Двое против всех

– Едут!
– внезапный возглас, раздавшийся с высокого крыльца здания, привел людей в оживление. Еще мгновенье назад скучающие от безделья, они повскакивали с мест и волной устремились в сторону въезжающего на площадь кортежа из трех черных "Мерседесов".

Защелкали вспышки фотоаппаратов, ожидающие напирали, пытаясь подойти ближе к машине, ехавшей второй по счету. Однако из первого автомобиля вышли крепкие рослые мужчины в строгих костюмах и оттеснили репортёров, освобождая коридор для того, кого с таким нетерпением ждали представители СМИ.

Вот один из охранников распахнул дверцу автомобиля, и под палящее солнце и вспышки фотокамер на мостовую ступил подтянутый молодой мужчина, одетый с небрежной элегантностью. Мужчина был красив - тонкие черты лица, прозрачные глаза, светлые волосы до плеч, аккуратная бородка. На вид ему можно было дать от силы лет тридцать. Но в действительности он был минимум втрое старше любого из окруживших его и непрерывно галдящих журналистов.

Со всех сторон посыпались вопросы:

– Мистер Клейн, чем обусловлен ваш визит в мегаплекс?

– Правда ли, что "Виндзормедицин" проявила интерес к разработкам опытной биолаборатории двести шестнадцать?

– Означает ли ваш приезд расширение производства на территории мегаплекса?

– Мистер Клейн, вы впервые встречаетесь с Нейтом Ховерсом?

– Сегодняшние переговоры коснутся увеличения финансирования дополнительного медицинского подразделения компании? О какой сумме идет речь?

– Мистер Клейн!..

Надо сказать, выкрики, суета и вспышки фотокамер ничуть не смутили прибывшего. С непроницаемым видом, окруженный телохранителями, он проследовал к входу в здание.

Стеклянные двери разъехались в стороны, и гость исчез из поля зрения суетящихся журналистов. Впрочем, те не желали так легко сдаваться и устремились следом. Они бы так и неслись за мистером Клейном, но возле рамки металлоискателя были вынуждены остановиться - один из охранников, не моргнув глазом, перекрыл вход в холл ограничительной стойкой с бархатным канатом и замер, устремив остановившийся взгляд куда-то поверх репортерских голов.

– Господа, проявите немного терпения, - сделала шаг вперед пресс-атташе - эффектная женщина в строгом деловом костюме, приехавшая вместе с мистером Клейном.
– Пресс-подход состоится после завершения переговоров.

Журналисты разочарованно загудели, кто-то из фотографов продолжил упрямо щелкать камерой, которую держал на вытянутых вверх руках. Настойчивому корреспонденту удалось-таки сделать пару кадров встречи Детлефа Клейна - главы сильнейшего финансового клана корпорации и одного из совета директоров "Виндзора" - с управляющим объединением сотого, сто десятого и сто одиннадцатого секторов Нейтом Ховерсом.

К сожалению, этих двоих из-за спин телохранителей почти не было видно. Клейн и Ховерс обменялись коротким рукопожатием, сопровождаемым парой слов, после чего вошли в просторный прозрачный лифт и вознеслись куда-то на верхние этажи небоскреба. А вот охране мистера Клейна во главе с явно нервничающим начальником его СБ пришлось быстро занять другой лифт и направиться следом за боссом.

Разочарованные журналисты снова приготовились ждать.

* * *

Тем временем два влиятельнейших функционера корпорации "Виндзор" равнодушно смотрели на панораму мегаплекса за стеклом кабины лифта, пока один из них не нарушил тишину:

– Мистер Клейн, в телефонном разговоре вы намекали на некую личную услугу, которую хотели бы от меня получить.

– О да, - кивнул собеседник.
– Я буду благодарен, если вы подключите к нашим делам моего младшего.

– Того, который решил не продолжать династию финансистов? Насколько знаю, у него в СБ блестящая карьера.

– Блестящая, да, - кивнул Детлеф.
– Но когда-то один молодой мужчина тоже не пошел по семейному пути - предпочел развитию промышленной империи управленческую работу и политику. Теперь у него много денег и немалая власть. Моему сыну в силу сделанного выбора, как вы понимаете, не светит особо серьезной доли в деятельности клана, потому для него будет полезно поработать с упомянутым выше уже немолодым мужчиной, чтобы поучиться его методам. Тем более, нашему сотрудничеству это пойдет только на пользу.

Нейт Ховерс усмехнулся:

– Мы с вами любим делать деньги. И у нас это неплохо получается. Полагаю, после сегодняшней встречи станет получаться еще лучше.

Клейн кивнул:

– Это было бы прекрасно. Тем более, официальное заявление о сотрудничестве кланов Ховерсов и Клейнов уберет с пути незначительные препятствия и...

– ...И добавит значительные, - закончил Нейт.

Его собеседник тонко улыбнулся и сказал с предвкушением:

– Что тоже будет прекрасно.

Словно подводя итог их короткому диалогу, лифт плавно качнулся, останавливаясь. Стеклянные двери разошлись в стороны, и мужчины вышли в просторный светлый холл.

Детлеф повернулся к другому лифту, из которого поспешно шагнул слегка взопревший начальник охраны, а с ним телохранители и пресс-атташе.

– Альма, - сказал Клейн, обращаясь к женщине, - через час организуй журналистов для пресс-подхода, обеспечь удобную локацию, чтобы телевизионщики и фоторепортеры могли отработать максимально качественно.

Женщина уточнила:

– Какой из подготовленных пресс-релизов спускать?

– О подписании соглашения по инвестированию медицинского кластера и дополнительному финансированию исследовательских лабораторий.

Женщина бросила взгляд на экран коммуникатора:

– В тринадцать пятнадцать соберу всех в конференц-зале на первом этаже. Обозначить, что основной акцент в вопросах нужно делать на размер инвестиций?

Клейн кивнул, а стоящий рядом Нейт сказал ровно:

– Обозначьте, что следить за исполнением обязательств инвесторов будет первый заместитель руководителя контрразведки по мегаплексу восемнадцать.

Альма вопросительно посмотрела на босса, и тот кивнул.

* * *

Самое страшное одиночество - это когда не с кем разделить свободное время, которого у тебя много. Очень много. Когда тебе сорок три, твой ребенок вырос и живет далеко, а твой муж уже десять с лишним лет, как умер, ты ищешь повод, чтобы подольше не уходить с работы. Просто потому, что на работе есть хоть какие-то люди. А дома - в маленькой комнатке производственного общежития - лишь четыре стены, скудная, давно не менявшаяся меблировка и... тишина. Тишина, которую нечем заполнить, кроме как бормотанием старенького телевизора.