Ельцин

Кто же поддерживал Ельцина к тому моменту, когда локомотив избирательной кампании 1996 года тронулся в путь? Опросы общественного мнения, проведенные в 1995 году, показали, что болельщиков у него почти не осталось, и лишь 5 % граждан высказывали твердую решимость голосовать за Ельцина, если он решит баллотироваться [1301] . Наблюдатели часто говорили, что у него нет никаких шансов на успех, и предсказывали победу Геннадия Зюганова и КПРФ. Доминирующая в то время позиция отразилась в февральском заявлении Егора Гайдара: «Какие возможные коалиции тут ни придумывай, трудно представить, чтобы президент победил» [1302] . Но опросы также показывали, что значительная часть электората пребывает в нерешительности и почти 40 % россиян относится к Ельцину амбивалентно: они разочаровались в нем, но не были настроены сильно против, надеялись на то, что в будущем он сможет работать лучше, или просто предпочитали его возможной альтернативе, из всех зол выбирая наименьшее. Такие результаты и двухэтапный формат голосования оставляли возможность того, что в процессе предвыборной кампании Ельцину все же удастся перетянуть на свою сторону достаточную для избрания часть граждан [1303] .

1301

По опросу ВЦИОМ, проведенному в сентябре 1994 года, 15 % граждан заявили, что проголосовали бы за Ельцина, если бы выборы состоялись завтра. Это количество сократилось до 6 % в марте 1995 года. Опрос, проведенный той же организацией в октябре 1994 года, показал, что лишь 3 % полностью доверяют Ельцину, что было меньше показателей шести других политиков. См.: Мороз О. 1996: Как Зюганов не стал президентом. М.: Радуга, 2006. С. 10–11.

1302

Hockstader L. Yeltsin, Communist Zyuganov Launch Presidential Bids // The Washington Post. 1996. February 16. Российские СМИ 22 января сообщили, что Гайдар советовал президенту не баллотироваться и говорил, что любое участие Ельцина в выборах «самоубийственно» и будет «лучшим подарком для коммунистов». 2 февраля Ельцин написал ему письмо, в котором призывал руководствоваться «не эмоциями, а интересами России». Цит. по: Гайдар Е. Дни поражений и побед. М.: ВАГРИУС, 1996. С. 357–358.

1303

Самые тщательные опросы, отслеживающие изменения поддержки Ельцина, проводились ВЦИОМом, но с апреля 1994 по март 1996 года подобных исследований не организовывалось. Похоже, что к концу 1995 года ситуация мало изменилась, поэтому мы можем считать репрезентативными данные, полученные в апреле 1994 года. В то время безусловно поддерживали Ельцина менее 4 % граждан, а еще 4 % поддерживали его, «пока он является лидером демократических сил». 31 % избирателей были настроены против него, хотя и в разной степени. 42 % избирателей занимали двойственную позицию. В марте 1996 года количество явных сторонников Ельцина по той же оценке составляло всего 12 %, 41 % выступали против, а количество неопределившихся граждан составляло 38 %. См.: Левада Ю. А. и др. Общественное мнение-1999. М.: Всероссийский центр изучения общественного мнения, 2000. С. 100–101.

Окончательное решение баллотироваться на второй срок Ельцин принял в конце декабря 1995 года, в тот момент, когда его политические попутчики потерпели поражение на парламентских выборах, а сам он только что перенес третий инфаркт за полгода. Наина Иосифовна и дочери начинали плакать от одной только мысли о возможности его повторного выдвижения. Врачи говорили, что тяжелейший избирательный марафон может убить его или сократить ему жизнь и превратить в инвалида [1304] . Но Ельцин и на этот раз пренебрег мнением родных и медиков.

1304

Интервью автора с членами семьи, прямо и убедительно свидетельствующие против утверждений Коржакова (См.: Коржаков А. Борис Ельцин. С. 316–317) о том, что семья вынудила Ельцина баллотироваться, чтобы сохранить привычный образ жизни. В «Президентском марафоне» (М.: АСТ, 2000. С. 23) Борис Ельцин отмечает, что Наина Иосифовна была против такого решения.

