Двойник
Шрифт:
Затем, мне предстоял визит к Морицу...
Предчувствие говорило мне, что, приняв приглашение, я шел навстречу прямой опасности, но у меня не такая натура, чтобы спокойно наблюдать, как передо мной развертывается что-то таинственное, особенно, если вопрос идет о моей жизни!... Наоборот, я решил со всей быстротой и энергией, на которую был способен, дойти до самой сути дела.
Поэтому, я решил прожить неделю на даче Морица, и охотно соглашался на любой риск, лишь бы довести дело до конца. Но если бы иметь хотя бы одного верного товарища!
Мое естественное равновесие больше нарушалось
Внезапно меня осенила блестящая мысль: "Билли Логан!"...
Если только он еще не связался с Мансуэллами, Билли Логан именно тот, кто мне нужен! Твердый, как сталь, гибкий, как хлыст, всегда идущий навстречу опасностям, - он будет великолепным партнером для этого безумного дела, которому я себя посвятил...
Я нервно шарил по карманам, стараясь найти его адрес, и ужасаясь при мысли о том, что я мог оставить в своем старом костюме. Но записка нашлась, вложенная между листками моей записной книжки.
"Б.П.Логан. 34, Боксхоллрод, Ю-З."
Я решил поехать на Боксхоллрод сегодня же вечером, а пока написал Билли телеграмму, чтобы он был дома и ждал меня.
Это решение подняло мое настроение.
Ровно в 6 часов я сел в кэб: до Боксхоллрода было недалеко. Ехали мы долго и когда кучер остановил, наконец, экипаж, мы очутились перед целым рядом унылых трехэтажных домов с грязными отштукатуренными фасадами.
Поднявшись по разрушенной лестнице дома номер 34, я потянул за шнурок звонка. После долгого ожидания, дверь слегка приоткрылась и высунулась женская голова на жирных плечах, она меня подозрительно оглядела.
– Мистер Логан дома?
– спросил я.
Женщина покачала головой.
– Когда он вернется?
Она снова покачала головой.
– Не знаю.
Мне очень хотелось выругаться, но я сдержался.
– Я его друг, - постарался я объяснить ей.
– Сегодня я послал ему телеграмму, в которой предупредил о моем приходе. Он ее получил?
– Телеграмма то пришла, и я положила ее ему на зеркало, но он со вчерашнего дня не приходил домой.
– Это очень неприятно - заметил я...
– Можно мне зайти к нему в комнату - написать записку?
Старая дева открыла дверь, и я вошел в комнату Билли. Сев за письменный столик, я написал следующее:
"Дорогой Билли!
Если вы еще не договорились с Мансуэллами, прервите переговоры немедленно: у меня имеется для вас нечто более подходящее. Не могу вам объяснить сейчас в чем дело, но речь идет о крупной сумме, и вы мне очень нужны, Билли!
Приходите ко мне, как только прочитаете эту записку: я живу 46-а, Парк-Лэйн, в телефонной книжке отмечен под именем Стюарта Норскотта. Если хотите, можете мне раньше позвонить, но вызовите не меня, а Норскотта, и также поступайте, когда придете в дом. Ни в коем случае не называйте моего имени, спрашивайте только мистера Норскотта. Это - звучит таинственно, но я все объясню при свидании. Не подведите меня, Билли!
Джон Бертон."
Я вложил лист в конверт и старательно заклеил его. Потом вынул из кармана пригоршню монет, отсчитал из них пять шиллингов и повернулся к хозяйке.
– Позвольте предложить это вам, за причиненное мною беспокойство.
–
Наоборот, это для меня удовольствие, - пробормотала она, жадно схватив деньги.– В таком случае, передайте, пожалуйста, это письмо мистеру Логану, как только он вернется!
– прибавил я, вкладывая письмо за зеркало, рядом с телеграммой.
– Можете на меня положиться, сэр!
– заверила она.
– Мне очень жаль, сэр, что его нет дома.
Она открыла дверь, и стояла на ступеньках лестницы, пока я не уехал.
Я приказал кучеру везти меня в "Кафе-Рояль", где просидел до вечера: мне не хотелось возвращаться в Парк-Лэйн.
Когда я поднялся по лестнице домой, мальчик-телеграфист подъехал на велосипеде и соскочил у подъезда. Поднявшись по ступенькам, он вынул из сумки телеграмму.
– Это для меня?
– спросил я.
– Для Стюарта Норскотта?
– Да, сэр!
Я взял телеграмму, распечатал и, при свете фонаря, прочитал несколько слов из которых она состояла: "Немедленно избавтесь от вашего нового лакея".
В первую минуту я удивился, потом весело рассмеялся.
– Спасибо!
– сказал я мальчику, протягивая ему монету.
– Ответа не будет!
8
Я очень люблю неожиданности, но, - как говорил мой старый приятель Джек Костелло, - иногда проклинаешь обилие хороших вещей.
Я вошел в дом с телеграммой в руках и закрыл за собой дверь. Вестибюль был освещен и я еще раз прочел текст телеграммы "Немедленно избавьтесь от вашего нового лакея".
Признаться, эта телеграмма вызвала во мне чувство некоторой досады, и вместе с тем забавляла меня...
Если это предупреждение правильно, и мой новый лакей действительно прятался с кинжалом в фалдах своего фрака, то кто же, черт возьми, мог обо мне так беспокоиться?
Мне пришло в голову, что это мог быть только тот, кто знал о событиях этого утра. И, пожалуй, Мориц был единственным человеком, удовлетворявшим этому требованию, но я не мог себе представить, чтобы Мориц так любезно вмешался в мою жизнь.
Как бы то нибыло, у меня оставался только один выход: немедленно поговорить с новым лакеем и попытаться выяснить, что он за человек...
Подойдя к камину, я позвонил.
Что касается быстроты исполнения, Фрэнсис был безукоризнен: не прошло и полминуты, как он вошел и почтительно поклонился.
Я посмотрел на него в упор: это был высокий, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, с густыми черными волосами и темным цветом лица.
– Итак, Фрэнсис, вы уже приступили к своим новым обязанностям! заметил я.
Он снова поклонился.
– Так точно, сэр! Меня привел сюда мистер Сигрэв около трех часов дня, он отдал вашу карточку горничной.
– Хорошо, - сказал я, - я иду спать и мне пока ничего не нужно, кроме горячей воды. Вы придете завтра в восемь часов.
Я дал ему свою шляпу и палку, взял письма со стола и медленно поднался по лестнице на второй этаж. На верхней площадке я нарочно уронил одно из писем и повернулся, чтобы его поднять.
Этот ловкий маневр оказался для меня совершенно бесполезным: Фрэнсис стоял спиной ко мне у вешалки, в другом конце вестибюля, повидимому, убирая мою палку.