Двое против всех

– Удивительно изобретательные люди, - Нейт Ховерс стоял в дверях и, чуть усмехаясь, смотрел на пленника.
– Всего-то старая бочка и ведро горючего, можно даже отработанного масла... Кстати, этот вот, - он кивнул на закопченное, искаженное в крике лицо на стоп-кадре, - жил еще целых шесть часов. Впрочем, у настоящих мастеров жертва может прожить сутки. Сомневаешься? Понимаю. Я и сам иногда сомневаюсь, хотя своими глазами видел.

Он щелкнул пальцами, и телохранитель внес стул, на который мистер Ховерс уселся верхом, опираясь руками на спинку. Дейв еще сильнее вжался в кресло.

– Но ты не бойся, - Нейт доброжелательно смотрел на подростка, - мы же не варвары из-за периметра.

Он взял пульт, нажал пару кнопок, и в голокубе запустился новый фильм. В круглое жерло электропечи подавалась по рольгангу толстенная стальная балка, раскаленная добела. На бортике лежал, стремительно испаряясь, кубик льда.

– Рабочие температуры - от двухсот до двух с половиной тысяч градусов. Точность подачи - до десятой миллиметра. Просто торжество техники, - добродушно усмехнулся мистер Ховерс и продолжил: - Моя дочь считает, что ты небесполезен. Считает, принесешь пользу. Говорит, ты отличный ученик и голова у тебя соображает. Так вот, Дэйви. У тебя есть три часа, чтобы доказать мне свою полезность. Ты понял? Это десять тысяч восемьсот секунд. За это время ты должен составить качественный бизнес-план на себя самого, а также расписать мне гарантии твоей добросовестной работы и меры, предотвращающие предательство моих интересов. Как мне надежно использовать тебя с максимальной выгодой. Если спустя три часа я вернусь, и ты не сумеешь меня убедить в своей нужности...
– он кивнул на уже погасший голокуб.

С этими словами Нэйт Ховерс вышел, а вместе с ним вышли и телохранители, оставив у двери блокнот со стилом.

Дэйв сжался. Избитый, мокрый и жалкий, в офисном кресле рядом с омерзительно воняющим ведром блевотины. Блокнот да стило - вот все инструменты, при помощи которых ему предстояло бороться за жизнь. И десять тысяч восемьсот секунд. Тысяча восемьдесят раз по десять.

Только вот часов своему пленнику отец Эледы не оставил...

"Пи-и-ип!" - раздался второй сигнал, вырывая Дэйва из парализующих ум и душу воспоминаний.

– Я не слышу ваших объяснений, мистер Парсон, - сказала Эледа и поморщилась: - Черт побери, что это за мерзкий звук?

– Это...
– с трудом сглотнул Дэйв застрявший в горле ком, - мои часы...

– И чего они пищат каждую минуту?

– Каждые... десять, - едва слышно поправил ее собеседник.

– Да мне плевать. Выключи. Немедленно, - приказала мисс Ховерс.
– Я тут по делу говорю, а не сдаю нормативы.

Дэйв дрожащими непослушными пальцами поставил таймер на паузу.

– Зачем это вообще?
– спросила Эледа.

– Чтобы не опоздать, - ответил ей Парсон.
– Помогает контролировать время.

– И куда же ты сейчас боишься опоздать?
– ехидно поинтересовалась она.
– Я так понимаю, в лабораторию? Чтобы ускорить сотрудников?

– Мисс Ховерс, мы здесь делаем все возможное...
– начал мямлить Дэйв, продолжая торопливо царапать в планшете.

– Все возможное? Полтора часа за три года. Уже десяток штрафников к Зета-центру отправили, а результатов ноль. Когда, наконец, исследования образцов дадут результат, который устроит корпорацию? Или, может, всю вашу лабораторию отправить к шлюзу "Мариянетти" следующим рейсом? В этом случае вы ускоритесь?

Дэйв, наконец, отложил стил и протянул планшет собеседнице. Та пробежала глазами по строчкам.