Его мотивы, как всегда, были путаными. С политической точки зрения, его главным врагом стали столь неприятные ему неокоммунисты; именно они получали в руки все козыри в случае, если он не сможет встать и сразиться с ними. «Мысль о том, что я… буду способствовать приходу к власти коммунистов, показалась нестерпимой», — написал он в мемуарах [1305] . В личном плане из-за того, что шансы его оценивались столь неоптимистично, брошенный ему вызов казался особенно достойным. Когда после Нового года Ельцин собрал сотрудников, чтобы сообщить им о своем решении, он отказался принять сообщения о том, что приглашенные Кремлем социологи сочли его популярность чрезвычайно низкой: «Вот, пичкают меня социологией, а я лучше вас знаю всю социологию сам» [1306] . Его автопортрет в посвященных этому периоду мемуарах можно было бы назвать «Король Лир возвращается». «Я стоял перед жизнью, продуваемый всеми ветрами, сквозняками, — писал он, — стоял и почти падал от порывов ветра». Крепкий организм подвел его; власть ускользала из рук, близкие друзья разочаровывали, и народ, казалось бы, не мог простить ему шоковой терапии и войны в Чечне. «Казалось бы, все проиграно. В такие моменты приходит прозрение. И вот с ясной головой я сказал себе: если иду на выборы — выигрываю их, вне всяких сомнений. Это я знаю точно! Несмотря на все прогнозы, несмотря на рейтинги… Вероятно, выручила моя всегдашняя страсть, воля к сопротивлению» [1307] . Егор Гайдар в своих мемуарах использовал такое сравнение: «Такое ощущение, что наш Илья Муромец наконец встряхнулся» [1308] .

1305

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 25.

1306

Марк Урнов, интервью с автором, 26 мая 2000.

1307

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 24–25.

1308

Гайдар Е. Дни поражений и побед. С. 362.

15 февраля Ельцин вылетел из московского аэропорта Внуково на Урал, чтобы в родных пенатах сделать официальное заявление о своем участии в кампании. В аэропорту его провожали помощники и министры. «Он обвел всех провожавших его чиновников знаменитым ельцинским взглядом и задушевно спросил: „Что скажете, может, мне не стоит ввязываться в это дело?“ В ответ, конечно, прозвучал дружный хор голосов: „Ну что вы, Борис Николаевич, как же так? Обязательно надо!“ — „Раз надо — значит, надо!“ — сказал он» [1309] . В Екатеринбурге он выступал все в том же Дворце молодежи, где 15 лет назад, будучи первым секретарем Свердловского обкома, отвечал на вопросы студентов. В своей речи он, преодолевая ларингит, представил себя политиком, готовым учиться на собственных ошибках, но не пытаться повернуть время вспять: «Я за реформы, но не любой ценой. Я за коррекцию курса, но не за возврат назад. Я за то, чтобы основами российской политики были не утопия и догмы, а практическая польза». Он заверил слушателей, что понимает их чувства и разделяет беспокойство людей относительно пути, которым страна идет с 1991 года, но тут же осудил реакционеров, отвергающих такой курс. «Мы, — сказал он, — сильнее тех, кто все эти годы вставлял палки в колеса, мешал нашему движению к великой, свободной России, к достойной жизни всех россиян. Мы сильнее собственных разочарований и сомнений. Мы устали, но мы вместе, и мы победим!» [1310]

1309

Куликов А. Тяжелые звезды. М.: Война и мир, 2002. С. 389.

1310

От Ельцина к… Ельцину: президентская гонка-96 / Под ред. Л. Н. Доброхотова. М.: Терра, 1997. С. 94.

Понятие «мы» в данном контексте было категорией открытой. 15 января Ельцин назначил руководителем штаба по переизбранию влиятельного первого вице-премьера, друга Александра Коржакова, Олега Сосковца. За прошлый год Ельцин несколько раз говорил ему о том, что он может со временем стать его преемником. Поскольку Сосковец занимал высокий пост в Москве, к этим разговорам относились более серьезно, чем к авансам, сделанным в адрес Бориса Немцова в Нижнем Новгороде в 1994 году. Такое назначение Ельцин рассматривал как пробную попытку: «Я рассуждал так: если у Олега Николаевича есть политические амбиции, пусть он их проявит. Пусть покажет, какой он политик, какой политической волей обладает. А там посмотрим…» [1311] Нагружать начинающуюся кампанию дополнительными целями не стоило, и Ельцин скоро пожалел о своем решении. Сбор необходимых для выдвижения кандидата подписей (по закону о выборах президента, принятому в 1995 году, необходим был 1 млн подписей) чуть не провалился. Чиновники заставляли железнодорожников и металлургов подписывать документы под угрозой невыплаты зарплаты, а некоторых губернаторов обязали собирать подписи по квотам.

