Дубравы
Шрифт:
Сила любви — чудотворная сила. Несчастный вдруг обретает счастье, слабый — могущество, грубый и злой становится ласковым, а трус — храбрецом. Но она же приносит порой и горькое разочарование, и зло. Людей превращает во врагов, а любящие души разводит.
— Не холодно тебе? — заботливо спросила Пиалче.
— Я почти высох. Почему-то меня в сон клонит. Лечь бы навзничь да заснуть. Эх, увидеть бы во сне, как мы журавлями будем кружиться в звездном небе.
Пиалче молчала, только крепче прижалась к любимому...
Они долго дарили ласки друг другу. И казалось, не было никого, кроме
— Дорогая моя, — коснувшись губами щеки Пиалче, нежно и устало проговорил Янис. — Я тебя люблю, я тебя очень люблю... На всю жизнь!
— Я почему-то думаю, что ты бросишь меня после этого...
— Зачем ты, милая, говоришь то, во что сама не веришь? Кроме тебя у меня на свете никого нет. Никого я не смогу полюбить так, как тебя.
— А я без тебя жить не могу!
Внезапно вновь вспыхнул яркий костер. Пиалче и Янис переглянулись, словно он зажег в молодых сердцах чистый и святой огонь.
Не сговариваясь, в душе поблагодарили молодые хозяина праздника — дядюшку Сурема, который принес им счастье, редкое счастье — быть вместе. Даже круглая, медленно угасающая луна, далекие звезды и алая заря были для них живыми, близкими.
Появилось величавое утреннее солнышко. И оно подарило вместе с улыбкой сердечное тепло.
Кто знает, может, Пиалче и Янис сидели бы еще долго у ласкающего теплом костра, но они услышали грубый оклик, вернувший их на землю:
— Вон, оказывается, где они милуются!
Оба увидели Кория, который внезапно возник перед ними и прутиком легонько щелкал себя по правой ноге.
— Здравствуй, Корий! — сказал Янис.
Тот не ответил, сердито покосился.
— Пиалче, — злобно сказал Корий. — Тебя управляющий ищет. Велел тебя найти и привести.
— Праздник еще продолжается, — уже раздраженно произнес Янис. — Пиалче никуда не пойдет.
— Как это не пойдет?
— Останется со мной!
— Пиалче! — выкрикнул Корий. — Ты должна пойти, как Терей распорядился.
— Что тебе-то от меня нужно? — не удержалась девушка. — Что ты ко мне как репей пристаешь?
— Пиалче, оставим его! Он все равно не отлипнет...
Корий с ненавистью смотрел вслед влюбленным.
— Проучит вас молодой барин! Доворкуетесь... — крикнул конюх вне себя от ярости.
...Но молодому барину было не до Пиалче — под Саратовом его ждала невеста. После Сурема он отправился к ней. В имении отца он не знал, куда деваться от скуки. Не с кем было словом перемолвиться. Даже петухи надоели ему до смерти.
Все дела были поручены — так всегда приказывал старый барин — Терею-Дрейлебену.
И Эрнста, как недавно старого барина, управляющий проводил до города. Дрейлебен заверял, что все будет соблюдено в порядке и сохранности, а сам прикидывал, что еще можно урвать для себя. Нечего греха таить! И старый барин в хозяйственных делах разбирался мало, а уж этот вовсе ничего не смыслит.
Терей давно уже разлюбил данное ему барином имя — Дрейлебен. Управляющий сам готовился стать хозяином. Копил деньги, чтобы купить лес и стать
промышленником, не хуже, чем Мигыта с папашей. Но этого легче добиться сейчас, когда хозяева в отсутствии. А уж как добиться, надо подумать!После отъезда молодого барина Терей по всему хозяйству провел ревизию. Где-то решил побольше урвать, где-то схитрить. Он был уверен, что действия его останутся безнаказанными. В глубине души полагал, что не увидит больше в этих местах ни барина, ни его ленивого сына.
Слова Терея теперь стали законом для всех — никто не смел его ослушаться. Конечно, и раньше старый барин многое ему разрешал. А сейчас он ощутил всю полноту власти и смело пользовался ею — приказывал, отменял, требовал. Жена его, толстая, белокурая, тоже вошла в силу. Женщины были в ее подчинении. Терею это не очень-то нравилось, но он не протестовал, знал крутой нрав супруги. А она была в курсе всех его дел — ей доносили о его проделках.
Жадному человеку всего кажется мало, всего недостаточно. Терей занимался теперь не только хозяйством — его вдруг стали привлекать молодые девушки. Давно уж косит глазом на Пиалче. Оценил он ее красоту особенно после того, как старый барин вознамерился отдать девушку в жены Корню.
Теперь управляющий искал встреч с Пиалче, старался выглядеть в ее глазах добрым, справедливым и щедрым. А Кория он возненавидел, считая, что в холодности к нему девушки виноват конюх. О латыше он и думать забыл. Старался выискать пути, чтобы прогнать Кория, отослать куда-нибудь. Пиалче принимала заигрывания Терея равнодушно, попросту не обращала на него внимания.
Трудно стало девушке после отъезда Яниса в лес. Тяжело она переносила разлуку. Временами места себе не находила. Дни тянулись долго...
— Не тревожься, скоро вернусь, тогда никто и ничто нас не разлучит, — были последние слова Яниса.
— Ждать стану, ни на кого тебя не променяю, любимый мой!
Любовь Пиалче и Яниса многим была не по душе.
Но Пиалче ничего этого не замечала — она любила и ждала, когда вернется ее милый. Не предвидела ничего плохого. Все ей казалось прекрасным.
...Ночью, лежа на сеновале, девушка через щель в крыше смотрела в бездонное звездное небо.
— Да, небесный свод — чудо! — вспоминала она слова Яниса, сказанные им на берегу озера в праздничную ночь. — В нем нет ни начала, ни конца. Вглядись! Но знаешь, ведь у времени тоже нет ни конца, ни начала. А звезды, как люди, смертны. Рождаются, умирают, но их век очень длинный. Исчисляется миллионами лет. А человек? Что жизнь человека по сравнению со всем этим? Мгновенье! К тому же и отпущенное ему мгновенье он прожить по-настоящему не умеет... Да и не может.
«Какой он умный!» — восхищалась Пиалче.
Мысли уносят ее далеко. «Вот эта звезда наша — моя и Яниса, — выбрав одну из тысяч, рассеянных по небу, говорит она себе. — Нет, пусть она принадлежит только ему, а моя — другая, вон та, поменьше. Они перемигиваются, словно хотят быть рядом».
Тогда на берегу озера сколько звезд они с Янисом дарили друг другу! А сегодня Пиалче выбрала из бесконечного множества одну. «Много не надо, — размышляла она, — и любовь должна быть одна, и друг жизни — единственным».