Дубравы

— Ну что ты, родимый, лети же, лети вперед! — крикнул он своему коню, собрав последние силы.

Вместо того чтобы рвануться вперед, конь споткнулся и встал, будто копыта его прилипли к земле. Йывана оглушил дьявольский хохот. Что это? Снова Азырен на его пути.

— Домой возвращаешься, служивый? — спрашивает он притворно ласковым голосом.

Йыван вскипел, хотя силы совсем его покинули.

— А тебе-то что?

— Ты, дорогой, зря такой длинный путь проделал. Я давно задумал отомстить тебе — настигнуть у самого порога твоего дома. Давненько тебя здесь поджидаю.

— Уйди прочь! — хотел крикнуть солдат, но слова его прозвучали тихим шепотом.

— Нет, дорогой, теперь уж я не уйду. Зря ты думаешь так легко от меня отделаться. Не выйдет!

Азырен все ближе и ближе подходит к Йывану, а тот не знает, как быть ему. И вправду, черт может тут с ним легко расправиться. Глазищами сверкает, щелкает зубищами, огромный нож в руке. Не зря же гласит предание: человека легко может одолеть Азырен — только покажи слабость. Вот-вот нападет Азырен, но Йыван вдруг как крикнет — даже лес вздрогнул:

— Звери-птицы, помогите!..

— Сынок, что с тобой? — тревожно спросил дядюшка Мартынь.

Вопрос старика разогнал злые сновидения.

— Я увидел во сне Азырена...

— А это кто такой? — поинтересовался дядюшка Мартынь.

Раненый приподнялся.

— Азырен — это смерть! — сказал он.

Выслушав рассказ о страшном сне, дядюшка Мартынь вздохнул:

— Понятно теперь. Значит, ты считаешь, он хотел взять твою душу?

— Да, но как я остался жив — не пойму. Думаю, помогли мне жители наших лесов.

— Раз ты избежал смерти, она тебе больше не страшна. Долго жить будешь. Азырен не должен тебя преследовать. И мне за мою жизнь приходилось встречаться со смертью. Не поддавался. Вот до сих пор и живу.

— Вы правы. Тот не воин, у кого от слабости душа в пятки уходит. В прежние времена, сказывают, жил один такой, как и я... Был на военной службе. Тоже воевал.

— Все мужчины воюют, — перебил дядюшка Мартынь.

— Да, да, — подтвердил офицер. — Воюют все... Так вот, тот человек был очень смелым. Как и меня, его Йываном звали.

— Как, как? — воскликнул дядюшка Мартынь. — Что ты сказал? Ты ведь первый раз назвался.

— Да, да, Йываном, — не обращая внимания на слова дядюшки Мартыня, продолжал как в бреду раненый. — И вот Йывана ранило. Его долго лечили в лазарете. Поправился... Стал продолжать службу...

Больной волновался все больше, но дядюшка Мартынь не решился перебить его. «Йыван? Йыван? Что это — совпадение? Как же его расспросить? Видно, уж теперь совсем в себя пришел».

— Так вот, Йыван был веселый. В походах пел песни, любили его однополчане. Где бывал Йыван — всегда слышались шутки, смех, не брали его пули, не настигали снаряды вражеские. Но нет-нет да болела старая рана, давала о себе знать. К ненастью ли, к дождю или снегу — невмоготу было Йывану... А боль-то была, оказывается, от того самого проклятого Азырена. Видать, нужна была Азырену душа воина... стал он являться к солдату по ночам. Подмигивает ему, издевается. «Ты мне судьбой наречен!» — донимает он Йывана. Солдат не знал, как и быть. Сами понимаете, кому нужен приход Азырена? Никому, — раненый перевел дух.

— Так тебя правда Йываном зовут? — поспешил спросить раненого дядюшка Мартынь.

