Двуявь

Ладно.

Он достал из кармана второе семя.

Девчонка тихонько всхлипывала. Марк взял початую поллитровку, из которой ему недавно наливали полтинник, и распорядился:

– Хлебни.

– Я... я не...

– Пей, говорю!

Поднёс к её губам горлышко, заставил сделать глоток. Она закашлялась.

– Ещё немного. Не спорь! Сейчас дам запить.

Он свернул пробку с пластиковой бутылочки колы - та, рассерженно зашипев, плюнула пеной на руку. Марк, чертыхнувшись, сунул бутылку барышне, которая сразу к ней присосалась, вытер руку салфеткой и уточнил:

– Ты здесь одна? Хозяин скоро придёт?

– Вечером. Или завтра. Он утром был, орал на меня опять...

– Почему орал?

– А я знаю? Баран психованный...

– Понятно. Теперь молчи.

Он прижал семя к её сонной артерии. Соврал:

– Пульс проверяю. Не дёргайся.

А про себя отсчитывал время - на десятой секунде прервал контакт и спросил осторожно:

– Как себя чувствуешь?

– Плохо. Голова кружится, вообще не соображаю. Тошнит...

– Отлично. В смысле, так и должно быть. Сиди спокойно, не отводи взгляд. Ты видишь и слышишь только меня, больше никого вокруг нет...

Марк знал - её разум сейчас одурманен ядом, поэтому восприимчив к внушению. Он, разум, с трудом различает, где бред, где явь, и этим надо воспользоваться.

– Ты веришь мне, чувствуешь, что я рядом. Тебе не страшно. Но ты устала, очень устала. Хочется спать, глаза закрываются...

Она послушно смежила веки. Лицо, с которого исчезла общепитовская гримаса, уже не казалось таким уродливым.

– Проснувшись, ты забудешь меня - не только мою внешность, но и вообще, что я сюда заходил. Ты стояла за прилавком, посетителей не было, вдруг в глазах потемнело, ты потеряла сознание. Поэтому понятия не имеешь, что здесь случилось...

Кто-то подёргал снаружи входную дверь. Марк замер, но тревога на этот раз оказалась ложной - ни ударов, ни криков: 'Открывай, сволочь!' Видимо, просто очередной оголодавший клиент - убедился, что заперто, а свет внутри не горит, и свалил по своим делам. Туда ему и дорога.

Марк подошёл к окну, осторожно выглянул; прохожих в пределах видимости не наблюдалось. Вот теперь - самое время сматываться. Девчонку, конечно, жалко: проснётся, а на полу - мертвяк. Можно было бы отправить её домой, но тогда получится ещё хуже. Менты решат - раз сбежала, значит, всё-таки что-то помнит, и начнут трясти с удвоенным рвением.

Он отпёр дверь, подумал секунду и быстро отнёс ключи обратно под стойку. Бросил прощальный взгляд на мумию в жжёном круге, выскочил наружу и зашагал по улице прочь. Оставалось только надеяться, что ещё хотя бы минут десять-пятнадцать в кафешку никто не сунется - чем дольше девица проспит, чем надёжнее всё забудет. Был, правда, ещё один свидетель - мужик с сарделькой, но тот вряд ли добровольно пойдёт к ментам. Скорее, затаится как мышь, а 'Гравитацию' впредь будет обходить стороной.

Главный вопрос теперь - что за хрень приключилась с киллером? Почему он истлел, и откуда у него на руке значок? Тут с ходу не разберёшься, информации не хватает. Придётся копать дальше, бросить дело уже не выйдет - глупо надеяться, что противник, подославший убийцу, просто махнёт рукой и отстанет.

Логично предположить, что наниматель киллера и похититель амулета - одно лицо. Он каким-то образом разузнал, что 'Трейсер' начал расследование, и принял превентивные меры. Да, но почему покушение состоялось именно в забегаловке? Как киллер вообще узнал, что Марк там сидит?

Ладно, ещё гипотеза. Мосластый следил за Марком, но до поры до времени ничего не предпринимал - вмешался только после того, как увидел, что сыщик вошёл в кафе. Иными словами, убийца удостоверился, что 'Трейсер' роет в правильном направлении, и тогда уже начал действовать.

Гм, если так, то мосластый - не просто киллер, а исполнитель более тонкой квалификации, умеющий думать самостоятельно. Человек для особых поручений, так скажем. И его хозяин теперь разозлится ещё сильнее.

Вывод - за Марком снова придут. Домой нельзя возвращаться.

Вывод номер два (не столь драматический, но тоже малоприятный) - в кафе действительно имелась зацепка, а 'Трейсер' её благополучно прощёлкал.

И что теперь делать? Куда идти?

– Марчелло! Стоять-бояться!

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности. Голос, которым его окликнули, вполне сгодился бы в качестве пожарной сигнализации, а то и корабельной сирены, и принадлежать он мог лишь одному человеку в городе.

Аркадий Давидович Шпульман ржал, довольный произведённым эффектом. Его остриженная башка торчала из окна тонированной 'копейки', притормозившей по другую сторону улицы. Перепуганная воробьиная стая, сорвавшись с дерева, уносилась куда-то в мутную даль, старушка на тротуаре мелко крестилась.

– Аркаша, блин, - Марк перешёл дорогу, - чё ты орёшь на весь Ареал? Посигналить что, не судьба?

– Не ной. Садись, не торчи, как...

Дослушав метафору, сыщик 'Трейсера' лишь вздохнул и полез в машину. Аркаша был невыносим в общении, но сейчас подвернулся как нельзя кстати. Или, может, подземный яд, как встроенный компас, вывел Марка в нужное место, в нужное время. Ломать над этим голову смысла не было - логика, на которой в прошлом веке держался мир, обнулилась вместе с календарём.

Сев рядом с Аркашей, он рассмотрел, что сзади расположилась бабёнка лет двадцати - из тех, что называют 'кровь с молоком'. С налитыми щёчками, роскошной пшеничной гривой и бюстом, который едва вмещался в пальто.

– Знакомься, Любаня, - сказал Аркадий Давидович, - это Марк, мой некогда однокурсник, а ныне - тайный напарник по толкованию Торы.

– Очень приятно, - сказала она чувственным голосом.

– Какая Тора, Аркаша? Что ты несёшь?

– Да ладно, не бзди, Марчелло. Не прячь свою семитскую сущность - она привлекает славянских женщин. Правда, Любаня?

– Правда.

– Не слушайте его, Люба, - попросил Марк, - это он так прикалывается. Я русский, даже без примесей.

– Угу, - Аркаша рулил, развалившись в кресле и не обращая внимания на тонкие стебельки, которые впились в левую руку.
– Марк - типично русское имя, это любой подтвердит. И Марк Фрадкин, и Марк Бернес. И Марк, я извиняюсь, Шагал.

– А Марк, я извиняюсь, Аврелий? А Марк Антоний? Не умничай, Шпульман, имя - латинское. Да ещё и короткое - в самый раз для моей фамилии, иначе бы в строчку не уместилось.