Дыши

Охрененно великолепно.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, как она проводит кончиком языка по его нижней губе, что ему нравилось, что он любил делать с ней, чему он ее научил.

С другой стороны, он научил ее всему.

Она была его во всех возможных отношениях, особенно в том, в котором у большинства мужчин никогда не было шанса.

Его.

Да.

Охрененно великолепно.

Он нежно толкнул языком ее язык обратно ей в рот, для глубокого, медленного и продолжительного поцелуя, прежде чем оторваться от нее и скользнуть губами обратно к ее шее.

Фэй снова обвила его рукой и передвинула ногу, стоявшую на кровати, чтобы обвить его бедро сзади.

Их руки все еще были связаны на кровати рядом с ней.

Чейз много трахался. А также занимался любовью. Нельзя сказать, что не было женщин, которые для него что-то значили, с которыми он не разделял вот такие тихие моменты, будучи настолько близкими, насколько это возможно.

Но ни с одной из них он не испытывал таких чувств, как с Фэй. Ни от одной из них не исходил подобный ей аромат. Ни одна из них не походила на нее. Никто из них так крепко не сжимал его пальцы. Ни одна из них так сладко не обвивалась вокруг него, не прижималась к нему своими мягкими изгибами, принимая на себя его вес. Ни одна из них, после того как он их брал и лежал рядом с ними в постели, не заставляла его чувствовать себя чистым, будто в мире все в порядке.

Ни одна.

Даже и близко нет.

— Итак, подведем итоги с сильным запозданием: ужин с твоей семьей прошел хорошо… — он сделал паузу, — оба раза.

Он пробормотал это ей в шею, почувствовав, как от неожиданности она дернулась под ним, а затем услышал тихое хихиканье, вырвавшееся из ее горла.

Ощущалось приятно. И звучало приятно. Будто все в мире было правильно, только потому, что они вместе лежали в его постели, даже когда все было совсем не так.

Она бы дала ему это, будь ей двадцать девять или семьдесят девять, и он знал это до глубины души.

Чейз поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз, чтобы увидеть ее улыбку.

— Может, для тебя хорошо, — ответила она. — Меня это раздражало.

— Просто чтобы ты знала, при первой возможности я спрячу ножницы, — сообщил он ей.

— Да не было этого.

Он ухмыльнулся и навис над ее лицом.

— Фэй, ты лжешь.

Ее глаза забегали из стороны в сторону, и она пробормотала:

— Ну, даже если и было, я стерла это из памяти.

Когда ее глаза остановились на нем, он заявил:

— В это я верю.

— Я средний ребенок, — начала она защищаться. — Лиза и Джуд всегда выступали против меня.

— В это я тоже верю.

— Так что, если бы я и взялась за ножницы, то, вероятно, из необходимости. В порядке самообороны.

— К сожалению, дорогая, это тебя не оправдывает.

Она закатила глаза и пробормотала:

— Как скажешь.

— Детка, — тихо позвал он, и когда она посмотрела на него, прошептал: — Говорил же, что они мне понравятся.

Она закрыла глаза, кончик языка высунулся, чтобы облизать губки, и прошептала в ответ:

— Хорошо. Я рада.

Увидев ее язычок, Чейз опустил голову, чтобы повторить его путь.

Когда он поднялся, ее веки все еще были полуприкрыты, но выражение лица было совершенно другим. Это выражение он знал. И оно ему нравилось.

— Хочешь еще, детка? — мягко спросил он.

Она прикусила нижнюю губу, отпустила ее и прошептала:

— Завтра тебе на работу.

Она сходила с ума, когда его рот оказывался у нее между ног. Даже только что доведя ее до оргазма, у Чейза уйдет минут пятнадцать на то, чтобы она снова сильно кончила или еще сильнее, и он все равно смог бы выспаться.

Это стоило того. Абсолютно.

Он наклонился, поцеловал ее в мочку уха и шепотом приказал:

— Сходи в ванную. Когда вернешься, ты получишь еще и я съем тебя.

Она слегка повернула голову так, что ее губы оказались на его шее, три ее конечности сжались вокруг него, а пальцы сильнее сплелись с его пальцами.

— Да? — прошептала она.

Бл*ть, все еще находясь полутвердым внутри нее, только что кончив, его член все равно дернулся от единственного хриплого слова его девушки, наполненного желанием.

— Да, — прошептал он в ответ.

— Выйди, Чейз, — выдохнула она, и он медленно выскользнул.

Неспешно она провела губами вверх по его шее.

Изменение планов. Съесть ее, пока она не кончит. Затем трахнуть ее, пока он не кончит, и, надеяться, что она кончит снова.

Он поцеловал ее в плечо и откатился.

Фэй одарила его легкой, полузастенчивой улыбкой, а затем потащила свою голую попку в его ванную.

Еще не полностью освоившись быть перед ним обнаженной, она вернулась, закутанная в его халат, висевший на крючке на задней стороне двери ванной.

Мама купила ему этот халат после Мисти. Каким-то образом она обнаружила, что его старый халат пропал, потому что поначалу Мисти любила его носить. Так что, когда ее шмотки вывезли, вместе с ними исчез и его старый халат.

Другая женщина носила халат, который сейчас был на Фэй. Ему это не понравилось, и он сделал мысленную пометку избавиться от него и купить новый, который будет принадлежать только ей.

Фэй, не снимая халата, заползла в постель.

Это означало, что Чейз должен был его снять.

Что он и сделал через десять минут.

Через десять минут после того, как заставил ее кончить, он снова оказался внутри нее, чтобы найти собственное освобождение.

И, как всегда, Фэй снова нашла его вместе с ним.

Глава 14 Он дошел до конца

Чейз стоял возле полицейского участка, укладывая коробку с книгами Малахии в багажник «Юкона», когда зазвонил его сотовый.

Он задвинул коробку вглубь, выпрямился и достал телефон.

На экране высветилось: «Фэй».

Он нажал на кнопку и поднес телефон к уху.

— Детка.

— Он пошевелил пальцами рук и ног! — взвизгнула она ему в ухо.

Чейз опустил голову и улыбнулся своим ботинкам.

В то утро он сходил на пробежку, вернулся домой, вытащил свою девушку из постели в душ, а потом повез ее в «Ла-Ла Ленд». Они позавтракали, пока Фэй рассказывала Солнышку и Шамблсу все о Малахии. Чейз оставил ее на тротуаре возле «Ла-Ла Ленда», поцеловав на прощание. Сев в свой грузовик, он поехал в участок. Фэй направилась через два квартала к себе домой, чтобы переодеться, затем сходить в магазин за угощением для Малахии, а потом отправиться в больницу.