1311

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 26. Во время моего интервью с ним, 31 марта 2004, Сосковец сказал лишь, что они с Ельциным несколько раз говорили о преемнике. Но Коржаков, интервью с автором, 28 января 2002, и Андраник Мигранян, интервью, 8 июня 2000, отлично запомнили, что в их присутствии Ельцин не раз говорил, что хотел бы, чтобы после него президентом стал Сосковец.

Около 1 февраля Ельцин попросил свою дочь Татьяну Дьяченко, которой на тот момент было 36 лет, присутствовать на совещаниях группы Сосковца. Это был первый случай, когда она смогла по-настоящему поучаствовать в политике — прежде она только расшифровывала записи выступлений отца и участвовала в предвыборной агитации. Татьяна была умной и решительной, как и ее отец, но в то же время спокойной и непритязательной, как мать. В закрытом институте, где она проработала десять лет и в конце 1980-х годов отказалась вступать в КПСС (Татьяна сказала, что плохо разбирается в политике и считает себя «недостойной»), она чувствовала, что не может в полной мере реализовать свои способности. Не нравилась ей и работа в банке в 1994–1995 годах. «Вообще у меня характер такой, что я зачем-то сама себе завышаю требования. И мне кажется, что всякий раз я не дотягиваю до планки» [1312] . На этот раз Татьяна охотно согласилась выполнить просьбу отца.

1312

Дьяченко Т. Если бы папа не стал президентом… // Огонек, 2000. 23 октября.

Вскоре она стала говорить Ельцину, что что-то не в порядке в работе группы Сосковца [1313] . Но поначалу ее усилия не имели последствий. Как раз в то время потребность Ельцина воссоединиться с электоратом совпала с процессом установления отношений с представителями элиты. Ему нужно было во что бы то ни стало оформить полномочия эффективного предвыборного штаба и в то же время задобрить других публичных политиков. Новые действующие лица в посткоммунистической политике — ведущие представители делового класса, которые начали делать колоссальные состояния в условиях рыночной экономики, — придали этим задачам новое измерение.

1313

Коржаков в своей книге (см.: Коржаков А. Борис Ельцин. С. 323) замечает, что ей «тон Сосковца не понравился». Если бы она больше знала о партийной работе отца, пишет он, то поняла бы, что «стиль Сосковца еще только приближался к раннему ельцинскому».

Российским магнатам 1990-х годов по большей части было от 30 до 50 лет. При советской власти они были никем и за год до ельцинского переизбрания по сути занимались финансовой деятельностью, зарабатывая деньги на валютных спекуляциях, арбитраже, управлении правительственными депозитами и покупке гособлигаций. 31 августа 1995 года состоялась первая встреча Ельцина с группой этих людей, посвященная резервным требованиям и другим банковским проблемам. Президент заговорил о том, что банки могут участвовать в политике. «Российские банкиры, — сказал он, — принимают участие в политической жизни страны… Банки, как и вся Россия, сейчас учатся демократии» [1314] . Залоговые аукционы, которые прошли в ноябре — декабре 1995 года, позволили наиболее заметным «олигархам», как их стали называть, превратиться в капитанов промышленности. Данная приватизационная схема, задуманная Владимиром Потаниным из ОНЭКСИМ Банка, была поддержана не только Анатолием Чубайсом, но и кремлевскими державниками вроде Сосковца, который и получил у Ельцина добро на ее осуществление [1315] . За жалкие гроши Потанин приобрел «Норильский никель», крупнейшее в мире предприятие по производству палладия и никеля. Он, Михаил Ходорковский из «МЕНАТЕПа» и Борис Березовский завладели нефтяными компаниями «Сиданко», «Юкос» и Сибнефть. Двум олигархам, занявшимся средствами массовой информации, предстояло сыграть видную роль в кампании 1996 года; это были Владимир Гусинский из Мост-Банка, юридический владелец телеканала НТВ, и его соперник Березовский, который с 1994 года фактически финансировал канал ОРТ (прежде называвшийся «Останкино»). Отношения между Гусинским и Березовским всегда были сложными, но в 1996 году они решили на время забыть о разногласиях, чтобы защитить свои доходы.

