Двое против всех

Джеллика даже научилась различать разные виды кошмара. Как и разные виды унижения. Например, её спрашивали: "Мисс Тарукай, почему на моем столе пыль?" Спрашивали очень вежливо, не повышая голоса. Но вдоль по позвоночнику сразу же ползли ледяные мурашки. Ведь Джеллика понимала - никакой пыли на столе нет, она протирала его сегодня утром и даже днем, потому что знала: за ничтожное пятнышко ее накажут. Сильно накажут. Поэтому вопрос про пыль был всего лишь придиркой, которая означала, что раз уж нет реальной вины, ей припишут вымышленную. Придраться не к чему - весь дом сияет. Он всегда сияет, ведь Джеллика убирает его, не покладая рук. Каждый день, прерываясь лишь на то, чтобы торопливо перекусить.

Но, если повод для гнева отсутствует, его всегда можно выдумать. В конце концов, почему нет? Джеллика же не работница корпорации, у нее нет прав. Конечно, контрактом оговорены некоторые нюансы, но... жалобы рассматривает только агентство по найму. Причем только то агентство, которое оформляло контракт. А ее агентство закрылось через три месяца после подписания ее договора. И вместе с закрытием исчезла даже та мизерная защита, на которую могла рассчитывать мисс Тарукай и все остальные из ее набора.

А ведь Джеллика сама выбрала этот дом. Ей показали голографические проекции. Дом был прекрасен! Какая честь - работать в таком месте, да что там работать, честь - даже просто приблизиться к нему! Она в жизни не видела ничего роскошнее. И ей повезло - она сюда попала, потому что главным пунктом помимо "исполнительности, чистоплотности и образованности" наниматель особо обозначил "эстетичный внешний вид".

Джеллика подошла по всем параметрам. Она отлично читала, писала и считала, прошла платные курсы хаус-менеджмента. Она умела готовить, сервировать, убирать и даже петь! А ее внешний вид был однозначно эстетичным, поскольку Джеллика была очень хорошенькая, невысокая и тоненькая. Телосложение, как и азиатский разрез глаз, она унаследовала от матери-островитянки, а вот медную кожу, пухлые губы и вьющиеся волосы - от деда-африканца. Не красавица, конечно, но, как сказали в агентстве: "Весьма пикантная".

Она очень надеялась, что сможет пробиться в корпоративной зоне и получить вид на жительство. Стать человеком! А стала рабыней. Ее считали здесь всего-навсего одушевленным предметом или даже домашним животным. Только к домашнему животному относятся с куда большим снисхождением, чем к Джеллике. Домашнее животное не наказывают так часто.

А вот Джеллику - сколько угодно. В основном безо всякого повода. И это было гораздо хуже, чем когда повод находился. В конце концов, за действительную провинность она получала одну-две хлесткие пощечины, иногда - пинок. Но если причины для побоев не было, ее унижали.

Унижения всегда были разные, но в целом она делила их на три категории.

Первая - Безобидная. Когда унижали словом. Это, конечно, противно, но, по крайней мере, вытерпишь с улыбкой - сможешь убраться с хозяйских глаз. Недалеко и ненадолго, конечно, но все-таки будет передышка. Вот только каждый раз можно лишь гадать - отпустят быстро или решат продолжить измывательства уже не только словесно.

Вторая - Противная. Для этого придумывали что-то по-настоящему мерзкое и заставляли ее это делать. Глубина мерзости зависела от глубины хозяйского раздражения и недовольства. Так, например, "пыльный" стол горничная вылизывала языком, якобы "несвежую" рубашку ей однажды запихивали в рот, пока она не потеряла сознание от удушья, а за "не прожаренный" стейк приказали съесть принесенный откуда-то кусок протухшего мяса. Съесть красиво. С фарфоровой тарелки. Вилкой и ножом. С приятной улыбкой. Ведь если она готовит всякое дерьмо, то и сама должна есть дерьмо безропотно. Впрочем, Джеллика тогда была глупой. Не смогла съесть, начала давиться и плакать.

И познакомилась с третьей категорией унижений. Самой Ужасной.

Ведь нет ничего страшнее, чем когда омерзительное унижение растягивается на часы, дни, а то и месяцы. И повторяется раз за разом в одно и то же время.

Да, воспитанием Джеллики Тарукай занимались очень ответственно. Ее отучили от брезгливости. И приучили терпеть боль. Джеллика умела все. Умела не плакать и хранить спокойствие, когда внутри поселялась мелкая дрожь, а в груди холод, когда даже шаг сделать было невозможно - не слушались ноги. Но раздавалось мягкое, почти ласковое:

– Мисс Тарукай, подойдите.

Она всегда подходила.

В этом доме не терпели суеты. "Во всем. Необходим. Порядок", - так ей говорили, тыча лицом в нарочно пролитый хозяйской рукой кофе. "Хватит трястись. Это раздражает!"

Да, она помнила - прислуга должна быть вышколенной и понятливой.

Джеллика стала очень-очень понятливой. Правда, не сразу.

* * *

В первые недели, когда Джеллика Тарукай только поступила на работу в этот дом, она еще не была ни вышколенной, ни понятливой. Была самой обычной - глупой горничной, которую на ее великое счастье взяли работать с забытого всеми (кроме агентства по найму) острова в Чистую Зону.

Боже, ведь тогда ей это действительно казалось счастьем! Она прошла такой строгий отбор... Разве ж можно было подумать, что получение вида на жительство, казавшегося раньше таким желанным, станет для нее кошмаром? Она расхочет оставаться. Но останется. Навсегда. Потому что никто и никогда не покидал этот дом по истечении контракта. Никто и никогда. Из этого дома, с этой работы можно было уйти только одним способом - в черном пластиковом мешке.

До нее так уже "ушли" две девушки. Но Джеллика о том узнала позже, когда сама попала в ловушку. Две девушки чуть постарше нее: двадцати и двадцати двух лет.

– Смотрите, мисс Тарукай. Это ваши коллеги-предшественницы. Вот эта - Синтия - была слишком ленива. А эта - Саманта - слишком плаксива. По большому счету они просто не дорожили своей работой. Не уважали работодателя. Хотите узнать, что с ними случилось?

Джеллика отчаянно мотала головой.

– Ты ведь будешь старательной? И уважительной?

В ответ она часто-часто кивала.

Будет, конечно, будет! Она сделает все, чтобы не уехать отсюда в пластиковом черном мешке. Ни за что. Она сумеет вырваться.

Первая попытка вырваться на электрокаре стоила ей жестоких побоев и прижигания утюгом.

Вторая - удушения целлофановым пакетом.

Ну, а третья стала самой драматичной из всех. Джеллика срезала браслет-идентификатор, раздобыла себе одежду и даже сумела добраться до пропускного пункта. Увы, там ее задержали, установили личность по отпечаткам пальцев и вернули "на место постоянного проживания" - обратно в этот дом. Где ее ждало наказание.

Беглую горничную приковали за обе руки к батарее и не освобождали три дня. Ей не давали ни есть, ни пить, ни выйти в туалет, ни снять одежду... Она не хотела даже вспоминать эти трое суток.

А четвертая попытка... четвёртой попытки просто не было. Джеллика, наконец, поняла, что корпорация - ее бывшая заветная мечта - слишком сложно устроена, чтобы ее обмануть.

Но Джеллика часто мечтала. Она очень любила мечтать. На кухне в одном из ящиков хранились остро отточенные ножи. И большие хозяйственные ножницы. И молоток для отбивки мяса...