Ельцин
Шрифт:
Первой начали восстанавливать Красную лестницу, которая вела в Грановитую палату Большого дворца и со ступеней которой русские цари обращались к народу, собравшемуся на Соборной площади. В 1930-х годах Сталин снес лестницу и на ее месте построил столовую. В сентябре 1994 года Ельцин вместе с патриархом Алексием II открыл новую лестницу, заявив при этом, что она символизирует возвращение российскому народу того, что было «захоронено при бывшей тоталитарной власти». С осени 1994 до весны 1996 года было реконструировано и модернизировано неоклассическое здание № 1, построенное для Сената Матвеем Казаковым в 70–80-х годах XVIII века. Руководитель проекта, Павел Бородин, говорил, что президент требовал «державности», представление о которой у него было основано на шедеврах русской архитектуры, особенно петровского Санкт-Петербурга.
«Борис Николаевич сыграл в деле реконструкции огромную роль. Не будем забывать, что сам Ельцин — строитель. И в этом деле кое-что понимает…
Президент знал, чего хочет. Мы много раз представляли президенту всевозможные интерьеры, снимки, предложения по реконструкции… Он молча рассматривал, часто усмехался и заставлял делать новые. И когда уже в сентябре [1994], по-моему, раз в 16-й или 17-й мы собрались вновь у него, он сказал так: „Ну давайте, Пал Палыч, соберите команду, езжайте в Санкт-Петербург, посмотрите Павловск, Царское Село, дом Юсуповых, Эрмитаж, все, что там есть. Сделайте эскизы, наброски, фильм, сами посмотрите. Посмотрите, что такое российская культура, что такое державность, государственность. Потом это дело мне все принесете“.
На это ушло около месяца работы,
931
Интервью с Павлом Бородиным: У нас тут все настоящее // Коммерсант-дейли. 1999. 24 марта.
Наина Иосифовна, как и многие другие, сомневалась, что страна может позволить себе такой дорогой проект. Но Ельцин был непоколебим. «А не было денег у государства, когда и Кремль строился, — сказал он. — А если не сделаю я, вдруг сделает другой. Лучше сделаю я». Россияне и иностранцы, говорил он Бородину, будут потрясены проделанной работой. «Так что ему, Борису Николаевичу, это только плюс. Про это будут помнить и через двести лет» [932] .
Ельцин на время переехал в здание № 14. К моменту его возвращения в здание № 1 в стенных нишах церемониального кабинета, называемого Овальным залом, были установлены четыре статуи работы Анатолия Бичукова, изображавшие дореволюционных правителей — это были строитель империи Петр I, просвещенная царица Екатерина II, ревнитель строгой дисциплины Николай I и освободитель крестьян Александр II. Здесь, под миндалевидным куполом, Ельцин принимал гостей и иностранных лидеров, а статуя Петра находилась прямо за его столом. Круглый Свердловский зал, где в 1987 году Ельцин произнес «секретный доклад» перед ЦК, вернул свое историческое название — Екатерининский. Зал вновь оформили в бледно-голубом цвете с золотом, восстановили старинные статуи и барельефы и добавили новые аллегорические скульптуры работы Бичукова — Россию Православную и Правосудие.
932
Наина Ельцина, второе интервью с автором, 18 сентября 2007; У нас тут все настоящее.
После здания Сената наступила очередь роскошного Большого Кремлевского дворца из 700 комнат, построенного Константином Тоном в 30–40-х годах XIX века по поручению Николая I. Первый указ о начале работ Ельцин издал в 1994 году, и работы начались с Георгиевского зала — того из пяти огромных залов, где по приказу Сталина со стен были сняты таблички с именами кавалеров ордена Святого Георгия, высшей военной награды Российской империи. Дворец находился в ужасающем состоянии — повсюду бегали крысы, в подвалах по колено стояла вода, фундамент покрывали трещины. Рабочим пришлось укреплять основание Большого и соседнего Теремного дворца XVII века.
Уже в 1994 году Ельцин решил взяться за Андреевский и Александровский залы Большого Кремлевского дворца. В 1932–1934 годах Сталин объединил их в безликую аудиторию с фанерными столами и креслами, бетонными балконами и гигантской статуей Ленина, чтобы проводить в ней заседания Верховного Совета СССР и другие мероприятия. С 1990 года здесь заседал и российский Съезд народных депутатов — до самого своего роспуска в сентябре 1993 года. Ельцин не знал историю залов, пока не увидел их изображение на акварелях художника XIX века Константина Ухтомского; это произошло спустя несколько недель после смертельного удара по парламенту. Ельцин спросил, что же с ними случилось. Ему ответили: «Так ведь большевики разрушили». «Ельцин помрачнел — видно, вспомнил, как не раз полоскали его здесь депутаты [съезда], подводя под импичмент [в марте 1993], и рубанул: „А мы возьмем да восстановим!“» [933] . Указ был издан в январе 1996 года. Ельцин «рассматривал внимательнейшим образом» все чертежи и эскизы, предложенные государственной комиссией по реконструкции (впрочем, детали он предоставил специалистам). В одном только 1997 году комиссия встречалась с Ельциным шесть раз. Президент настаивал на том, чтобы придерживаться оригинального замысла Тона [934] . Облик залов и их оформление воссоздали по рисункам и фотографиям; очень помогли архивные материалы, которые Тон отослал в Лондон; некоторые фрагменты отделки хранились в подвале. Художник-патриот Илья Глазунов занимался оформлением небольших залов и подарил проекту несколько своих картин. В осуществлении проекта принимали участие 99 фирм и 2500 человек [935] .
