Дубравы

— Да, да... Видно, там почудились медведь и собака.

Дядюшка Мартынь улыбнулся:

— Они тебе не почудились. Тебя как раз нашла собака. Она тебя, обессиленного, спасла от смерти. И медведь у меня живет ручной. Дружат они с собачкой. Может, и он к тебе подходил...

Раненый подумал, что старик хочет его развеселить — сказки рассказывает.

— А откуда же медведь? — все-таки спросил он недоверчиво.

— Живет у нас в доме, — ответил дядюшка Мартынь.

— У вас?.. Как у нашего охотника?

— Вот поэтому и интересен мне твой рассказ. Да, Лацис летом живет у нас во дворе. А с ним собака Пусик. А на сосне гнездится еще и аист.

Раненый с удивлением посмотрел на старика. Видимо, никак не мог ему поверить.

— А увидеть их можно?

— Почему же нельзя! Конечно, можно.

Старик встал со стула, подошел к окну. Раненый с живым любопытством следил за стариком глазами.

— Зайга! — позвал он дочь.

— Иду, папа!

— А ну посмотри, какая радость — наш больной очнулся. Моим рассказам не верит. Хочу показать ему Лациса и Пусика. Приведи их...

— А кто такая Зайга? — спросил раненый.

— Дочка моя...

Дверь распахнулась. Первым протиснулся медведь, за ним, подгоняя огромного зверя, Зайга. А потом вбежала собачонка, приветливо помахивая хвостом. Раненый глазам своим не поверил. Ему все-таки казалось, что его спаситель сказки рассказывает. Медведь и собака сначала подошли к хозяину. Лацис потерся мордой о плечо дядюшки Мартыня, собака лизнула ему руку. Приблизились к раненому, обнюхали и, отойдя, уселись посреди комнаты. Дядюшке Мартыню даже показалось, что животные облегченно вздохнули, убедившись, что спасенный человек жив.

Офицер попросил Зайгу рассказать, как же все-таки его спасли. Девушка охотно поведала недавнюю историю. Иногда она ненадолго замолкала, когда видела, что раненый закрывал глаза.

— Нет! Нет! Я не устал. Интересно, как все получилось. И звери... И птица... Просто выразить трудно...

Дядюшка Мартынь и его дочь заметили крайнее возбуждение гостя. Зайга вывела во двор своих четвероногих питомцев. Тихонько появилась тетушка Марианна.

— А теперь поспите! Вам нельзя много говорить... Надо отдохнуть.

Раненый послушно закрыл глаза.

— Странно! Ведь имени своего не говорит, — сказал старый Мартынь.

— Нечего удивляться! — заметила Марианна. — Столько дней без памяти. Ну, ничего, все помаленьку образуется... Все вспомнит, все скажет.

Сон не шел. Офицер старался представить себе все по порядку, вспомнить хоть, кто он такой! Но голова была еще мучительно тяжелой, время от времени ее сдавливала невыносимая боль. Он превозмогал эту боль и напрягал всю свою волю, чтобы восполнить провалы памяти. «Как же все было? Как?»

Да, шел третий день боя. И вдруг обрушился шквал взрывов. Земля содрогнулась. Слились воедино гром орудий, крики, стоны... Казалось, вихрем налетел огненный смерч, закружил, вбирая в себя пыль, растерзанную землю, людей, повозки, камни... И вдруг все смолкло. Наступила зловещая тишина, и кто-то огромный, отвратительный наступил ему на ногу. От боли он потерял сознание.

Теперь он понимал, что его оглушило взрывом, ранило. Мало-помалу перед ним вставали лица солдат, офицеров, командира... Он открыл глаза.

— Не спится? — ласково спросил дядюшка Мартынь. — Зайга! — крикнул он в окно. — Наш гость, наверное, проголодался.

Девушка принесла глиняный горшок с молоком, налила в кружку, осторожно поднесла ко рту раненого.

— Пейте! — сказала она мягко. — Вы все вертитесь, стараетесь приподняться. А вам нужен покой. Пейте на здоровье!

Больной выпил молоко. И на него пахнуло родным домом, деревней, давно промелькнувшим детством. Он ясно представил родные лица, забытые в бреду и беспамятстве. Вот он ребенком идет по селу, а рядом еще живой отец... Он так рано умер... Вот мама, сестра... Они машут ему, зовут вернуться. Им плохо без него.

Радостного и вспомнить-то нечего. Вечная нужда... После смерти отца продали за полцены корову... А потом уже работал наравне со взрослыми. Тяжкий путь... Как хорошо, что научился грамоте да в немногие минуты книги читал. Читал, что под руки попадалось. Из дома помещика слуги потихоньку притаскивали. Все отложилось в памяти, пригодилось.

Размышляя о прошлом, больной потихоньку уснул. Но сон не приносил облегчения. Опять война, опять выстрелы, пламя, снаряды. Все пылает, все снесено с лица земли. Стоны, крики раненых, отрывистые слова команды. Ад... Снова раскручивается гигантский смерч... Он все вбирает в свой огненный вертящий столб. Что такое? Опять зловещая тишина, ночь, какой-то хохот. И вот из этого кружащегося смерча появился Азырен — черт чертей, владыка подземного царства.

— Я давно хочу встретиться с тобой, мой друг, — гортанным голосом произнес Азырен. — Я жду тебя. Считай, что ты уже в моем царстве.

«Посмотрим, кто кого одолеет».

Кто хочет добровольно отдать себя Азырену?.. Солдат будет бороться. А поднатужится — сам возьмет душу черта. Вот направил на Азырена штык и пошел на него с криком «ура!». И что же? Азырен отступил, как заяц мчался он через кочки и ухабы. Только его солдат и видел.

Исчез Азырен, умолкли взрывы, утихли стоны. Наступила тишина, и кромешная тьма сменилась светом — солнце поднялось на востоке. Тут же заколосился хлеб на полях, на лугах раскрылись цветы. В кустах запели соловьи, бродяги-кукушки завели свое монотонное «ку-ку». Сел солдат на своего коня и поехал домой. Скачет Йыван. Соскучился он по дому, по деревне, по краю своему. Скорее хочет он увидеть мать свою и сестричку. Терпенья нет.

Да, много с тех пор воды утекло, как он оставил своих, дом свой покинул, — очень много. За это время сколько раз падал снег, сколько раз таял! Легко только говорить... А сколько он натерпелся! Сколько перенес мук! Словами не перескажешь. Да, все прошло, все сейчас позади.

«Спешить. Надо спешить», — говорит он себе.

Проезжает он полями, лугами, лесами, переваливает через горы высокие, пересекает ущелья глубокие. Вот подъезжает к красавице Волге, низко кланяется ей. И она в ответ ему улыбается. Вскакивает его конь на паром. Вот они уже на том берегу.

— Родная земля моя, здравствуй, милая! — восклицает солдат.

Счастьем переполняется сердце. Край Йывана словно еще краше стал. И деревья радостным шумом его встречают. И конь подобрался на славу, и сам он словно с крыльями. Едет, насвистывает песню, как бывало прежде. Скоро покажется его родная деревня. Теперь уж так близок родной дом. Но почему-то силы его вдруг иссякли, а лошадь будто подменили — она еле ступает. Йыван понять не может, что происходит — почему его в сторону заносит.