Дубравы
Шрифт:
Дядюшка Мартынь не перебивая слушал Яна Алексеевича.
Теперь заговорил он:
— Мне ясно, — Он улыбнулся. — Я тоже кое-что слышал... И не зря, видать, говорится в народе, что наши древние боги поднялись против наших исконных врагов — потомков крестоносцев... Понимаю, понимаю, Ян, что это легенды. А в жизни, видать, и враги почуяли силу нового всемогущего русского Лачплесиса.
— Все мы сейчас связываем свои надежды с Лениным...
Дядюшка Мартынь поерзал на бревнах.
— Чего уж тут скрывать? Ведь все помалкивают, но давай говорить начистоту, кто не слышал о Ленине?!
Друзья еще немного
Бои шли верстах в четырех от хутора. Дядюшка Мартынь, тетушка Марианна, Зайга вслушивались в страшные, будто бы приближающиеся звуки, но уходить на восток не пожелали. Остались дома... Дядюшка Мартынь мог гордиться своими женщинами. Обе они — и жена и дочь — не плакали, не кричали, старались не выражать своего горя вслух. Они мало говорили между собой, но понимали друг друга с полуслова.
Вдруг гром сражения стал заметно стихать. «Неужели поворот?» — надеялся каждый, но говорить громко опасались, только переглядывались. Видно, враг потерял много сил — приостановил наступление. Изуродованная, многострадальная земля, три дня и три ночи сжигаемая огнем, больше не дрожала от взрывов. Над ней растекалась звенящая тишина.
На затихшее поле боя собрались жители близлежащих хуторов. Раненых уносили. Ходят, всматриваются в убитых, ищут — нет ли своих. Да как узнать своего среди сотен изуродованных трупов!..
Дядюшка Мартынь с женой и дочкой бродят по полю вместе со всеми.
— Жить должен наш Янис! — сказала тетушка Марианна.
— Он будет жить, — твердо заявила Зайга.
Тетушка Марианна взглянула на дочь.
— Умереть не должен...
— Сколько убитых! — бормотал дядюшка Мартынь. — Сколько пролито крови! Трудно представить...
— Их скоро зароют, — сказала тетушка Марианна. — Ничего им теперь не надо.
— А они-то нужны, нужны живые! — почти выкрикнула Зайга. — Нужны матерям, отцам, женам, братьям, сестрам, детям, нужны, как нам нужен наш Янис...
Прошло несколько дней. И дядюшка Мартынь стал понемногу приходить в себя от пережитого потрясения, и на душе вроде полегчало. Нет уже того напряжения, как в те дни, когда доносился гром войны. Тетушка Марианна и Зайга хлопочут по дому.
А Мартынь ходит по двору, проверяет, все ли на местах, будто отлучался надолго. Но в хозяйстве полный порядок. А тревога, смутная, неясная, все же не покидала его. И не только страх за Яниса, будто что-то мешает старику или чего-то не хватает. Иногда в душе поднималась такая тоска, что все валилось из рук. И он топтался без толку, разыскивая то, чего и не терял вовсе. И вдруг взглянул на сосну.
Дерево как дерево — вверху колесо, а в нем гнездо. «А где же аист? — озадаченно спросил себя старый Мартынь. — До осени еще далеко. Куда же он улетел?» Попытался вспомнить, когда видел птицу последний раз в гнезде. Сообразить не может. Что за напасть?
— Пожалуй, давненько я его не видел! — сказал Мартынь вслух, но тут же мелькнула мысль: «Аисты попусту гнезд не покидают. Не к добру это!»
Коли аист улетел — беды не миновать. Проверено веками! И говорить тут нечего. А ежели аист прилетит — счастье дому принесет. Не зря каждый хозяин
весною на крыше дома или во дворе на дереве для его гнезда место готовит — колесо. Каждый старается заманить птицу. И когда во дворе или около поселится аист, на душе становится веселее. И кажется, что дела в хозяйстве идут удачнее, и цветы растут пышнее, и земля родит лучше... И на душе радостно.И дядюшка Мартынь любит своего аиста. Но сегодня его нет. Какую еще беду предсказывает? Старик старается, чтобы домашние не заметили, что гнездо пустует.
— Почему же его нет? — спрашивает он себя без конца. — Куда улетел?
Бродит Мартынь вокруг дома, места себе не находит. Выбежала из двери Зайга.
— Пусик! — крикнула она. — Пусик! — повторила уже испуганно. — Пусик, Пусик! Папа, ты не видел его?
— Что-то не замечал, — ответил Мартынь. — Мы тут закрутились, а его, по-моему, давно нет. А Лацис где? Может, убежали вместе?
Зайга разволновалась:
— Да, ведь и Лациса нет...
Через открытое окно Марианна услышала разговор мужа с дочерью. Вышла во двор.
— Ну что вы огорчаетесь? Убежали — вернутся. Свой двор они ни за что не покинут. Вернутся, не беспокойтесь, вернутся!
По правде говоря, тетушка Марианна сама себя утешала.
— А аист где? — вдруг спросила Зайга, поглядев на сосну. — Ведь аиста тоже нет.
— Да, да! — проговорил Мартынь. — Видно, куда-то улетел... Ненадолго. — Он скрывал, что не видит птицы уже несколько дней.
В доме поселилась печаль. Проходит день, второй, третий. Нет ни аиста, ни собаки, ни медведя... Видно, вспугнули их взрывы. Наутро четвертого дня Зайга полола грядки в огороде, вдруг подняла глаза на сосну — там аист!
— Аист прилетел, наш аист прилетел! — радостно крикнула она.
Аист как ни в чем не бывало сидит в своем гнезде и смотрит круглым глазом на молодую хозяйку.
— Папа, мама, наш аист прилетел!
На голос дочери тут же выбежали из дома дядюшка Мартынь и тетушка Марианна. Они были счастливы видеть аиста. У всех полегчало на душе.
— Я же говорила, что прилетит, вот и прилетел, — сказала тетушка Марианна. — Вот увидите, скоро прибегут и Пусик с Лацисом.
Мартынь утвердительно кивнул:
— И я так думаю.
Зайга даже прыгала от радости. Как не веселиться, раз аист вернулся — значит, в семье будет полное благополучие.
Все в доме ликовали. И петух не остался в стороне, своим громким «кукареку» известил о радостном событии. Петухи из других дворов откликнулись: дали знать, что они разделяют общее ликование. Жизнь продолжается!
— Скоро все наладится! — уверенно объявил дядюшка Мартынь.
Он пошел в свою мастерскую, где всегда что-то стругал, колотил, клеил. Видно, он соскучился по своему любимому столярному делу, давно не заглядывал в каморку, заваленную досками, ящиками. Посреди стоял верстак, на полочке разложены инструменты.
У дядюшки Мартыня — золотые руки. Этим он и славится в округе. Но особенно он известен своим искусством вырезать из дерева фигурки: птиц, животных, сказочных богов...
Не так уж был спокоен дядюшка Мартынь — война отхлынула от хутора, но кто знает, как все дальше повернется? Старик стремился успокоить своих домашних, боялся за здоровье тетушки Марианны, хотел оградить дочку от лишних волнений.