933
Гамов А. К дню рождения Ельцина в Кремль завезли булыжники из Свердловска // Комсомольская правда. 1999. 29 января.
934
Интервью с Павлом Бородиным: Все говорят — страна в нищете, а тут такие хоромы // Коммерсант-дейли. 1999. 19 июня.
935
Реконструкция Кремля подвергалась критике со многих сторон. По мнению некоторых, контракт на реконструкцию здания № 1 не обсуждался с защитниками памятников старины из Министерства культуры, не были привлечены специалисты, все делалось в спешке. Другие утверждают, что были использованы некачественные материалы, а оригинальные люстры и другие предметы распродавались ниже реальной стоимости. Серьезные обвинения в коррупции выдвигались в адрес швейцарской компании «Мабетекс». См. главу 16.
В 2000 году Ельцин написал в «Президентском марафоне», что надо было, миновав коммунистическую эру, обеспечить правопреемство между докоммунистической и посткоммунистической Россией. Возвращение «от 1991-го к 1917 году» должно было восстановить «историческую справедливость» и «историческую преемственность», вернуть стране либеральные ценности, которые сформировались накануне Первой мировой войны, когда в России процветали промышленность, частные фермы, существовали свобода слова и принципы парламентаризма [936] . Но это так и не было сделано. Ни народ, ни элита не были готовы к тому, что могло бы стать «большим скачком назад» с непредсказуемыми и, возможно, комичными результатами. Россия царей, куполов и казаков (а до 1861 года — и крепостного права) не была демократической страной; территориально и этнически это была настоящая империя.
936
Ельцин Б. Президентский марафон. С. 196–197.
Идеологический эклектизм и увлечение историческими символами сделали Ельцина мастером политического бриколажа, лоскутного шитья, искусно использующим полезные кусочки политической ткани, оказавшейся в его распоряжении [937] . Не дойдя до конца в деле безусловного осуждения коммунистического порядка, он не собирался и безоговорочно принимать порядок имперский. Пятиконечные красные звезды остались не только на кремлевских башнях, но и по всей России, — как и многие другие советские символы. Сохранились тысячи изображений Ленина, улиц и площадей, названных в его честь, — их можно было видеть даже в Москве [938] . Некоторые города и городские улицы вернули свои исторические названия, тогда как другие названия остались прежними; в результате порой области и столицы этих областей назывались по-разному. Родная область Ельцина оставалась Свердловской по имени большевика Якова Свердлова, а самому Свердловску вернули историческое название, Екатеринбург; при этом одна из главных его улиц, идущая через центр к бывшему Уральскому политехническому институту,
по-прежнему называлась проспектом Ленина. В 1992 году Ельцин обратился к русским эмигрантам первой волны [939] , но так и не принял никакого плана восстановления их титулов и возвращения собственности в России. Не было достигнуто согласия и по поводу текста к написанной в XIX веке «Патриотической песни» Глинки, и гимн так и остался мелодией без слов. И те достижения советского периода, что служили предметом народной гордости, — такие как индустриализация, победы военного времени, космическая программа, — оставались официально признаваемыми достижениями. Знаком времени стало празднование 50-летия Победы в Великой Отечественной войне, ознаменовавшееся невиданным всплеском ностальгии и завершением грубоватого военного монумента на Поклонной горе, строительство которого Ельцин остановил десять лет назад в бытность свою руководителем МГК. Правительство Ельцина, мэр Лужков и местные коммунисты «провели соперничающие друг с другом торжества, украсив город военными флагами, плакатами и другими атрибутами» [940] .937
Samuels R. J. Machiavelli’s Children: Leaders and Their Legacies in Italy and Japan. Ithaca: Cornell University Press, 2003. Со ссылкой на французского антрополога Клода Леви-Стросса.
938
В годы правления Ельцина были переименованы пять московских улиц, названия которых были связаны с Лениным; шесть других названий сохранили. Из 43 советских деятелей, в честь которых были названы улицы, 19 были вычеркнуты навсегда, а 24 сохранились (имена восьми человек исключили частично). См.: Gill G. Changing Symbols: The Renovations of Moscow Place Names // Russian Review. № 64 (July 2005). Р. 480–503.
939
Во время первого официального визита Ельцина во Францию в феврале 1992 года он выступал в Версале и попросил пригласить потомков русских эмигрантов, многие из которых принадлежали к высшему парижскому обществу. Несколько минут он произносил заготовленный текст, а потом обратился непосредственно к русским, пригласил их приезжать на родину и поблагодарил Францию за то, что она дала приют его соотечественникам. «Это был момент фантазии, — вспоминает одна из участниц этой встречи. — Протокол бросили, гости обнимали Ельцина и членов московской делегации». См.: Элен Каррер д’Энкоссе, интервью с автором, 11 сентября 2007.
