Ельцин

Вторым источником вдохновения Ельцина, как это ни странно, было монархическое наследие России. Идея о том, что Ельцин является реинкарнацией царя, была распространенным мотивом в дискурсе 1990-х годов (в свое время так было и со Сталиным) [1193] . Горбачев, как мы уже упоминали, приписывал своему сопернику способность «вести себя как царь» и прекрасно понимал, что самому ему это не дано. Некоторые историки неодобрительно называют Ельцина «царем Борисом» и «избранным монархом», окруженным придворными и лакеями [1194] . Отдельные сторонники Ельцина в то время активно использовали роялистскую терминологию. Главным популяризатором этой идеи был губернатор-реформист, руководитель Нижнего Новгорода Борис Немцов, во время второго президентского срока Ельцина уже работавший в Москве. Он обрисовывает царственный образ президента широкими мазками:

1193

В 1930-х годах Сталин говорил родственнику о том, что русским «нужен царь, которому они могут поклоняться и ради которого могут жить и работать». Он сравнивал себя с Петром I, Александром I, Николаем I и персидскими шахами. Его родная Грузия на протяжении нескольких веков была частью Персидской империи. Sebag S. Montefiore, Stalin: The Court of the Red Tsar. N. Y.: Random House, 2003. Р. 177.

1194

Reddaway P., Glinski D. The Tragedy of Russia’s Reforms: Market Bolshevism against Democracy. Washington, D. C.: U. S. Institute of Peace, 2001; Shevtsova L. Yeltsin’s Russia: Myths and Reality. Washington, D. C.: Carnegie Endowment for International Peace, 1999.

«Ельцин — настоящий русский царь. Вот и все, со всеми плюсами и минусами. С бесшабашностью, с загулами, с решительностью и отвагой, иногда с робостью — хотя редко. В отличие от „злых“ русских царей Ельцин — „добрый“ русский царь. И незлопамятный совсем. Все-таки его комплекция играет роль: такой огромный мужик, уральский.

Конечно, вокруг него всякие интриги плетутся, и очень многие люди пытаются использовать его, использовать свою приближенность, чтобы что-то на этом заработать. Но сам он — бескорыстный человек, я в этом уверен.

Барин, конечно. Но не такой, который любит в роскоши купаться. Думаю, роскошь его вообще мало интересует. Он — царь, он чувствует прежде всего свою ответственность за то, что происходит. Сильно переживает, хотя и очень по-своему, все, что происходит со страной».

Немцов вспоминает ельцинские эскапады в августе 1991 года, за которыми он наблюдал с площади перед Белым домом: «Залез на танк, все ему честь отдают, у всех мурашки по телу — вот какой царь, президент, ничего не боится…» Дальше он рассказывает о поездке Ельцина в Нижний Новгород в начале 1992 года, когда сам Немцов был президентским представителем. Они с мэром города «были… в полном трансе», когда Ельцин устроил разнос директору завода за несъедобную пищу в заводской столовой, а потом велел Немцову уволить директора магазина за завышенные цены на масло — несмотря на то, что со 2 января государство отказалось от контроля над ценами. «Все это очень напоминало действия царя. Который наводит порядок, посещая свою вотчину» [1195] .

1195

Немцов Б. Провинциал. М.: ВАГРИУС, 1997. С. 81–82. Инцидент в Нижнем Новгороде подробно описан в книге: Freeland C. Sale of the Century: Russia’s Wild Ride from Communism to Capitalism. Toronto: Doubleday, 2000. Р. 38–40.

В своих умозаключениях Немцов довольно небрежно обошелся с историей — ни один царь не рождался в крестьянском доме или на Урале. Хотя подобные высказывания не могут претендовать на статус серьезной теории, они вполне соответствуют каноническим темам российской политической культуры, в частности гармонируют с вечным образом лидера нации как отца — сурового, но родного. Став президентом, Ельцин в некотором смысле принял на себя эту роль. Как «настоящий русский царь», он присвоил себе право, когда этого требовали государственные интересы и справедливость, пренебрегать установленными правилами (милуя провинившихся), бюрократическими формальностями (обходя командные цепочки) и прецедентами (отменяя собственные указы). С рядовыми гражданами и чиновниками среднего уровня он держался по-королевски — прямая осанка, высоко поднятый подбородок, скупые жесты, повелительный тон [1196] .

