Эхо древних рун

Мия кивнула и обняла его за шею, с улыбкой прижавшись губами к его губам.

— Да. Итак, на чем мы остановились?

Он снова поцеловал ее, и это не было похоже ни на что другое. Она по-прежнему была охвачена желанием, и это не имело никакого отношения к каким-либо древним викингам, она была уверена. Она перестала думать об этом и отдалась чудесным ощущениям, которые вызывали у нее рот и руки Хокона.

Его большие руки обхватили ее сзади, и он простонал:

— Ты такая идеальная.

— Не такая идеальная, как ты. — Она легко провела ногтями вниз по его спине, и он вздрогнул. — Что ты там говорил насчет купания?

— К черту купание! Господи, женщина, ты сведешь меня с ума, — хрипло прошептал он, затем на мгновение замер и прислонился лбом к ее плечу. — Извини, я слишком тороплюсь, да? Ты действительно хочешь поплавать?

Мия рассмеялась.

— Нет, я просто пошутила. Не прекращай того, что делал. Просто… не останавливайся.

Она толкнула его на коврик и оседлала, наклонившись вперед, чтобы поцеловать. Она не могла насытиться его ртом: он был прекрасен, чувствен и так приятно ощущался под ее губами.

— Я, кажется, единственная, кто здесь голый. Ты собираешься их снять? — Она играла с резинкой его трусов.

Ее прикосновение заставляло его дрожать. Он улыбнулся и кивнул:

— Снимай.

Ему не нужно было просить дважды.

Мия ждала, что, поменявшись с ней ролями, он швырнет ее на землю, как какой-нибудь насильник из прошлого, но он позволил ей исследовать его и не торопиться, по крайней мере некоторое время.

— Ты убиваешь меня вот здесь, — наконец хрипло прошептал он, просовывая палец между ними и находя именно то место, которое сводило ее с ума. — Возьми меня в себя, пожалуйста, Мия. Сейчас же! Если только нам не понадобится… Черт, мой футляр в моей комнате.

— Нет, все в порядке, я все улажу.

Она не могла ждать больше ни секунды и скользнула всей его длиной в свое тепло. Он был идеального размера, плотен, горяч и невероятно тверд. Она начала двигаться, и он присоединился к ее ритму, пока они оба не взорвались приглушенными криками. Рухнув в изнеможении на теплую грудь Хокина, она почувствовала блаженное удовлетворение, какого не испытывала никогда раньше. Это было то, на что должны были быть похожи занятия любовью.

И она определенно была влюблена.

ГЛАВА 36

Перед Кери развернулась картина кровавой бойни, вечернюю зарю заслонило пламя, которое быстро уничтожило несколько домов и всю растительность вокруг. Девушка споткнулась, как во сне, но едва она успела увидеть лицо брата, как чья-то рука удавкой обхватила ее сзади за шею, и человек рывком прижал ее к себе, не давая шевельнуться.

— Хокр? Покажись! Ты за ней пришел? — вызывающе крикнул он. — Если так, то ты опоздал.

Она снова узнала голос Свейна — он преследовал ее в ночных кошмарах, и она ненавидела его с удвоенной силой. В заточении у нее было достаточно времени, чтобы перебрать в памяти все мельчайшие детали ее похищения, и она точно знала, что этот человек был повинен в смерти Стейна и Ульва, чьи безжизненные тела она мельком увидела по дороге к пристани. Мысль об этом так разъярила ее, что, изловчившись, она дернулась в его стальной хватке, полуобернулась и пустила в ход ногти. Обломанные и изодранные после нескольких недель рытья в земле, они тем не менее содрали кожу с его щек, но он был закаленным воином, и такая незначительная боль была для него пустячной. Свейн рассмеялся и схватил обе ее руки своей одной.

— Не рассчитывай, что сможешь сбежать, — прорычал он. — Мне следовало убить тебя раньше, но сестра хотела помариновать тебя хорошенько несколько недель. Плохая идея. Так что я убью тебя сейчас.

Он занес свой нож, и Кери инстинктивно подняла руки, защищаясь, но прежде, чем последовал удар, позади них раздался другой голос:

— Я так не думаю, aumingi. [16] Ты тот, кто присоединится к богине смерти в ее владениях!

Последовал тяжелый удар по голове Свейна, тот выпустил девушку из рук и пошатнулся, выронив нож. Ошеломленная, она наблюдала, как Хокр схватил Свейна за тунику и принялся наносить ему удары один за другим. Наконец он обхватил руками горло мужчины, сжимая до тех пор, пока глаза Свейна не вылезли из орбит, а из горла не вырвалось сдавленное бульканье.

16

Древнескандинавское ругательство, «негодяй».

— Nidingr! [17] Я должен был бы убить тебя, но я не такой головорез, как ты, — прошипел Хокр, швырнув Свейна на землю и плюнув ему вслед. — Пусть король решает твою судьбу.

Встав на колени, Свейн поднялся было во весь рост, но ноги его не слушались, и, когда он со страхом в глазах стал пятиться от Хокра, то споткнулся и снова тяжело упал.

Кери услышала треск и моргнула, в то время как Хокр нахмурился и пошел поднять Свейна.

17

Древнескандинавское ругательство, «негодяй».

— Не думай, что тебе удастся уйти… О! Он разбил себе череп о камень.

— Но это… Это хорошо, не так ли? Он мертв? — прошептала Кери.

— Да, что очень жаль. Я собирался привести его к королю и судить за его проступки. Теперь он избежал этого позора.

Но Кери было все равно.

— Хокр? Это правда ты? Я думала, что больше никогда тебя не увижу. — У нее вырвался всхлип облегчения, когда она бросилась к нему.

Он, казалось, стряхнул с себя туман ярости и сосредоточился на ней, как будто впервые увидел ее по-настоящему.

— Кери, 'ast min. — Он прижал ее к себе, обняв так крепко, что она едва могла дышать. И он назвал ее «моя любовь».

— Но как… почему… Кадок действительно здесь? Мне показалось, я слышала его голос, — пробормотала она.

— Мы пришли вместе. Я все объясню, но тебе не нужно беспокоиться. Он знает, что я не причиню тебе вреда, и он пока не убил меня.

Он печально усмехнулся, и Кери только теперь расплакалась по-настоящему, со смешанным чувством облегчения и счастья. Хокр погладил ее по щеке и прижал к себе.

— Ты цела и невредима? Они… дурно обращались с тобой?

— Нет. Меня держали взаперти в погребе, мне казалось, целую вечность, но может быть, это были всего несколько недель, но никто так и не появился, хотя я боялась этого каждый день. Я думаю, что это и была их цель — запугать меня до полусмерти. Темнотой и холодом. И он… — она кивнула в сторону Свейна, стараясь не смотреть на него, — сказал что-то о том, что Рагнхильд хотела, чтобы я настрадалась, прежде чем он…

— Она заплатит за это, клянусь, если твой брат не опередит меня.