Доспехи Крестоносца

Однако дикость территорий не раз создавала проблем для небольшого отряда паломников. Чувствующие себя вольготно и свободно хищники не опасались чужаков и нападали порой даже ночью, совсем не боясь огня костра. Так что мужчинам первое время пришлось несладко, выставляли караул и при тревоге вместе противостояли зверю. То и дело во время перехода отряд вынужден был, менять маршрут и петлять, удлиняя путь во много раз. Днем звери чувствовали себя еще уверенней, чем в ночную пору, и нападение медведей, рысей или волков стало делом обычным. Первая встреча с грозой лесов - медведем, стала для мужчин огромным сюрпризом. Всадники неспешно двигались колонной по узкой дороге, поднимающейся вверх, когда путь им перегородил вылезший из кустов медведь. Зверь, по-видимому, прожил на свете не один пяток зим. Под всклоченной темно-бурой шерстью играли мышцы, а могучие размеры животного могли навести ужас на любого. Битый судьбой, с царапинами и шрамами на теле медведь, заметив чужаков, взревел яростно и дико и без промедления бросился на людей, желая разорвать их на части. Испуганно заржали лошади, потерявшие контроль над животными, всадники в любой момент могли оказаться сброшенными. Первой не выдержала кобыла Вэнинга. Сбросив седока, она позорно бросилась во всю прыть с дороги в заросль. Не оправившийся от удара о землю Оливер даже не успел испугаться, когда медведь приблизился на расстояние удара мощной лапой. Надо дать должное среагировал маг отменно. Было ли это выполнено с хладнокровием или действовал Вэнинг на уровне инстинкта, но когда уже казалось, что смерти ему не избежать Оливер атаковал разъяренного зверя. Грохнуло знатно. На миг все вокруг затмил едкий дым, а когда он понемногу стал рассеиваться, то мужчины увидели на месте медведя лишь маленькую дымящуюся воронку. След самого повелителя лесов бесследно исчез. Единственное напоминание о нем в виде кровавого куска кишок свисало с ветви дерева.

Вместе с людскими поселениями с Имперского тракта исчезли и частые разъезды. Конные стражи Имперского легиона, поддерживающие порядок на дорогах и защищающие мирных граждан от разбойников попались за весь путь отряду только дважды. Первый раз несколько дней назад, когда лес только начинал вступать в права, а местность еще не превратилась в бескрайнюю глушь. Вторая встреча произошла на утро следующего дня. Мужчина, закованный с головы до ног в доспех, проскакал на гнедой лошади со скоростью ветра, даже не заметив отряд. Причина спешки выяснилась тоже довольно быстро, спустя десяток секунд в том же направлении, откуда появился всадник, показалась пума. Почуяв новый запах, хищник сбавил темп и стал оглядываться, ожидая, когда сменившийся ветер вновь принесет запах. Но меткая стрела, выпущенная Кронном, попала пуме точно в голову, прямо меж глаз убив практически мгновенно. А к концу дня мужчины еще раз убедились, что местные обитатели сами могут постоять за себя. На опушке возле нового поворота дороги отряд обнаружил останки, без всякого сомнения, принадлежащие человеку. Но из-за сильного разложения и причастности зверья, снявшего с тела большую часть мяса, понять, кем был мертвец раньше, оказалось делом пустым и безнадежным. Впрочем, выбор имелся небольшой: тело скорей всего принадлежало либо разбойнику, либо браконьеру. И те и другие искали здесь наживу, но часто находили лишь смерть от клыков и когтей.

– Вот только достигнем Брумы, я сразу же отведу тебя на живодерню, сволочь ты такая, - недовольно ворчал Оливер, ругая почем зря кобылу.

Остальные члены отряда смотрели на бурчание мага с иронией и усмешками. Что же касается самой животины, то лошадь будто и не слышала угроз хозяина. В ответ она лишь хлопала остроконечными ушами, изредка лениво косилась.

А Вэнинг продолжал сыпать в адрес скотины угрозами. Парень так и не забыл предательства животного при встрече с медведем, а утрешнее происшествие лишь еще больше омрачило настроение мага. Теперь решение избавиться от коняги при первой же возможности прочно укрепилось в мыслях Оливера.

– Все лошади, как лошади одна ты. У, скотина!
– маг погрозил кобыле кулаком, несильно ударив ее по ушам. Лошадь обиженно поджала уши и недовольно зафыркала.

– Ты бы с ней поласковей, парень, - дал совет Оливеру ехавший справа от него Кронн.
– Лошади, они ведь животные чуткие. Все прекрасно понимают не хуже тех же собак.

– Что-то с трудом верится, - слова наемника Вэнинг воспринял с сомнением. Поглядев на тупую рожу кобылы, так и дожидающуюся момента, когда седок расслабится, чтобы воспользоваться и совершить нечто гадкое, маг покачал головой.
– Иначе бы эта тварь не вела себя столь хамским образом и прислушалась к моим предостережениям. Так нет. Как была неблагодарным куском мяса, так и им и останется. Ненадолго, правда. Вот дайте только добраться до Брумы. А там я первым делом поквитаюсь с ней за все обиды.

Вновь озвучил угрозу маг.

– Дурень, - ругательство прозвучало из уст наемника необидно. Как самый старший в отряде, Кронн стал для остальных кем-то вроде старшего брата или отца и мужчины давно перестали обижаться на наемника за крепкое словечко в свой адрес.
– Вот грозишь скорой расправой, а про дальше-то думал? Сделать из скотины фарш ума много не надо. А на ком дальше передвигаться станешь? Или пешком вздумал? Так сапог не напасешься.