1314

Савватеева И. Борис Ельцин предложил российским банкам сотрудничество // Известия. 1995. 1 сентября.

1315

И сам Сосковец (интервью), и Чубайс, второе интервью с автором, 30 марта 2004, подчеркивали роль, которую Сосковец сыграл в получении от Ельцина одобрения решения. Потанин, интервью с автором, 25 сентября 2001, говорил, что Ельцин не интересовался процессом залоговых аукционов. «[Он считал, что] это точно не царское дело, это очень грязное дело. Они чего-то делят там — ну, я им разрешил работать, пусть они там сами разберутся».

Единственным представителем бизнеса в штабе Сосковца был гиперактивный Березовский. Он больше своих коллег стремился завоевать статус и влияние в политической среде, для чего приобрел престижную «Независимую газету», развлекательный телеканал ТВ-6 и треть акций издательства «Огонек». Он часто предлагал свои советы Сосковцу и Коржакову — и когда его просили, и по личной инициативе — и всячески старался продвинуть свои идеи. Березовский познакомился с Ельциным в ноябре — декабре 1993 года, когда он и Владимир Каданников вызвались выступить в качестве финансовых гарантов публикации в издательстве «Огонек» российского издания второго тома ельцинских мемуаров, за который Ельцину был выплачен аванс в сумме 10 % авторских отчислений от предполагаемого объема внутрироссийских продаж. Березовский впервые пожал руку президенту, когда приехал к нему подписывать договор (иностранными правами, которые принесли гонорары в четыре или пять раз больше, распоряжался британский литературный агент Эндрю Нюрнберг). В 1994 году Березовский стал первым бизнесменом, принятым в Президентский клуб [1316] . Он знал и Татьяну Дьяченко, хотя пока что не ближе, чем ее отца. Коржаков в 1997 году напишет в своих мемуарах, что в 1994 или 1995 году Березовский подарил ей две машины: российскую «Ниву» и «шевроле-блейзер». Это заявление не соответствует действительности: и Дьяченко, и Березовский его опровергают [1317] . Однако они были знакомы, и у них нашелся общий друг, Валентин Юмашев, который готовил оба тома мемуаров Ельцина к печати. Юмашев был заместителем главного редактора журнала «Огонек» с 1991 по 1995 год, а в 1995–1996 годах — генеральным директором компании «Огонек» [1318] .

1316

О контракте на книгу и спонсорстве в клубе впервые рассказал в своих мемуарах Коржаков; эти факты также подтвердил в общих чертах Березовский в интервью со мной, 8 марта 2002.

1317

О машинах говорилось в книге: Коржаков А. Борис Ельцин. С. 284. Некоторые детали из одного интервью с Коржаковым приводятся в книге: Klebnikov P. Godfather of the Kremlin: Boris Berezovsky and the Looting of Russia. N. Y.: Harcourt, 2000. С. 201. В интервью со мной Березовский отрицал то, что дарил такие подарки. Татьяна во втором интервью, 11 сентября 2006, твердо заявила, что никогда не получала от него упомянутых подарков: «Ниву» она купила сама в 1992 году еще до знакомства с Березовским, а «блейзера» у нее никогда не было.

1318

Другими партнерами в «Огоньке» были Олег Бойко и Александр Смоленский.

