Доспехи Крестоносца

Воин пребывал в отличном настроении.

Крайне заинтересованный Винс приподнялся на кровати.

– И чем же это интересно?

– Тем, что никогда не светит тебе, вор. И с той, которая даже не взглянет в твою сторону.
– Таниэль еще раз с бахвальством улыбнулся.

– Чего??
– заспанный Винс не сразу понял, о ком говорит Вэнт.

– Того, вор. Дочь графа случайно столкнулась со мной в холле и пригласила ночью в свою опочивальню. Так сказать воздать должное отважному герою. И герой этот я.

– Хорош завирать! Так я тебе и поверил, - Винс фыркнул и снова улегся.

– Я никогда не вру, - в интонации воина проскользнули нотки гнева. Но Таниэль и, правда, пребывал в отличном расположении духа, потому что уже через секунду ответил прежним голосом.
– Хотя мне плевать, что ты там думаешь. Пока, вор. Не скучай! Потому что я скучать в эту ночь уж точно не буду!

Таниэль ушел, захлопнув дверь, а Винс с раздражением вновь поднялся. Сон покинул вора в одно мгновение. Спать больше не хотелось и теперь вора начала терзать скука. Невероятно! Видимо, в эту ночь один он вынужден сидеть без дела.

– За погибших товарищей, пусть земля будет им пухом, - хмурый Ногил поднял свою кружку. Собравшиеся в сторожке мужчины последовали за ним. Выпили молча.

В повисшей гробовой тишине слышался лишь рев жаркого пламени в камине да тихое завывание ветра снаружи.

Сразу после поминания павших товарищей почти все соратники Ногила покинули их. За столом остались лишь Бренинг и сам Ногил. Остальные, кто не нес службу, отправились на боковую. Все же за окном властвовала поздняя ночь.

Ногил молча, поднялся со скамьи, и, взяв пару поленьев из стопки в углу, бросил в камин. Пламя и без того не нуждавшееся в подпитке забушевало еще сильней, быстро пожирая дрова и выдавая снопы искр. Стражник вернулся на место. Дрова мужчина подкидывал вовсе не из-за надобности. Просто Ногил пытался скрыть возникшую неловкую паузу. Стражник наполнил из кувшина кружки по новой, протянув одну Кронну.

– Ну, за знакомство!

– За знакомство!

Глиняные кружки гулко стукнулись друг об друга. Но на этот раз Бренинг лишь едва притронулся к вину, не желая обижать гостеприимного хозяина.

Сам Ногил опорожнил кружку за долю секунды, с грохотом опустив ее на стол. Недолго думая стражник вновь наполнил кружку. Недовольно посмотрел на оставшееся вино у Бренинга.

– Допить силенок не хватило?
– немного грубовато спросил мужчина.

– Завтра рано вставать. Негоже провести день с тяжелой головой, - объяснил свой поступок наемник.

– Негоже хозяина обижать!
– пожурил его Ногил.
– Что же касается завтра, так ведь оно наступит только завтра. Чего думать о том, что только еще будет? Ну, будем!

На этот раз мужчины не чокались. Выпили, молча, утерли бороды.

– Эх! Завидую я тебе, Кронн. Вот ты все время путешествуешь. Не сидишь на месте. То ли дело я! Как проклятый вот уже лет шесть просидел в этой богами забытой местности. И вроде уже обжился, а все равно порой сердце так и ноет. На волю просится, понимаешь? Я ведь когда служил, мир повидал. Сколько пар сапог износил! Да и, что врать, крови вдоволь нанюхался. И все равно прежние времена были милей! Тогда кровь по венам бурлила! А сейчас? Застоялась, как в болоте. Выпивкой только и спасаешься.

От переизбытка нахлынувших чувств стражник приложился кулаком по столу. Сам стол агрессию мужчины воспринял спокойно, а вот почти пустой кувшин с вином жалобно звякнул, подпрыгнув.

– Ты сам-то служил?
– спросил он после паузы у Кронна.

– Как не служить, служил, - подтвердил Бренинг кивком.
– Только не в регулярной армии, а наемником. Три года в передовых частях отбарабанил, как проклятый. Нас же коль что, так сразу первыми на мясорубку посылали. Авангард, будь он неладен!

– Понимаю, - сухо кивнул Ногил.
– Сам в подобном очутился. Я ведь как в армию попал - по дурости лет ввязался в пьяную драку да двух стражей жизни и лишил. А там понятное дело выбор не большой: либо кандалы да на рудники, либо в армию, послужить на благо Родине. В пекле я видел эту Родину вместе с Императорской семейкой и всеми этими жирными канцлерами!
– мужчина сплюнул.
– Ну да ладно! Нечего былое вспоминать, раны старые вскрывать. Давай выпьем, Кронн! За павших товарищей, за старые добрые времена!

– Давай, выпьем, - согласился Бренинг. От такого тоста наемник отказаться просто не мог.

Стоило закрыть глаза, как тут же подкрался сон-кошмар. "Огромная белая печь, занимающая половину комнаты и любимое место для детских игр в долгие зимние вечера. Из печи не доносится рокочущее пламя, не прищелкивают поленья, объятые яркими снопами огня". Бризнер вскочил с кровати, утирая холодный пот, струящийся с лица. Монах озарил себя защитным знаком, но легче не стало.

Горящая на тумбе свеч едва мерцала. Ее света не хватало, чтобы осветить всю комнату и круг света плясал лишь возле кровати монаха. Бризнер с надеждой пригляделся. Но в комнате находился лишь он. Несмотря на позднюю ночь ни Минтес, ни Кронн так и не появились. Неожиданно брат Бризнер ощутил настолько сильное чувство одиночества, что едва не завыл, как волки на свет луны.

"Каждая ночь становится еще невыносимей, - подумал с тоской монах, глядя на пламя свечи.
– Этот страх буквально разрывает меня изнутри, и я полностью в его власти. Боги, темнота и одиночество медленно сводят меня с ума. Ночь убивает меня. А сон давно перестал дарить милость. О, как сон напоминает смерть, они будто брат и сестра".

Брат Бризнер поднялся, принявшись ходить по освещенному кругу.

"Всемогущие, Девять! Но почему мне приходится дожидаться рассвета, словно спасения? Почему вы так немилостивы со мной, с верным слугой готовым ради вас на все?! Почему не можете подарить мне покой? Каждую ночь я вынужден жечь свечи одну за другой, чтобы не уснуть".

Бризнер заметался по комнате, будто в агонии. Ему срочно нужен был хоть кто-нибудь. Любой человек из плоти и крови. Живой. Монах прислушался, пытаясь понять, спят ли в соседней комнате. Но Бризнер не смог не различить ни звука.

– Наверное, спят, - сокрушенно вздохнул монах.

Неожиданно свеча уже плавающая в растаявшем воске мигнула и погасла, погрузив комнату во мрак. Монах вздрогнул всем телом.

"Вот и все. Единственный источник света исчез. Удивительно, как моя жизнь похожа на эту свечу. Она прогорит столь же быстро и незаметно и в один день просто погаснет, не оставив после себя ни следа".