Двуявь

Ключом от квартиры он нацарапал окружность, перечеркнул крест-накрест.

Метка на ладони отозвалась мимолётной болью, словно бы подтвердила - действие зафиксировано, внесено в протокол.

Вспомнилось, кстати, что в кабинете, когда цвета потемнели, клеймо никак не отреагировало. Фархутдинов ещё заметил, что, дескать 'мы не попали в фокус', потому что нас ищут 'почти вслепую'. Ладно, будем надеяться, что 'химерам' пока облом...

Может, к рисунку на дереве ещё что-нибудь добавить? Для верности? Точное время, например. Или хотя бы дату - она сегодня красивая, три единицы в ряд. Первое число одиннадцатого месяца.

Он нацарапал три вертикальных чёрточки и разделил их точкой. Отошёл на пару шагов, оценил своё творчество - крест хорош, единички тоже, а вот точку почти не видно, надо выделить пожирнее.

– Что ж ты творишь, паршивец?

Студент оглянулся - рядом стояла сердитая дородная тётка.

– Ладно был бы хулиган малолетний, но ведь здоровый лоб! Школу, наверно, уже закончил, а мозгов как не было, так и нет! Зачем ты дерево портишь? Он живое! Представь, тебя бы вот так скребли! Приятно бы было?

Он сунул ключи в карман.

– Чего молчишь? Язык проглотил?

– Извините, я не хотел.

Краем глаза заметив долгожданный трамвай, Самохин обогнул тётку и припустил к остановке. Хранительница природы, к счастью, не стала поднимать крик, лишь стегнула негодующим взглядом.

Нелепость произошедшей сцены мучила Юру ещё какое-то время, но потом он махнул рукой - что сделано, то сделано. Будет, правда, обидно, если всё это было зря, и сны в результате не прояснятся. Но чтобы это проверить, надо дождаться ночи.

А пока займёмся, для разнообразия, спортом.

Университетский спорткомплекс был построен не так уж давно, лет десять назад, и отличался футуристической, но странноватой архитектурой. В сравнении с учебными корпусами он смотрелся как звездолёт рядом с кукурузником - фасетчатая стеклянная чечевица, отливающая зелёным.

– Ну что, Юрец, - спросил в раздевалке Костя с биотехнологического, - порвём сегодня этих жертв эволюции?

– Как два пальца, - рассеянно спрогнозировал Юра, натягивая спортивные шорты.
– Если они нас первые не порвут, как в тот раз.

В ожидании тренировки он сгонял партейку в настольный теннис, потом заглянул в новомодный зальчик с уменьшенной силой тяжести - там, как обычно, визжали от восторга девчонки, а парни выпендривались по полной программе. Какой-то тип отнюдь не баскетбольного роста, разбежавшись, оттолкнулся у штрафной линии, взмыл вровень с кольцом и смачно вогнал мяч сверху. Самохин пренебрежительно усмехнулся. Так-то любой дурак сможет, а ты попробуй на нормальной площадке, когда в защите - шкафы трёхстворчатые...

Вообще, настроение было неспортивное, накатила хандра. Он сел с планшетом на лавочку в раздевалке, но толчея вокруг утомляла. Тогда Юра выбрался в вестибюль и пристроился в уголке.

От нечего делать просмотрел сводку новостей. Наш предсовмина всё ещё мотается по Америке, ястребы возмущённо кудахчут. Прошла репетиция парада на Красной площади - без танков и МБР, зато с межпланетным разведчиком класса 'Обь', который достроили в прошлом месяце. В Новороссийске открылся крупнейший в Европе океанариум. На Марсе завершилась экспериментальная посевная...

Последняя новость, впрочем, оказалась не то чтобы откровенной уткой, но некоторым лукавством. Семена и правда высаживались в марсианскую почву, только происходило это под куполом. Юра, включивший видеорепортаж, чтобы полюбоваться полями до горизонта, слегка разочаровался.

– Давайте не будем бежать впереди телеги, - увещевала костлявая агрономша.
– Терраформирование и нормальное земледелие - это всё-таки дело будущего, колоссальный научный вызов...

– Однако, - наседал репортёр, - первую установку по глобальному изменению атмосферы собираются запустить уже к юбилею?

– Да, собираются. И запустят. Но прежде чем появятся реальные результаты, пройдут годы, десятки лет. Наука - не колдовство, нельзя взмахнуть палочкой и воздвигнуть дворец...

Агрономшу скоренько убрали из кадра, а репортёр продолжил:

– Работа кипит. Башню-терраформатор смонтировали с опережением графика, испытания завершились успешно...

На экране возникло сооружение, похожее на гигантский шуруп, поставленный вертикально посреди серовато-бурой равнины. Вокруг него сновали грузовые аэрокары, клубилась пыль.

Кадр снова сменился. Перед зрителем предстал холеный дядя в костюме, белозубый и подозрительно загорелый. Он излучал такой оптимизм, что изображение чуть заметно мигнуло.

– Безусловно, - заверил дядя, - мы решительно против шапкозакидательских настроений и какой-либо штурмовщины, но объективные показатели дают основание утверждать, что задачи, намеченные партией и правительством, будут выполнены в полном объёме. В долгосрочной перспективе Марс должен стать самодостаточным регионом. Именно так, товарищи! Для этого есть все необходимые предпосылки. Кроме того, имеется богатейший потенциал в области туризма. Взять хотя бы наше величественное нагорье Фарсида! Напомню уважаемым телезрителям, что именно здесь расположена вторая по высоте гора Солнечной системы, двадцатикилометровый вулкан Олимп...

С орбиты вулкан напоминал прыщ, зато снимки с поверхности действительно впечатляли - громада в броне из застывшей магмы едва вмещалась в пейзаж.

– Программа для экскурсантов широка и разнообразна, - продолжал загорелый живчик (титр подсказал его должность: пресс-секретарь Фарсидского райкома КПСС).
– Нагорье таит в себе множество загадок, которые ставят исследователей в тупик. Например, природный феномен, шутливо прозванный посадочной площадкой пришельцев...

Юра, отвесив челюсть, уставился на экран, где торчал обтёсанный скальный выступ - такой же, как тот, что был на Кавказе.

***

Закат догорал. Лазурная эмаль с небосвода крошилась, осыпаясь за горизонт. Апельсиновые дольки фонарей засветились, брызнули соком на деревья, тротуары и крыши. Воздушные 'черепашки', слетаясь к посёлку со всех сторон, подмигивали сигнальными огоньками.

Юра сидел на кухне, не зажигая света. Чай в чашке давно остыл, настенный телеэкран был выключен; мысли ворочались тяжело, будто пропитались за день неправильной гравитацией.

Он так и не определил для себя, как относиться к увиденному днём репортажу. Кадры намертво впечатались в память. Нет, площадка на марсианском нагорье не выглядела безупречно ровной и гладкой - её изъязвили трещины, запорошила пыль. Площадку эту, при желании, в самом деле можно было принять за прихоть местной природы, но Юра-то видел земной аналог, поэтому не мог ошибиться.