1196

Таковы особенности королевской осанки, описанные в: Ludwig A. M. King of the Mountain: The Nature of Political Leadership. Lexington: University Press of Kentucky, 2002. Р. 179–180.

Отношение Ельцина к имиджу президента-царя было двойственным. Он открыто говорил о своем восхищении Петром I и несколько раз публично называл себя Борисом I [1197] . Порой это слово беспечно использовалось в семейном кругу [1198] . Во время государственного визита в Швецию Ельцин посетовал королю Карлу-Густаву на слишком большую продолжительность дворцового банкета, включавшего в себя смену семи блюд. «Король отвечает: „Ну, понимаете, господин президент, вот есть такой ритуал, он соблюдается с XIII века“. А Ельцин ему в ответ: „Слушай, ну ты король, а я царь, и мы с тобой не можем такой вопрос решить?“ Карл-Густав попросил официантов ускорить банкет» [1199] . Порой Ельцин прибегал к образу царя, отчитывая подчиненных. Однажды он закончил выговор непокорному пресс-секретарю такими словами: «Идите и делайте, что вам царь велел» [1200] . И он сам, и его сотрудники не раз использовали выражение «не царское дело», имея в виду мелкие проблемы, не требующие личного внимания главы государства.

1197

Называя себя Борисом I, он забывал про Бориса Годунова, жизнь которого описывается в трагедии Александра Пушкина и опере Модеста Мусоргского. Годунов правил с 1598 по 1605 год, в период Смутного времени, накануне прихода к власти династии Романовых.

1198

Внучка Ельцина Екатерина рассказывала в конце 1990-х годов, что, когда она обратилась к деду с просьбой избавить ее от телохранителя, который сопровождал ее в университет, «царь решил проблему на свой лад» и приказал убрать телохранителя. Сенсационное интервью российской принцессы // Московский комсомолец. 1998. 9 января. Эта статья впервые была опубликована в «Пари матч» в декабре 1997 года.

1199

Борис Немцов, первое интервью с автором, 17 октября 2000. Стокгольмский инцидент произошел 2 декабря 1997 года, во время второго президентского срока Ельцина.

1200

Павел Вощанов, интервью с автором, 15 июня 2000. Этот случай произошел в феврале 1992 года, накануне отставки Вощанова (он осмелился оспорить кадровое решение Ельцина).

В конечном счете Ельцин все-таки признавал, что в условиях частичной демократизации России не слишком мудро говорить о монархии буквально. Он знал, что гибкость монархической легенды была большим благом и также ее главной проблемой. Избранный монарх — это оксюморон. Король выбирается по наследственному принципу, из королевской семьи, его готовят к трону с рождения, и он занимает престол до самой смерти. Ельцин был избран народом на конкретный срок и осознавал, что ему придется оставить свой пост. Беседуя со мной на эту тему, он говорил, что невозможно совместить царскую власть с демократией: «Ну как в демократическом обществе… царь может руководить? Есть какие-то демократические институты, через которые надо действовать» [1201] . Когда сподвижники начинали слишком сильно давить на него по поводу той или иной деликатной проблемы, он подчас отмахивался от них: «Вы что думаете, я — царь?»

1201

Борис Ельцин, третье интервью с автором, 12 сентября 2002.

Третьим образцом, которым руководствовался Ельцин в управлении посткоммунистическим государством, было недавнее национальное прошлое России, ее советский период, и личное прошлое самого Ельцина. В его президентской деятельности отчетливо ощущались отблески его опыта работы партийным начальником в Свердловске и в Москве.

