Эхо Карфагена

– Карфаген, помню из школьного курса истории. Пунические войны, противостояние Рима и Карфагена. Великий полководец Ганнибал. В детстве книгу читал про это, – кивнул Сергей.

– Ну да. Я за всю свою жизнь можно сказать просчитал ВСЕ по этой теме. Скоро узнаешь, почем, – усмехнулся дед. – Ну так вот, продолжим. Марк рассказывал Отто, что его шеф начал все время твердить про Карфаген. Марк хочешь не хочешь, а запомнил многое. Тем более, шеф за столько лет совместных поездок доверял водителю. Тот у него был фактически адъютантом.

И шеф ему поведал, что на протяжении своей истории Карфаген был столицей финикийцев- древних гордых мореплавателей. Которые не знали равных себе по морскому ремеслу. Карфаген стал крупнейшим из держав Средиземноморья. После Пунических войн Карфаген был взят и разрушен римлянами, но затем отстроен и являлся важнейшим городом Римской империи в провинции Африка, крупным культурным, а затем и раннехристианским церковным центром. Но в истории нет ничего вечного, и вандалы захватили Карфаген, и он был столицей Вандальского королевства. Но после арабского завоевания вновь пришёл в забвение. Но память о мореплавателях Средиземноморья не ушла в века. В 1831 году в Париже было открыто общество по изучению Карфагена. С 1874 года раскопки Карфагена велись под руководством французской Академии надписей.

В общем слушал это все Марк и не понимал, зачем эти поездки, когда война в разгаре.

А потом в один из дней они приехали в окрестности Карфагена, и Марк увидел, что там целый небольшой лагерь, кругом палатки, ведутся какие-то раскопки. Но он особой любопытностью не отличался, не стал вдаваться в подробности. Копают и копают, ему дела нет. В тот день они остались ночевать в этом лагере. Что уже было необычно. Марк решил, что шеф просто хочет закутить со своими новыми знакомыми. К удивлению, он увидел, что среди тех, кто вел раскопки появляются и наблюдают за процессом люди в военной форме вермахта. Его это поразило, и он стал внимательнее наблюдать за тем, что происходит в лагере.

Поскольку он все описывал в дневнике, он решил еще делать зарисовки всего что он видел. Я сам дневник видел мельком, но качество рисунков меня удивило. У Марка явно был талант. Так вот, попойка все же состоялась. Марк скучал в одной из палаток, а офицеры с его шефом изрядно набрались. От нечего делать Марк решил пройтись по территории раскопок. Там он увидел, что группа сильно выпивших офицеров вместе с шефом горланят «Песню о пашем товарище», довольно популярную песню вермахта в те военные годы. Ее пели и после войны среди офицером и солдат. И его шеф. А! вспомнил, Генрих его звали, точно, – просиял дед. – Генрих!

Так вот, Генрих с другими офицерами, распевая песню стояли около костра и рассматривали что-то не очень хорошо видное Марку перед собой. Свет костра не достигал этого уголка. Марк уже усмехнувшись хотел уйти, но долетавший разговор заинтересовал его. Он присел недалеко на камень и мог ясно слышать практически все слова, учитывая, что офицеры особо не таились.

Какой-то офицер продолжал свою реплику «… конечно, я признаю, что наша армия имеет свою мифологию, опирающуюся на древнегерманские сказания о Нибелунгах и свой фольклор. Но все же наша армия- армия мужчин! Женское начало проявляется только что разве в идее Валькирий, которые проносятся над полем боя. Но сражения выигрывает мужской дух. То, о чем вы говорите, полный бред».

Марк заинтересовался еще сильнее и решил ничем себя не выдавать.

Офицеры заспорили не на шутку, Марк потом записал в свой дневник практически всю их перепалку. Кто говорил, он не мог видеть, но реплики были им хорошо расслышаны.

– Но есть и идея преданности. Долг, честь офицера. Если фюрер решил испытать это средство, то кто мы такие, чтобы усомниться? – кто-то отвечал.