– Другую взамен куплю.

– Другую. Куплю, - кривясь в усмешке, передразнил Бренинг.
– В монастыре ты тоже помнится, выбирал замену. Выбрал? То тоже. Подсунут тебе, молокососу лихие люди либо буйную, либо спокойною, да только такую, что рухнет замертво от старости и болезни через пару верст. И дальше как?

– Что-нибудь придумаю, - отозвался с неудовольствием Оливер. Маг не переносил поучений в свой адрес и лишь Кронну и брату Бризнеру, пожалуй, не отвечал грубостью, во всяком случае, не сразу.

– Вот и подумай. Да как следует, поразмысли, - кивнул вслед наемник.

Путешествие по северному тракту необъятной Империи продолжалось уже неделю. И кто знает, сколько еще могло длиться. Великий лес прозвали великим не ради красного словца. Лес на самом деле был Великим, в любом смысле этого слова. Начиная от площади территории и заканчивая природой. Наверное, это был единственное место на земле, где произрастали все известные и неизвестные виды деревьев, трав и кустарников. Объединяясь воедино, они создавали неповторимую гамму цветов, ароматов и живописных картин, заставивших забиться сердца любого художника и поэта. Ведь чего здесь только не отыскивалось.

Аккуратные белоствольные березы с золотистыми кронами соперничали с огненными рябинами и пылающими кленами. Огромные стволы дубов и тополей возвышались в недостижимую высь. Их стволы, соперничающие в обхвате с мельницей, будто подпирали могучими кронами сам небосвод, а корни, торчащие из-под земли, походили на жирных червей, размером с человека. Несмотря на август лес уже затронули первые признаки приближающейся осени - поры увядания. Но краски от этого лишь стали ярче и разнообразней. А прослеживающийся контраст мог сбить с толку любого. Да, в лесу чувствовалось увядание, но краски не думали меркнуть, разгораясь все краше и ярче, словно пытаясь заполонить собой все в долине. Помимо плещущегося золота и огня, охватившего ярко-желтые кусты злотаря и целые рощи других кустарников и трав, поражали красой нарядные багряно-красные кусты огнелиста, огненно-алые всполохи трав, растекшихся ручьями по оврагам и пригоркам. Сияли нежно-фиолетовыми бутонами акониты, розоватый, с темными крапинами пурпура росли у дороги целые заросли заборного повоя. Радовали глаз невообразимо синие цветки синеглазок, маленькими островками, растущими в царстве разбушевавшегося золота.

Тропинка пошла под уклон, еловый лес вновь сменился лиственным. Сейчас отряд двигался через низкорослые холмы, заросшими кленами и кустами бурно цветущих кустарников. Теперь вдали уже виднелись белые пики еще далеких гор. Заснеженные массивы поднимались на всем миром. Величественные и прекрасные. Расстояние пока не позволяло разглядеть горы более отчетливо, но темные пятна скорей всего являлись хвойными лесами.

– Бр-р! Вот бы сейчас освежиться.
– С мечтанием произнес Оливер.

Отряд как раз достиг новой развилки. Одна дорога резко поворачивала и терялась в зарослях берез и кленов, а вторая круто поднималась вверх, к натяжному деревянному мосту, находящемуся прямо под водопадом. Вода, срывающаяся вниз, бурлила и пенилась, сильный поток волнами сталкивался о камни и сотнями брызг взметался в воздух, искрясь радугой на солнце. Близость к источнику воды наполнили воздух необычной легкостью и свежестью, а холодные брызги, достигающие мужчин, приятно освежали усталые лица. Стремительный поток с воем обрушивался с вершины скалы, падая в длинную речушку, змеей вьющуюся меж оврагов. В отличие от водопада вода в речушке казалась спокойной, неторопливой и даже медлительной. Она сонно колыхалась, покачивая заросшие ярко-желтые кувшинки и крупные белые лилии. По берегам речка заросла камышом и мелкой порослью совсем еще молодых елей и сосен.

– Рано расслабился, - развеял надежду мага на отдых Бренинг, - привал устроим не раньше заката. А может быть и позже.

Маг, а следом за ним и вор застонали.

– Полагаю, несколько минут роли не сыграют, Кронн. А немного развеяться никому не помешает. День был долгим.
– Заметил Бризнер.

Наемник заколебался.

– Что ж, ладно, - сдался, наконец, мужчина, - но только пару минут. Не больше. И снова в путь.

– Заметано!
– радостно воскликнул Винс, резво соскочив из седла и бросившись в пенные воды.

Прыти товарища Оливер мог только позавидовать. Сам Вэнинг выбрался из седла с трудом. Бредя нетвердой походкой, маг тихо стонал. За весь путь маг так и не привык передвигаться верхом.

Не применили воспользоваться кратким отдыхом и остальные члены отряда. Брат Бризнер опустился на колени у края берега и, сложив руки лодочкой, умылся. Вода оказалась холодной, почти ледяной. Усталость исчезла в один миг, а тело приобрело легкость, будто открылось второе дыхание. Таниэль перепрыгивая с камня на камень, добрался до самого водопада. И в одно мгновение поток набросился на него, смыв как песчинку в реку. Чемпион выбрался на берег, фыркая и стуча зубами. Промокшая одежда липла к телу, но впервые за долгое время на лице воина появилась не злость, отвращение или презрение и негодование, а улыбка. Обычная улыбка счастливого человека.