Дороги рая

Президент Раш Холдо принял ван Корнена без лишнего официоза - визит, хотя и не окруженный формально завесой строгой тайны, был не протокольным мероприятием. После малозначащего обмена заверениями во взаимном уважении и преданности диктатор Кридла уселся за маленький столик и жестом пригласил имперского эмиссара в кресло напротив. Тем самым он подчеркнул, что в переговорах они - равноправные партнёры, и ван Корнену это не понравилось. Он представлял Императора, президенту Холдо следовало держаться скромнее.

– Итак, дорогой ван Корнен...
– вопрошающе начал президент, и эта неуверенная интонация была его второй ошибкой. Директор ИСБ понял, что во внезапно изменившихся обстоятельствах Раш Холдо ориентируется плохо, готовых решений у него нет. Этим надо воспользоваться.

– Для вас не секрет, магнифисент, - сказал ван Корнен с непроницаемым лицом, - что Император крайне обеспокоен обстановкой в секторе.

– Согласно Селианскому договору, - быстро ответил Холдо, взаимоотношения систем Кридла и Дестини не входят в имперские прерогативы, вплоть до вопросов войны и мира.

– Да, это так, потому я и здесь. Селианские договорённости хранят мир в границах Империи, хрупкий силовой баланс. Но представьте себе, что будет, если начнётся локальная война...

– Император готов нарушить соглашение?
– спросил Холдо почти высокомерно, что ван Корнен правильно истолковал как ещё одно доказательство отсутствия твёрдой позиции.

– Разумеется, нет. Император верен Селианскому договору, но события могут выйти из-под его контроля. Война - это не только миллионы жертв, это миллионы, если позволительно так выразиться, побочных эффектов.

– Например, появление в секторе Звёздной Гвардии?

– Повторяю, Император верен Селианскому договору.
– Ван Корнен ничего не прибавил к сказанному, предоставляя Рашу Холдо самостоятельно домысливать недостающее.

Грузно поднявшись, президент подошёл к окну, за которым пылало в небе голубое солнце Кридла.

– Я не объявлял войны, - негромко произнёс он, - я не задумывал её, не готовился к ней. Структура моих сил сугубо оборонительная, но мне и этого хватит, чтобы наказать Эккера Сола.

– Так ли уж виноват Эккер Сол?

– Да, он виноват! От всего сердца я сделал ему подарок, какого до сих пор удостоился только Император. Эккер Сол оскорбил мои чувства и чувства народа Кридла, оскорбил из-за пустякового недоразумения. Вместо того, чтобы разобраться и дать Фейону возможность исправить ошибку, он... Но он горько пожалеет.

– Исправить ошибку?
– директор ИСБ пожал плечами.
– После того, как портрет в прямой трансляции видели все на Дестини, после того, как Эккер Сол стал посмешищем? Не кажется ли вам, что тут есть и ваша вина, магнифисент? Вы ведь могли хотя бы сравнить портрет со снимком Эккера Сола в парадной форме и приказать художнику переделать его!

– Да мне и в голову не пришло, что...

– Посмотрите на ситуацию с другой стороны, - предложил ван Корнен, посмотрите на неё так, как она видится с Адалиона и других крупных политических и военных (он подчеркнул "и военных") центров Империи. Никто не поверит, что происшествие с портретом - недоразумение. Его назовут провокацией, а вас - коварным интриганом, захватчиком. Да, вы разобьете дестинийские войска, вы подчините сектор. Всё это бесспорно, однако общая политическая обстановка изменится не в вашу пользу. Обеспечив тактический успех, вы потерпите стратегическое поражение и вдобавок поставите галактику на грань невыгодной для вас конфронтации.

Президент некоторое время стоял у окна в задумчивости.

– Я не хотел этой войны, - наконец сказал он.

– Её можно избежать.

– Как?

– Эккер Сол понимает, что вы сильнее его, но гордость не позволит ему теперь просить о мире. А если инициатива будет исходить от вас... У вас есть шанс проявить великодушие и тем расположить к себе правительства Галактики, добиться в дальнейшем более ощутимых выгод, чем от этой нелепой войны. Честно говоря, выгод от неё для вас я вообще не вижу... Но Эккеру Солу, и не ему одному не обязательно знать о содержании нашей с вами беседы. Какие условия вы поставили бы ему в обмен на сохранение мира?

Раш Холдо снова задумался.

– Во-первых, публичные извинения за оскорбление... Во-вторых, принцесса Эиау должна стать женой моего сына...

– Отличный политический ход, - одобрил ван Корнен.
– Ничто не укрепляет мир лучше династических браков, к тому же для Эккера это не условие, а честь. Но как к этому отнесется ваш сын?

– Он мечтает о ней.

– Ага, хорошо...

– И третье - контрибуция. Небольшая сумма, скажем, миллион флойдов наличными, приблизительная стоимость одного хорошего корабля или двух неплохих. Много для частного лица, ничто для государства, символические деньги.

– Что касается второго и третьего пунктов, - проговорил ван Корнен размеренно, - я не предвижу затруднений. Но первое может поставить под удар всё. Мы ведь согласились, что есть и доля вашей вины в происшедшем. Публичные извинения равносильны для Эккера потере лица, он никогда не пойдёт на это. Что, если вместо первого условия совершить обмен дружескими письмами, где будут объяснения и сожаления с обеих сторон? Я отправился бы на Дестини с таким письмом от вас, и это значительно облегчило бы мою миссию.

– Хорошо.... Я продиктую письмо. Вы правы, ставить первое условие бессмысленно.

За спиной президента Алгертайн ван Корден тонко улыбнулся.

– Я знал вас как великолепного полководца и талантливого администратора, - произнёс он, - а сейчас вы проявили себя как выдающийся государственный деятель. Вы не просто переиграли Эккера Сола, вы приняли мудрое и дальновидное политическое решение.

– Вы льстец...
– диктатор обернулся и немного удивленно посмотрел на имперского эмиссара.

– Нисколько. Лесть - это признание за кем-то несвойственных ему качеств, не так ли? А я всего лишь объективен.

7.

Закончив читать послание Раша Холдо, принц Эккер поднял взгляд на директора ИСБ.

– Мирные инициативы, - пробормотал он.
– С чего бы вдруг?

– Но президент Холдо все объяснил в своём письме. История с портретом была досадным недоразумением, он не хотел и не хочет войны.

– Я не могу пойти на попятную, - вздохнул принц.
– Кодекс чести уэра...