– Мы даже не знаем, идея ли это нашего фюрера, но очень похоже, что это может быть правдой. Но мне горько это осознавать. Одно дело, мифология и ритуалы нашей армии, которые достались нам от наших дедов, и совсем другое- налет этой мистики среди СС, когда некоторые офицеры шагу не могут ступить без гаданий на рунах.

– Согласен, войну все же выигрывают силой оружия, а не заговорами и мистикой.

– В каком же мы отчаянии, раз решаемся на этот шаг. Не будем ли мы смешны сами себе?

– Я удивлен, если кто-то решил, что Лис пустыни согласиться на это. Я уверен, что он более полагается на свои танки, чем на мистику древних.

– Согласен, дружище, тем более, генерал вряд ли согласится, когда узнает, что все это идет от идеи превосходства женщины над мужчиной. Вы видели то изображение? Да если лис это увидит, он просто будет в гневе. Одно дело прочитать это у Полибия, а другое- увидеть это воочию. Хорошо, что эту статую уже упаковали. Мерзость финикийская!

Марк услышал прозвище генерала Эрвина Ромеля, которого именовали Лисом пустыни за его находчивость, и удивился при чем здесь генерал.

Но далее офицеры вернулись в палатку, и попойка продолжилась там. Более ничего услышать не удалось. Марк решил подойти поближе к объекту бурных обсуждений. Когда он приблизился, то увидел стоящие на небольшом расстоянии друг от друга два металлических столба.

И все? И это вызвало такой спор? Что за Полибий? Какая статуя спрятана? Немного озадаченный увиденным и услышанным, но вернулся к себе в палатку.

На утро они с Генрихом, который мучился головной болью отправились обратно. Их поездки на место раскопок стали регулярными. Марк слушал и наматывал на ус. И постепенно он с удивлением сложил у себя мозаику того, что происходило на месте раскопок. Но то, что он понял, показалось ему плодом его фантазии.

Картина складывалась следующая. 8 ноября 1942 года американцы и англичане начали крупнейшую операцию в Африке под названием «Факел». Французские колониальные власти пребывали в шоке и не знали, кого им стоит поддержать: союзников Германии, или их противников. В результате французы просто бездействовали, а гонка за обладание Тунисом началась. Стратегически Тунис был очень важен из-за своей близости к Сицилии. Марк возил Генриха из пункта в пункт, везде ощущалась лихорадка и нарастающее понимание, что придется отступить. Раскопки в районе Карфагена были свернуты, но Марк слышал разговоры среди офицеров, что все что надо, уже упаковано и отправлено в безопасное место. Что это груз, Марк толком тогда не знал.

Отчаянное сопротивление немцев и итальянцев лишь отсрочило финал, Тунис все же пал. Марк с Генрихом к тому времени были уже в безопасности, получая сведения об этом из военных сводок.

Дальнейшие события трактовались настолько по- разному, что Марк верил тому, что истина где-то посередине. После потери Туниса и собственно всей Африки, Марк сопровождал Генриха в Европе. Неудачи в войне стали настолько очевидны, что толи от отчаяния, толи и из-за того, что они сблизились за это время, но Генрих стал очень откровенным. Собственно, весь пазл собрался в одной из долгих поездок, когда пришли очередные новости об отступлении немецкой армии на Восточном фронте. А потом среди офицеров шел слух о предательстве и покушении на Гитлера. Генрих был мрачен. Смотрел на дорогу и молчал. Потом вдруг повернулся к своему водителю и спросил довольно будничным тоном.

– Ну и что ты из всего этого понял?

– Мы отступаем, перегруппируемся и будем пытаться перейти в наступление, – также буднично ответил Марк.

– Нет, Марк, я не об этом. Я не вижу смысла нам таиться друг от друга. Я видел, как ты подходил к колоннам на раскопках в Карфагене. Как ты проявлял неподдельный интерес к тому, что происходило вокруг. У нас был план. У целого круга офицеров. План отчаяния, если так об этом можно сказать. И мне интересно, насколько тебе, человеку, не посвященному в него, удалось что-то понять. Не скрывай от меня ничего. Старый друг, мы столько прошли. Одна Африка чего стоила. Могли бы тоже попасть в окружение. Война для нас тогда бы уже кончилась. Так что? Что ты понял?