"Из разговоров с управляющим лабораторией номер три была получена информация, что их сотрудники добились увеличения времени между ТО киборгов с двух недель до полугода. Контрольные испытания завершаются. Независимого подтверждения не имею".

Мисс Ховерс довольно улыбнулась и написала:

"Ты умница, Дэйв. Я всегда это говорила". Однако продолжила прежним голосом:

– Ваша задача к концу года увеличить срок действия препарата с полутора до трех часов. Если этого сделано не будет, следующую группу штрафников наберут из ваших сотрудников, мистер Парсон. Три часа. И желательно, чтобы по окончании действия человек не умирал, а мог получить новую дозу и идти в зараженную зону еще раз.

Дэйва колотило изнутри. Он понимал: она говорит так для возможных прослушек, он ведь сам настаивал на подобной процедуре передачи информации. Понимал, что всё не всерьез, но воспринять недовольство мисс Ховерс как игру у него не получалось. По спине полз липкий пот, руки подрагивали, кадык дергался и в горле пересохло. Хотя бы глоток воды!

– Мисс Ховерс, - сипло сказал Дэйв, - мы готовы давать результат, но для этого необходимо больше исследовательского материала...

– Какого именно? И почему вы молчали, если материальная база недостаточна?

– Я посылал запрос в управление, но ответа оттуда пока не пришло...

– Еще раз. Что нужно для большей эффективности исследований?

Дэйв, по-прежнему глядя куда угодно, только не на собеседницу, ответил:

– Расширить квоту на забор био-образцов по программе "надежный стандарт". Сейчас нам позволяют выдергивать из базы по одному человеку в месяц.

– А нужно?
– спросила Эледа.

– Хотя бы....

– Сколько у вас боксов для содержания? Впрочем, неважно. В двадцатых числах подавайте заявку для полной комплектации боксов.

– Благодарю, - голос у Дэйва совсем осип.

Мисс Ховерс посмотрела на управляющего лабораторией с жалостью:

– Дэйв, прекрати так трястись. Ты ведешь себя еще ужаснее, чем моя горничная, из этих... новомодных. Она тоже избегает смотреть в глаза, постоянно трясется и силится угодить на каждом вдохе. Это раздражает. А я не терплю дискомфорта, - в ее голосе прорезались металлические нотки.

Мистер Парсон, наконец, поднял глаза на собеседницу. Лицо у него лоснилось от пота и было неподвижным, застывшим, словно маска.

– Ты ужасен, - искренне сообщила Эледа.
– Смотреть противно. Займись своими подчиненными. Материалом мы вас обеспечим. И дайте уже, наконец, результат. Результат, Дэйв. Ты понял?

– Да, мисс Ховерс.

– Работайте.

С этими словами она направилась к дверям. Дэйв поспешно вскочил, едва не опрокинув кресло, но мисс Ховерс и ее амбалы уже вышли.

Как только дверь за ними закрылась, мистер Парсон трясущимися руками вцепился в ролекс, снова выставляя таймер в рабочий режим и лишь после этого бросился к кулеру. Он пил ледяную воду стакан за стаканом, до ломоты в зубах, до судорог в горле, а потом медленно осел на пол, уткнулся лицом в ладони и беззвучно разрыдался.

* * *

Кошмар Джеллики Тарукай тянулся на протяжении полутора лет. Она уже давно забыла, каково это - жить, не вздрагивая от звука шагов, не обмирая от взгляда, брошенного вскользь, не просыпаясь от собственного крика, который сама же и душишь, зарываясь лицом во влажную от пота подушку.

Кошмар не прекращался. От него не было избавления. Застывший ужас поселился в животе, свернувшись ледяным комом. Джеллика просыпалась с ним и засыпала, ходила за покупками и прибирала дом, улыбалась окружающим и тайком плакала по ночам. А еще мечтала, ненавидела, ела, пила... Но страх всегда - всегда!– даже когда ее рвало от боли, оставался внутри.