брошь хранилась? Куда моя бабушка ее спрятала? – неожиданно спросила девушка.
– Так это и есть та самая брошь, ты ее и носишь, Лизонька, – удивилась Вера Егоровна.
– Может, не та? – засомневалась Лиза.
– Та, Лизонька, та. Она ручной работы, ее ни с какой другой не перепутаешь. Пойдем-ка я на нее еще разок взгляну.
Когда уже, находясь в спальне, Вера Егоровна принялась рассматривать брошь, Лиза тихо спросила, боясь ее отвлечь:
– Она?
– Она. Только одного понять не могу, как она попала в твои руки…
– Я и сама не знаю. Я так в день поминок расстроена была…