Эхо древних рун

— Как Йорун? — Кери безумно беспокоилась о девочке и молилась все равно каким богам, только бы они уберегли ее.

— С ней все в порядке. На самом деле своим спасением ты обязана ей. Она рассказала мне, что случилось.

— Она тебе рассказала?

Хокр рассмеялся.

— Да, так, как ты ее учила, используя несколько слов и жестикулируя. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я понял, но в основном это потому, что мне было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме чувства потери. Видишь ли, я думал, что ты умерла, но я потом все тебе расскажу.

— Ну, слава богу, ты пришел. Хотя мне удалось вырваться на свободу, я вообще-то понятия не имела, в каком направлении идти, чтобы вернуться к тебе. Я бы совсем заблудилась.

— Пойдем и найдем твоего брата. Он будет очень рад тебя видеть. Я надеюсь… Но мы обсудим это позже.

— Мы все согласны с тем, что Рагнхильд виновна в том, в чем ее обвиняют?

Хокр торжественно стоял в одном конце холла бывшего шурина, где собрались все, включая Кадока и его спутников. Все четверо старших братьев Рагнхильд были мертвы, как и большая часть их людей, но ее младший брат Лейф прекратил сражаться и сдался.

— Клянусь, я не принимал в этом никакого участия. Я даже не знал, что здесь держат эту женщину, — сказал он, указывая на Кери. — Недели две назад Свейн привез сюда несколько рабов, и я думал, что он их купил. В любом случае, это было не мое дело — расспрашивать его. Пожалуйста, давайте уладим это менее жестоким способом.

Как младшему сыну, ему повезло, что его не отправили в мир добывать себе счастья. Хокр уже встречался с Лейфом раньше, и тот был единственным из братьев Рагнхильд, кто ему действительно нравился. С тех пор, как они виделись в последний раз, милый юноша превратился в зрелого мужчину, и взгляд его глаз был искренен и полон сожаления. Теперь они оба смотрели на Рагнхильд, которая стояла перед ними со связанными руками.

— Я, например, согласен, — сказал Лейф, бесстрастно глядя на сестру. — Рагнхильд только и делала, что досаждала здесь всем и каждому с тех пор, как развелась с тобой, и я буду рад избавиться от нее. Она мне больше не сестра.

— Трус! — выплюнула она. — Свейн должен был гнать тебя прочь. Ты никогда не был одним из нас.

Хокр решил прекратить их препирательства.

— Как бы то ни было, Лейф теперь владелец этого поселения и глава вашего дома. Это он будет решать и твою судьбу, и какое возмещение причитается мне за ущерб, который ты нанесла моим владениям.

— Ты говоришь, твой дом сгорел? — Лейф насупился. — И половина твоих людей убита. Не говоря уже о поголовье скота и уничтоженных припасах…

Хокр кивнул и добавил:

— Кроме того, твои родственники плохо обращались с Керидвен, моей… э-э… гостьей.

Он гневно посмотрел на Рагнхильд, но сумел сохранить спокойствие, хотя ему хотелось разорвать ее на части из-за того, что она сделала с Кери. Не говоря уже о том, что по милости бывшей жены он, глядя на жертвенный ясень, испытал самый сильный шок в своей жизни.

— Тогда я бы сказал, что должен тебе половину своих рабов, все сокровища, которые Рагнхильд привезла в качестве приданого, и еще какое-то количество скота и продовольствия. Предлагаю подсчитать все, что осталось между нашими двумя владениями, а затем разделить все пополам… Это звучит разумно?

Рагнхильд ахнула.

— Беру свои слова обратно, — злобно процедила она. — Свейну нужно было убить тебя при рождении, ты, маленький aumingi!

