Для каждого есть в мире звук,Единственный, неповторенный.Его в пути услышишь вдругИ, дрогнув, ждешь завороженный.Одним звучат колоколаВоспоминанием сладчайшим,Другим — звенящая иглаЦикад над деревенской чащей.Поющий рог, шумящий лист,Органа гул, простой и строгий,Разбойничий, недобрый свистНад темной полевой дорогой.Шагов бессонный стук в ночи,Морей тяжелое дыханье,И все струи и все ключиПронзают
бедное сознанье.А мне одна поет краса!То рокоча, то замирая,Кристальной фуги голосаЗвенят воспоминаньем рая.О, строгий, солнечный уют!Я слышу: в звуках этих голыхЧетыре ангела поют —Два огорченных, два веселых.Весна 1916
«Когда последнее настигло увяданье…»
Когда последнее настигло увяданьеИ тень зловещая сокрыла милый свет,Расцвел негаданно мой алый, вешний цвет,Благоухает он — и нет ему названья.Так, на развалинах, на каждом пепелищеВедет к расцвету нас последняя печаль.Благословенен час, когда земли не жаль,Когда бесстрашен взлет души свободной, нищей.
«Не с теми я, кто жизнь встречает…»
Не с теми я, кто жизнь встречает,Как равную своей мечте,Кто в достиженьях замедляетРазбег к заоблачной черте,Кто видит в мире только вещи,Кто не провидит через нихПредчувствий тягостных своихСмысл и печальный, и зловещий.Но чужды мне и те, что в миреКак стран заоблачных гонцы.Мне не по силам их венцыИ золото на их порфире.Иду одна по бездорожью,Томясь, предчувствуя, грустя.Иду, бреду в селенье божье,Его заблудшее дитя…
«Амур откормленный, любви гонец крылатый!..»
Амур откормленный, любви гонец крылатый!Ужели и моих томлений ты вожатый?Не верю. Ты, любовь, печальница моя,Пришла незваная. Согрета тайно яТвоей улыбкою и благостной, и строгой.Ты шла нагорною, пустынною дорогой,Остановилася в пути, как странник дальний,И глянула в глаза и грозно, и печально.
«О, как согласно еще пылает…»
О, как согласно еще пылаетТвой свет закатный, мой свет восходный!А ночь разлуку нам возвещаетЗвездой бессонной, звездой походной.Прощай, любимый, прощай, единый!Уж гаснет пламень роскошно-праздный,В лицо повеял мне ветр пустынный,И путь нам разный, и посох разный.
«Я вспомнила наш вечер первый…»
Я вспомнила наш вечер первый,Неву и быстрый бег коней.Дворцы, сады… Во мгле аллейФигуру каменной Минервы.На мост въезжали, помню, шагом.Ты волоса мне целовал,Когда их ветр душистым флагомВ осеннем буйстве развевал.Была свободнее и чищеНеутоленная любовь.Зачем мы утоленья ищемИ разбиваем сердце вновь?
«Когда подругою небесной…»
Когда подругою небеснойЗовет меня влюбленный друг, —Какою бурею телеснойЕму ответствует мой дух!Какою ревностью горячейДуша к земле пригвождена!Не называй меня иначе,—Я только смертная жена.Я знаю пыльные дороги,На милой коже тлен и тень,И каждый пестрый и убогий,Закату обреченный день,И
все блаженные юродстваНеутоляющей любви,Когда два духа ищут сходстваВ одной судьбе, в одной крови.Благословим светло и простоЗемное, горькое вино,Пока иным в тиши погостаНам причаститься не дано.Февраль 1918. Москва
«Подумала я о родном человеке…»
Подумала я о родном человеке,Целуя его утомленные руки:И ты ведь их сложишь навеки, навеки,И нам не осилить последней разлуки.Как смертных сближает земная усталость,Как всех нас равняет одна неизбежность!Мне душу расширила новая жалость,И новая близость, и новая нежность.И дико мне было припомнить, что гложетЛюбовь нашу горечь, напрасные муки.О, будем любить, пока смерть не уложитНа сердце ненужном ненужные руки!
«Так суждено преданьем, чтобы…»
Так суждено преданьем, чтобыУ русской девы первый хмельОдни лелеяли сугробы,Румяный холод да метель.И мне раскрылись колыбельюГлухой Олонии снегаВ краю, где сумрачною ельюОзер синеют берега,Где невеселые просторыЛишь ветер мерит да ямщик,Когда, косясь на волчьи норы,Проносят кони напрямик.Не потому ль — всем розам югаИ всем обычаям назло —В снегах, покуда пела вьюга,Впервые сердце расцвело!И чем смиреннее и тужеВ бутон был скручен строгий цвет,Тем горячей румянит стужаЕго негаданный расцвет!Январь 1917. Москва
«Мороз оледенил дорогу…»
Мороз оледенил дорогу.Ты мне сказал: «Не упади»,И шел, заботливый и строгий,Держа мой локоть у груди.Собаки лаяли за речкой,И над деревней стыл дымок,Растянут в синее колечко.Со мною в ногу ты не могПопасть, и мы смеялись оба.Остановились, обнялись…И буду помнить я до гроба,Как два дыханья поднялись,Свились, и на морозе ровноТеплело облачко двух душ.И я подумала любовно:— И там мы вместе, милый муж!Январь 1918. Москва
«Над дымным храпом рысака…»
Над дымным храпом рысакаВздымает ветер облака.В глухую ночь, в туманы, в снегУносит сани легкий бег.Ни шевельнуться, ни вздохнуть —Холодный воздух режет грудь.Во мраке дачи и сады,И запах снега и воды.О, пожалей, остановись,Уйми коней лихую рысь!Но тверже за спиной рука,Все громче посвист ямщика,Все безнадежней, все нежнейЗвенят бубенчики коней, —И сумасшедшая лунаВ глазах твоих отражена.1915
«Алексей — с гор вода!..»
Алексей — Человек божий,
с гор вода.
Календарь, 17 марта
Алексей — с гор вода!Стала я на ломкой льдине,И несет меня — куда? —Ветер звонкий, ветер синий.Алексей — с гор вода!Ах, не страшно, если таетПод ногой кусочек льда,Если сердце утопает!1918