940
Forest B., Johnson J. Unraveling the Threads of History: Soviet-Era Monuments and Post-Soviet National Identity in Moscow // Annals of the Association of American Geographers. № 92 (September 2002). Р. 532.
Хотя Ельцин приветствовал и проводил перемены во многих институтах государственной власти, его страх утратить контроль привел к торможению или даже приостановке перемен в некоторых сферах. Это заставило его выступить против искоренения кодексов и законов коммунистической эпохи, считавшихся действующими до официальной отмены. Разрушить советскую юридическую систему, отказаться быть правопреемником СССР, по его оценкам, означало бы возникновение «стольких вопросов, такой „головной боли“, к которой в то сложное время мы были явно не готовы» [941] .
941
Ельцин Б. Президентский марафон. С. 196. В качестве одного из практических препятствий он упоминает расхождение во мнениях по вопросу возврата давно национализированной собственности.
Именно поэтому Ельцин не устранил КГБ, орудие принуждения КПСС, хотя вполне мог сделать это в 1991–1992 годах. Это было неожиданным поворотом событий. Хотя у Ельцина до 1987 года были личные товарищеские отношения с некоторыми офицерами КГБ, в бытность свою оппозиционером у него появились основания не доверять этой организации. В 1989 году Ельцин был одним из нескольких депутатов, не поддержавших в Верховном Совете СССР кандидатуру Владимира Крючкова, и, как рассказывал один из его добровольных помощников, у него развилась «шпиономания», «в каждом новом человеке ему виделся стукач из КГБ». Когда его спрашивали об очередном желающем стать его помощником, он постукивал двумя пальцами по плечу — так в Советском Союзе предупреждали о подслушивании [942] . Ельцин знал об участии КГБ и Крючкова в путче 1991 года — и по личному опыту, и от пяти различных комиссий, расследовавших те события, одну из которых, возглавляемую Сергеем Степашиным, Ельцин назначил лично.
942
Мезенцев В. Окруженцы // Рабочая трибуна. 1995. 29 марта. Ч. 4. При голосовании по кандидатуре Крючкова, которое проходило в июле 1989 года, 29 депутатов воздержались, шесть проголосовали против.
Комиссии доложили о своей работе, но Ельцин, казалось, утратил желание перетряхнуть эту организацию сверху донизу. Как сухо пишет в мемуарах Вадим Бакатин, последний председатель советского КГБ, люди Ельцина хотели всего лишь «поменять вывеску с „КГБ СССР“ на „КГБ РСФСР“» [943] . Это утверждение нельзя считать полностью справедливым, поскольку Ельцин согласился с решением закрыть Пятое главное управление, которое имело сеть тайных осведомителей и вело охоту за диссидентами, и постановил ограничить обязанности комитета контрразведкой и государственной безопасностью. После эксперимента с подчинением ведомства Министерству внутренних дел в 1992 году было создано Министерство безопасности, в 1993 году — Федеральная служба контрразведки (ФСК), а в 1995 году — Федеральная служба безопасности (ФСБ). В результате ельцинской реформы ведомства независимость получили службы, занимавшиеся внешней разведкой, охраной границ, безопасностью руководителей государства и правительственной связью. Все эти службы находились на коротком политическом поводке; Ельцин следил за ними и получал отчеты по дискретным каналам.
943
Бакатин В. Избавление от КГБ. С. 120. См. также: Waller J. M. Russia: Death and Resurrection of the KGB // Demokratizatsiya/Democratization. № 12 (Summer 2004). Р. 333–355.
Но кардинальной реформы вроде той, что положила конец СГБ в Чехословакии и Штази в Восточной Германии, в России не произошло. В стране были люди, которые хотели пойти этим путем. Осенью 1991 года Гавриил Попов просил Ельцина сделать его председателем КГБ. По словам Геннадия Бурбулиса, Попов хотел «выкорчевать» эту организацию — вскрыть ее снизу доверху, сделать ее секреты достоянием гласности, держать ее остатки под строгим, многосторонним гражданским контролем. Ельцин не согласился. Бурбулису он сказал, что КПСС была мозгом страны, а КГБ — ее позвоночником: «И вот разрушать спинной мозг после того, как опустела голова, — ему явно очень не хотелось» [944] . Ельцин сохранил позвоночник целым из страха перед множеством угроз — угроз политической стабильности, демократии, национальному единству и сохранению российского оружия массового уничтожения [945] .
944
Геннадий Бурбулис, третье интервью, проведенное Евгенией Альбац, 31 августа 2001.
945
Эти страхи были небеспочвенными. Одна из трудностей в определении новых обязанностей бывшего КГБ заключалась в том, что «многие функции и структуры этой организации были необходимы для сохранения демократического общества». Waller J. M. Russia: Death and Resurrection. Р. 347.