Двойник

Мильфорд взглянул на меня, и выражение признательности озарило его лицо.

В это время у входной двери раздался звонок.

– Вероятно, это Ричи, - заметил я, - сейчас мы узнаем, что у вас за болезнь...

Однако горничная доложила не о докторе...

– Вас спрашивает мистер Форневелл, сэр, - сказала она.
– Я попросила его подождать в столовой.

В первый момент я не мог сообразитьь, кто это, и только после минутного размышления я вспомнил, что Мориц Форневелл - двоюродный брат Норскотта, преданность которого была на подозрении у моего двойника.

Предстоящий разговор внушал мне некоторые опасения. Нельзя было все-таки полагаться целиком на мое сходство с Норскоттом, хотя до сих пор оно меня удивительно вывозило.

Форневелл был единственным человеком, кроме Мильфорда, который мог заметить малейший оттенок различия. Но все это придавало остроту моему положению, и я вошел в столовую в несколько приподнятом настроении.

С первого же взгляда я почувствовал антипатию к Морицу. Это был лощеный и манерный молодой человек с черными, разделенными пробором, прилизанными волосами.

– Добрый день, - произнес он протяжно.
– Вы необычайно рано встали сегодня.
– Что случилось?

– Мильфорд болен, - сказал я неожиданно для себя резко.

– А что с ним?
– протянул он.

– Не знаю! Сейчас придет Ричи.

Он передернул плечами.

– Вы великолепны! Вызвать известного специалиста для простого лакея это уж черезчур! Я позвал бы кого-нибудь подешевле!

– Я в это не сомневаюсь!
– сухо возразил я.

Он почувствовал в моем голосе недружелюбную нотку и переменил тон.

– Я пошутил, - сказал он мягче, - мне жаль бедного малого. Что еще нового?

Он произнес это самым естественным тоном, но мне вдруг показалось, что под этим невинным вопросом скрывается какой-то глубокий смысл...

Неужели он знает о ночном визите Марчии?

Мне самому показалось это нелепым, но я решил все же осторожно испытать его.

– Да, со мною было странное происшествие вчера вечером, - сдержанно произнес я.

При этом я напряженно следил за его лицом и, могу поклясться, уловил легкое движение мускулов.

– Неужели?
– спросил он, растягивая слова.
– Что же случилось?

Я засмеялся.

– Мне, кажется, что лучше пока об этом не говорить.

Если он был разочарован, то надо сказать прекрасно сумел скрыть это.

– Все это на вас странно похоже, - проговорил Мориц.
– Вы всегда любите поражать своей таинственностью! Это вероятно потому, что вы живете под чужим именем.

Могу похвастаться, что эту неожиданную новость, я принял с полным спокойствием.

– Очевидно, это так, - ответил я, отбросив одну сигару и взяв вместо нее другую.

Разговор на некоторое время прервался.

– Ну, а что вы скажете относительно поездки в Эштон?
– спросил Мориц, заложив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула.

Я вспомнил совет Нор скотта отказаться от этого предложения, но неожиданно во мне заговорило, свойственное мне упрямство.

– Когда вы меня ждете?
– небрежно спросил я.

В его глазах блеснуло что-то вроде ликования.

– Что, если в четверг?
– сказал он. Удобный для вас поезд отходит в два тридцать. Я встречу вас в Будфорде.

– Четверг мне вполне подходит.

– У нас будет веселая компания, - продолжал он, стряхивая пепел сигары.
– Обещали приехать Сангретт и Йорк. Я думаю, что приедет и Джордж Вэн.

– Ну, что же, это недурно, - заметил я.

– Во всяком случае, нам удастся хорошо поохотиться, - закончил он. Рие сказал мне, что с куропатками дело обстоит прекрасно, а уток там всегда много.

Я задумчиво кивнул головой. Мне было ясно, что на охоте мне придется внимательно следить за своими соседями.

Едва я пришел к этому правильному заключению, я увидел в окно, что к дому подкатил автомобиль.

– Вот и Ричи! Пойду узнать, что он скажет.

Мориц не пытался даже встать.

– Правильно, - протянул он, - я подожду здесь вас: я тоже хочу знать его мнение.

Я встретил доктора в вестибюле и повел его вниз.

Мильфорд выглядел гораздо хуже, чем раньше: на его сером лице выступили красные пятна, а губы были искривлены и сжаты плотно от боли.

Ричи подошел к нему и тщательно осмотрел.

– Боюсь, что вы съели что-то скверное, - сказал он, спустя несколько минут.

Мильфорд бессильно опустился на подушки и чуть слышно прошептал:

– Я умру, сэр?

– Что вы, дорогой мой, нет, нет!
– сказал Ричи с одобряющей улыбкой.
– Примерно через неделю вы будете совершенно здоровы! Но пока вы должны лежать абсолютно спокойно и исполнять все, что я вам скажу.

Как только мы вышли в коридор, я спросил доктора:

– Ну, в чем же дело?

Последовало короткое молчание, после которого Ричи ответил:

– Дело в том, что этого человека отравили!

6

Я не знаю, поразило ли меня само известие, или слово "отравили", но во всяком случае, сообщение доктора вызвало во мне неприятное волнение.

– Отравили, говорите вы?... Намеренно?

Ричи нахмурил брови.

– Не могу сказать уверенно, это странный случай, но нет сомнения, что у него одна из форм отравления!

– Что нам надо делать?
– спросил я.

– Прежде всего, нужно дать сильное рвотное и держать больного в тепле. Я пришлю сестру из больницы св. Георгия, с точным указанием и приду к вам еще раз сегодня утром, немного спустя.

Я старался быть спокойным, но в душе волновался и злился... Неужели Мильфорд стал жертвой деликатной внимательности, направленной на меня?...

Когда доктор ушел, я постоял несколько минут в вестибюле, не зная, как мне поступить... Сообщит ли Морицу о том, что я узнал, или просто сказать ему, что Мильфорд серьезно болен?!...

Наконец, инстинктивное недоверие к этому человеку взяло верх и я решил пока воздержаться от лишних слов.

Когда я вошел в столовую, Мориц встретил меня протяжным: "Ну-у?".