Березовскому хватило нескольких встреч с группой Сосковца, чтобы понять, что в избирательном штабе не все гладко. Со 2 по 5 февраля он и 70 других российских капиталистов и чиновников присутствовали на Всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе, где всем им не понравился вежливый прием, оказанный Геннадию Зюганову, который заметно опережал Ельцина в опросах общественного мнения. По предложению Березовского Виктор Илюшин организовал для Ельцина неофициальную встречу в Кремле с шестью бизнесменами — Березовским, Гусинским, Ходорковским, Потаниным, Александром Смоленским из банка СБС-Агро и Владимиром Виноградовым из Инкомбанка. На встрече присутствовал также Чубайс, который был уполномоченным Ельцина по приватизации вплоть до января, когда после выборов в Госдуму тот отдал его на растерзание. Обед проходил примерно через две недели после давосского форума. По православному календарю была Масленица, поэтому подали традиционное блюдо — блины с разными начинками — и напитки [1319] . Ельцин предполагал, что участники встречи хотят обсудить с ним вопросы финансирования кампании, поскольку «деваться им некуда, все равно будут меня поддерживать», но разговор пошел о безнадежности тех напоминающих о советском прошлом действий, которые предпринимает штаб Сосковца. «Такого жесткого разговора я, конечно, не ожидал», — пишет Ельцин в «Президентском марафоне» [1320] . Гусинский и Чубайс ничего не скрывали. «Борис Николаевич, — сказал Чубайс, — нет рейтинга». Как обычно, услышав неприятные новости, Ельцин погрузился в мрачное молчание. Один из участников встречи, Ходорковский, подумал, что «царь обдумывает: то ли нас отправить на плаху, сразу, всех»; другой, Смоленский, в 2003 году сказал: «Повисла такая звонкая пауза, что слышу ее до сих пор» [1321] . Честные замечания вывели Ельцина из апатии. Переведя дух, он спросил, что ему предлагают. После сорока минут обсуждения он пообещал подумать о том, как встряхнуть кампанию и включить в предвыборный штаб Чубайса и людей из большого бизнеса. Когда все разошлись, Березовский остался, чтобы немного побеседовать с Ельциным наедине [1322] .

1319

Здесь очень важно время. Некоторые утверждают, что встреча состоялась в феврале, другие говорят про начало марта. На самом деле была Масленица, что следует из воспоминаний Смоленского об угощениях, которые они тогда ели. См.: Агафонов С. Масленица 1996 года // Огонек. 2006. 20 марта. По православному календарю в 1996 году Масленица, неделя перед Великим постом, продолжалась с 19 по 25 февраля.

1320

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 30.

1321

Михаил Ходорковский, интервью с автором, 7 июня 2001; Агафонов С. Масленица 1996 года. Хорошее описание приводится в книге: Hoffman D. E. The Oligarchs: Wealth and Power in the New Russia. N. Y.: PublicAffairs, 2002. С. 331–333; см. также: Мороз О. 1996. С. 196–197. Мороз кое в чем поправляет Хоффмана, но ошибается со сроками.

1322

Березовский познакомился с Наиной Ельциной в 1993 году, когда общий друг попросил его устроить благотворительный вечер в пользу детского медицинского центра, которому она покровительствовала. См.: Наина Ельцина, второе интервью с автором, 18 сентября 2007. В интервью с Дэвидом Хоффманом в 2000 году (См.: Hoffman D. E. Oligarchs. Р. 333) Березовский сказал, что попросил Наину Иосифовну организовать ему личную встречу с Ельциным после совещания в Кремле. Он напомнил Ельцину о своей просьбе, и ему удалось несколько минут поговорить с президентом.

Важно понимать, что разговор с олигархами не имел немедленных последствий [1323] . Почти через месяц после кремлевской встречи, 14 марта, помощник президента по политическим делам Георгий Сатаров и группа консультантов направили Ельцину служебную записку, в которой говорилось, что кампания по-прежнему буксует:

[Сосковец] не специалист в публичной политике и избирательных технологиях, и это сразу проявилось. Но это не компенсировалось его возможными достоинствами, на которые Вы, видимо, рассчитывали.

О. Н. Сосковец не проявил организационных способностей: нормальная работа штаба до сих пор не началась. Он не может контактировать с людьми, отличными от него по складу ума, но необходимыми в кампании. Его влияние на руководство регионов обернулось вульгарным и бесплодным администрированием, которое не только компрометирует Президента, но и отталкивает от него возможных сторонников. Те же методы с тем же результатом применяются им и в работе с правительственными ведомствами, представителями СМИ, коммерческих и банковских кругов. Самое странное, что О. Н. Сосковец не смог решить главную задачу: мобилизовать за короткое время необходимые финансовые ресурсы для проведения кампании. В результате безвозвратно потеряно больше месяца.

1323

Некоторые из них, желая преувеличить свое влияние, позже утверждали, что последствия были, и незамедлительно. Березовский, например, говорил Хоффману (См.: Hoffman D. E. Oligarchs. Р. 333), что Ельцин «на следующий же день» реорганизовал свой избирательный штаб. Это ерунда. Реорганизация прошла 19 марта, то есть почти на месяц позже.