— Pegi р'u! — Лейф подошел и ударил сестру. — Это все твоя вина, и ты навлекла позор на нашу семью. Самое меньшее, что я могу сделать, — лишь попытаться возместить ущерб, чтобы у обоих наших поселений появился шанс выжить и достигнуть процветания. Что касается тебя, я думаю, подходящим наказанием было бы… — Он повернулся к Кадоку, который все это время хранил молчание. — Брат Керидвен, как ты смотришь на то, чтобы получить очень строптивую рабыню и забрать ее к себе на родину? — Он указал на Рагнхильд, чьи глаза сузились от ярости.

Кадок улыбнулся и оглядел Рагнхильд с ног до головы взглядом, не предвещавшим ей ничего хорошего.

— О, я думаю, что смогу усмирить даже самого непокорного. Спасибо, да, я с удовольствием возьму ее.

— Хорошо, тогда все улажено. Хокр, что ты скажешь о моем предложении?

— Оно более чем щедро, и я принимаю его.

Никто не удостоил Рагнхильд ни единым взглядом, когда ее, изрыгающую проклятия, Кадок вывел из дома. Хокр не сомневался, что скоро ее заставят примолкнуть, и это было самое меньшее, что она заслуживала. Она превратила жизнь стольких людей в несчастье, теперь была ее очередь страдать.

Кери сидела на корме корабля Хокра, завернувшись в шерстяное одеяло, но ей уже не было по-настоящему холодно. Хокр был совсем рядом с ней, стоял у руля, пока его люди гребли, и крепко держал ее за руку, как будто не хотел никогда больше отпускать. Прикосновение его мозолистых пальцев согрело ее так, как ничто другое, и внутри, и снаружи.

Корабль Кадока шел рядом с их кораблем. Он выглядел как норвежский, и она предположила, что Кадок, должно быть, купил или одолжил его в Дайфлине, где у него были торговые связи. Его собственная ладья была недостаточно велика для морского путешествия. Кери еще не представился случай спокойно поговорить с братом, но она с нетерпением ждала этого момента, желая услышать обо всех жителях их деревни.

— Когда я составлю список рабов, чтобы разделить с Лейфом, я не стану включать твоих соотечественников. — Пальцы Хокра сомкнулись вокруг ее пальцев.

Кери посмотрела в его голубые глаза и увидела морщинки в уголках и улыбку, которая, казалось, предназначалась только ей. Она не была уверена, что это значит, но сейчас ей было достаточно просто быть с ним.

— Спасибо. Я уверена, что Кадок заплатил бы тебе за них, но…

— Я знаю, ему сейчас трудно, — вздохнул Хокр. — Я не должен был брать их в плен с самого начала, но, с другой стороны, если бы я этого не сделал, я бы никогда не встретил тебя, так что я ни о чем не жалею.

— Правда? Но…

Он собирался ответить, но их прервал шум на борту корабля Кадока, который заставил их обернуться и посмотреть в ту сторону.

— Что происходит? — Кери выпрямилась, чтобы видеть через борт. — О нет…

Рагнхильд кричала на пределе своего голоса, казалось превращаясь в берсерка, и двое людей Кадока пытались ее усмирить. Это походило на борьбу с угрем: она бросалась то туда, то сюда, извиваясь, лягаясь, плюясь и бодаясь головой.

— Клянусь Одином, мне жаль твоего брата, — пробормотал Хокр. — Ему предстоит нелегкая работа.

Но в следующее мгновение Рагнхильд внезапно рванулась к борту, застав людей Кадока врасплох. Когда она ударилась о воду, раздался всплеск, крики, люди перестали грести, вглядываясь в озеро и жестикулируя, затем кто-то прыгнул вслед за ней.

— Ныряй, парень, ныряй!

— Она прыгнула еще левее. Нет, левее, я сказал!

— Вон там!

Кери резко вдохнула.

— Ты ее видишь? Что происходит? — Она вытянула шею, но никаких следов Рагнхильд на воде не было.

— Глупая женщина. — Хокр выругался. — Она, должно быть, пыталась таким образом освободиться, но ее руки скованы железными цепями.