Как давний первый секретарь в провинции и в столице, Ельцин, став президентом, считал себя вправе вмешиваться в любое дело. Александр Лившиц, некоторое время бывший его экономическим советником, свидетельствует, что Ельцин обладал «менталитетом первого секретаря обкома», что выражалось в его уверенности, что его «право и обязанность [состоит в том, чтобы] принимать решения по срочным вопросам сразу и на месте» [1202] . Как и в советские времена, наиболее значимыми были те приказы, которые отдавались в устной форме. Опытнейший Виктор Черномырдин это отлично понимал: «Устные задания, которые получал премьер [от Ельцина]… выполнялись неукоснительно, чего нельзя сказать об указах или даже письменных поручениях Президента. То есть слова, сказанные с глазу на глаз, по аппаратной значимости перевешивали бумаги» [1203] . И в Свердловском обкоме, и в Московском горкоме Ельцин не вникал в мелочи решений, в технические вопросы управления и юридические тонкости — этими вопросами занимались специалисты. Он «понимал ограниченность своих знаний», — говорил Егор Гайдар [1204] . «Он „схватывает“ вопрос на лету… Он чувствует проблемы, а не основывается на их длительном и детальном изучении» — так отзывался о Ельцине Борис Федоров, который в первый срок его президентства занимал несколько важных постов в сфере экономики [1205] . Как истинный партийный секретарь, Ельцин хотел, чтобы дверь его кремлевского кабинета была открыта для просителей, и не фильтровал поток информации и советов. Еще раз процитирую Лившица: «Для Ельцина говорить людям, которые обращаются к нему, что ему надо посоветоваться с Лившицем или с [Георгием] Сатаровым [еще один его кремлевский помощник], было бы равносильно признанию того, что он не имеет власти, а этого он никогда не мог признавать» [1206] .

1202

Александр Лившиц, интервью с автором, 19 января 2001.

1203

Батурин Ю. М. и др. Эпоха Ельцина: очерки политической истории. М.: ВАГРИУС, 2001. С. 424.

1204

Егор Гайдар, второе интервью с автором, 31 января 2002.

1205

Федоров Б. Десять безумных лет. М.: Совершенно секретно, 1999. С. 131.

1206

Интервью А. Лившица.

Партийного секретаря Ельцин напоминал и в кадровой политике, находившейся всецело под его контролем [1207] . Незаменимых в его команде не было; он мог отстранить любого, если подозревал его в связях со своими противниками, считал, что тот недостаточно работает, просто не испытывал к нему симпатии или хотел перетасовать свою команду. Уволенный чиновник, как правило, не мог рассчитывать на аудиенцию, где ему бы объяснили причины немилости. Тот, кому Ельцин сообщал плохие новости по телефону и желал удачи, мог считать, что ему повезло; еще большей удачей было предложение новой должности [1208] . Во время первого президентского срока вице-премьеры держались на своем посту в среднем 16 месяцев, а рядовые члены Совета министров — 23. К началу избирательной кампании 1996 года у Ельцина работал уже седьмой министр финансов, шестой министр экономики и торговли, пятый министр регионального развития и четвертые министры сельского хозяйства и энергетики. В сфере национальной безопасности в первый срок у Ельцина был единственный министр обороны и два министра иностранных дел, зато на посту председателя Совета безопасности побывали трое, службу государственной безопасности возглавляли по очереди четверо, и четыре человека успели поработать министром внутренних дел [1209] .

1207

Кремль контролировал более 30 тысяч постов в исполнительной власти. (Jensen D. N. How Russia Is Ruled — 1998 // Demokratizatsiya/Democratization. № 7 (Summer 1999). С. 349.) Но Ельцин уделял внимание лишь нескольким сотням.

1208

Ельцин обеспечил «золотыми парашютами» только тех, кто был к нему близок. В 1993 году он назначил Юрия Петрова руководителем новой Государственной инвестиционной корпорации, располагающей несколькими сотнями миллионов долларов капитала. Когда Виктор Илюшин в 1996 году ушел с должности первого помощника, он назначил его вице-премьером, а затем его выбрали вице-президентом Газпрома. Впрочем, большинство уволившихся быстро и легко находили себе места в новом частном секторе. Как сказал входивший в группу Коржакова Олег Сосковец, с которым Ельцин разорвал отношения в 1996 году, «в современной России можно не только на государственной службе применять свои знания. Тебе дают этим заниматься, слава богу». Интервью с автором, 31 марта 2004.

1209

Имена должностных лиц см.:В это число не входят новый министр обороны и новый директор ФСБ, которые были назначены в конце июня 1996 года.