— Йыван... Йыван, — отмахнулся больной. — Летели дни, недели, месяцы, годы. Наступил срок солдату возвращаться домой. Отпустили с почестями как человека, честно послужившего отечеству. Распрощался он с товарищами и тронулся в путь. В то время солдаты возвращались домой пешими. Шел он, шел, оставляя за собой версту за верстой: и месяц, и два, и три. Целый год. Со счету сбился, сколько тысяч верст прошагал. Но бодрости не терял, усталости не замечал. Да ведь когда человек домой возвращается, силы никогда не покидают его... Вот наконец-то взору солдата открылась родная земля. Переправился вплавь через Волгу-реку. Ступает на левый берег. Идет по лесам, по полям, по лугам.

— Йыван, — сказал дядюшка Мартынь, — ты много говоришь, отдохни.

— Стояло тогда красное лето, — будто и не услышал больной Мартыня. — Луга цвели, поля в колосьях. Каждый встречный кланялся солдату, расспрашивал, в каких краях он побывал, где служил, как воевал. Он все рассказывал, что видел, что перенес за эти долгие годы. Жалели солдата люди. Подвозили его по дороге. Каждый хотел, чтобы он побыстрее добрался до своей деревни. Вот и дом его. Заходит во двор. А он пуст. Знает солдат, отец и мать его давно умерли. Но старший брат должен быть дома. Заходит в дом и видит — его брат еле живой лежит на лавке. Даже шелохнуться не может, а возле него стоит Азырен. В костлявой руке сжимает огромный нож: вот-вот его зарежет!

— Здравия желаю, приятель! — говорит Азырену солдат. — Что привело тебя в дом моего брата?..

— Твоему брату — самое время в царство мое идти. Вот я и поджидаю его. Хорошо, что и ты подошел, хоть простишься. Он просил тебя дождаться...

— У, Азырен, видать, ты не такой уж злой, как говорят. Похвально, похвально!

— Что ж ты думаешь, я тебе не сочувствую? Но уж ничего не поделаешь. Конец твоему брату пришел... Прощайся с ним.

— Все мы тебя знаем, ты всемогущ, — сказал солдат, подумав. — Рано или поздно все попадут к тебе. Никто на свете твоего царства не минует. Но ты, приятель мой, порой торопишь...

— Выполняю долг свой, служивый, — ответил Азырен. — Нельзя мне отставать. Все должно делаться по порядку.

— Понятно, каждый из нас исполняет свой долг. Так вот, по нашему солдатскому порядку, прежде чем отправиться в твое, Азыреново, царство, надо подготовиться. Царство у тебя обширное, но и людей много. Всех как-то надо разместить. Обязанность твоя — не из легких. Положено теперь, как я сказал, отправляться в твое царство со своим домом. А брат мой к этому еще не готов. Некому было дом ему построить. Думаю, ты пойдешь мне навстречу. Отсрочь, приятель, уход к тебе моего брата на сутки. За это время я ему дом околочу.

— Что же, коли так, могу и отсрочить! Но только на сутки, дольше не могу, сам понимаешь. Каждый день у меня расписан. Все идет по порядку. И тут и там надо успевать... А взять к себе твоего брата должен... Нельзя иначе.

— Хорошо, хорошо, приятель, не беспокойся. Дом будет готов к сроку.

Солдат времени не теряет, тут же принимается за дело: берет доски, топор, рубанок и начинает сколачивать гроб из мореного дуба в железных обручах, чтобы уж наглухо закрепить. К приходу Азырена гроб был готов.

— Как вижу, ты мастеровит, солдат. Славный дом для своего брата построил. Попавшие в мое царство и так на волю не могут выбраться. А из такого дома тем паче. Смотри-ка, на нем даже железные пояса в три ряда.

— Ради тебя, дружище, постарался.

— Хороший дом получился, право, хороший!

— Очень уж ты хвалишь мою работу, приятель, — говорит солдат. — Вряд ли можно твоим словам верить.

— Честное тебе Азыреново слово даю, хорош. Ложись туда хоть владыка чертей — не выйдет!