Ельцин, как и многие тогдашние партократы, для собственной выгоды использовал знаки вежливости и мелкие услуги. Он делал это не только для того, чтобы укрепить в подчиненных преданность, как это было принято в советские времена, но и с целью заделать трещины, появившиеся в системе государственного управления после перестройки. Во время конфликта с Русланом Хасбулатовым и Верховным Советом он искусно разыграл эту карту, особенно в отношении тех, кто раньше был связан с коммунистическим истеблишментом:

«Имея огромный номенклатурный опыт, Ельцин понял, что если бывших коммунистов, даже из числа его яростных противников, деликатно, „ласково“ приближать к президентскому креслу, то их коммунистический радикализм улетучится как дым. Помимо „политических пряников“, Ельцин умело, порой цинично использовал и чисто бытовые подачки — престижная должность, квартира, дача, медицинское обслуживание в ЦКБ, машина. За политическую лояльность он мог позволить и простить многое, особенно региональным лидерам. Немало лидеров оппозиции, оппозиционных депутатов испытали на себе это искушение и в нужный момент оказались в числе „клиентов“ Президента» [1210] .

1210

Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 339.

Сначала у Съезда народных депутатов имелся собственный аппарат обеспечения своих членов, такой же, как у службы премьер-министра и судейского корпуса. В ноябре 1993 года, через месяц после победы над непокорными парламентариями, Ельцин объединил под одной крышей все подразделения обслуживания федерального правительства, создав Управление делами Президента, где работало более 30 тысяч человек. Четвертое главное управление при Минздраве СССР, которое Ельцин, будучи в оппозиции, так часто критиковал, находилось под контролем исполнительной власти с 1991 года, переименованное в Медицинский центр при Правительстве РФ. В 1993-м центр был превращен в Главное медицинское управление Управделами [1211] . На должность управляющего делами Ельцин подобрал Павла Бородина, мэра Якутска, протеже Александра Коржакова. Он получил президентский наказ «хорошо кормить администрацию и правительство» [1212] . С момента назначения Бородина, по сведениям от Бориса Федорова, бывшего в 1993 году министром финансов, бюджетные требования нового управления «стали расти в геометрической прогрессии» [1213] . Кремлевский интендант проявил исключительную изобретательность в деле частичного перевода своего ведомства на рыночные рельсы — в первую очередь, для финансирования специальных проектов, таких как реконструкция Кремля, хотя многие подозревали, что средства идут и на обогащение чиновников. Управделами не просто распоряжалось наследством советского времени (офисные и жилые здания, ЦКБ и другие клиники, гостиницы, фермы, строительные организации и ателье), но занималось еще и платным медицинским обслуживанием, банковским делом, коммерческой недвижимостью и даже экспортом нефти [1214] . По поручению Ельцина Бородин распределял блага — кабинеты, квартиры и дачи, путевки, направления на госпитализацию и даже книги и мобильные телефоны — среди чиновников, законодателей и судей.

1211

Союзники Ельцина по демократической оппозиции советскому режиму критиковали захват Четвертого главного управления. См.: Памфилова Э. Грустно и странно // Год после августа: горечь и выбор / Под ред. Ю. Буртина, Э. Молчанова. М.: Литература и политика, 1992. С. 188–189.

1212

Цит. по: Goryaev I. The Best of the Empires, Or Crafty Devil of a Manager //Бородин, бывший партийный аппаратчик, познакомился с Коржаковым, когда в 1990–1991 годах работал депутатом российского съезда. Весной 1993 года Бородина назначили заместителем начальника Главного социально-производственного управления. До 1991 года Совет министров СССР и ЦК КПСС имели отдельные управления делами. Управляющий делами ЦК Николай Кручина после августовского путча 1991 года покончил с собой. Президентский эквивалент после этого был отделен от правительственного, и съезд депутатов имел собственное отделение по социальному обеспечению.

1213

Борис Федоров, интервью с автором, 22 сентября 2001.

1214

Об участии в нефтяной торговле см.: Альбац Е. Власть тайно создает свою теневую экономику // Известия. 1995. 1 февраля. Утверждается, что после того, как Министерство экономики отклонило как завышенное и неприемлемое для Госдумы требование Бородина о выделении средств для оплаты реставрации Большого Кремлевского дворца, он попросил выделить ему квоту на экспорт нефти. Неназванный сотрудник министерства вспоминает: «Приходит Пал Палыч и говорит: „Ну тогда дай мне пять миллионов тонн нефти“. Я согласился — куда денешься!» Цит. по: Гликин М. Они в своих коридорах // Общая газета. 2001. 8 февраля. Позже квота была увеличена до 8 млн тонн. Эта нефть в конце 1990-х годов могла быть продана почти за 1 млрд долларов, часть из которых пошла бы российским производителям, часть на налоги, а часть, несомненно, посредникам.