Ельцин
Шрифт:
Сатаров предложил Ельцину реорганизовать предвыборный штаб, пока еще есть время [1324] .
Я не сомневаюсь, что Ельцин не провел такой реорганизации в феврале по веской причине: он еще не решил краеугольный вопрос о том, следует ли вообще проводить президентские выборы. Катализатором стала не имеющая обязательной силы резолюция новой Госдумы от 15 марта 1996 года, отменяющая голосование Верховного Совета по Беловежским соглашениям, проведенное 12 декабря 1991 года. Инициированная коммунистами и принятая 250 голосами против 98, резолюция предлагала отменить денонсацию договора об образовании СССР и вернуть юридическую силу советским законам. На «попытку ликвидировать нашу государственность», которая «ставит под сомнение легитимность» существования новой России и ее политической системы, Ельцин отреагировал с негодованием [1325] . За 24 часа группа Коржакова — Сосковца, боявшаяся проиграть коммунистам на предстоящих выборах и почувствовавшая возможность победить в дворцовой борьбе (Коржакову все еще не удавалось убедить Ельцина сделать Сосковца премьер-министром и потенциальным преемником), выступила с предложением отложить президентские выборы до 1998 года, запретить КПРФ и распустить Думу с тем, чтобы два года управлять страной на основе указов главы исполнительной власти. Авторы предложения взяли за основу проект о переносе сроков, который рассматривали московские демократы в 1994–1995 годах, но цели, которые они преследовали, были антидемократическими [1326] .
1324
Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 555–556.
1325
От Ельцина к… Ельцину. С. 170.
1326
Это предложение рассматривалось в течение некоторого времени. 27 февраля Сосковец говорил американскому консультанту по выборам, что одна из его задач заключается в том, чтобы решить,
Сначала идея Ельцину понравилась. Утром 17 марта он приказал помощникам подготовить проект соответствующих директив, а сотрудникам правоохранительных органов — заняться оперативными планами. Но даже в такой ситуации звучали несогласные голоса, и Ельцин не отказался прислушаться к ним. Виктор Илюшин, четверо либеральных помощников Ельцина и Сергей Шахрай заявили в записке, что не могут написать такой указ, поскольку не находят для него юридической основы. Если такой указ будет составлен и подписан, предупреждали они, в России может начаться гражданская война [1327] . Анатолий Куликов, министр внутренних дел, который в 1994–1995 годах командовал внутренними войсками МВД в Чечне, уговорил генерального прокурора Юрия Скуратова и председателя Конституционного суда Владимира Туманова противиться жестким мерам — отчасти потому, что его лучшие войска все еще были втянуты в войну на Северном Кавказе. Они вместе отправились к президенту: «Президент… был мрачен: лицо землистого цвета, неприветлив… Президенту страшно не понравилось, что мы пришли втроем… Ельцин меня прервал: „Министр, я вами недоволен! Указ последует. Идите! Готовьтесь и выполняйте!“» Куликов с двумя офицерами устроили второе совещание в Кремле, в 6 утра в понедельник 18 марта. Настроение у Ельцина было еще хуже, он даже не пожал руки приглашенным, а на столе у президента Куликов увидел неподписанный указ о своем увольнении. Повторив, что Ельцин не имеет ни конституционного, ни морального права на отмену выборов, Куликов добавил, что нет никакой уверенности в том, что армия поддержит президента, и что коммунисты уйдут в подполье как мученики за идею. «Ельцин прерывает меня и говорит: „Это уже мое, а не ваше дело, какой это акт!“» Когда Куликов сел, Ельцин напомнил ему: «Здесь вы находитесь у меня в кабинете!» — и сурово отчитал за то, что он взял на себя смелость говорить от лица других. Но министр стоял на своем. Ельцин наконец-то задумался и согласился, что с коммунистами лучше бороться «поэтапно» [1328] . Президент Клинтон, которого уведомил о происходящем Егор Гайдар, передав сообщение через посла Томаса Пикеринга, написал Ельцину личное письмо, в котором говорил о том, что выборы нужно провести в срок [1329] . Против переноса выборов высказались также Черномырдин и московский мэр Юрий Лужков.
1327
Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 562.
1328
Куликов А. Тяжелые звезды. С. 396–402; Сергей Шахрай, третье интервью с автором, 1 июня 2001.
1329
Talbott S. Russia Hand. Р. 195; Goldgeier J. M., McFaul M. Power and Purpose: U. S. Policy Toward Russia After the Cold War. Washington, D. C.: Brookings, 2003. С. 153.
Но самое большое влияние на Ельцина оказали не Куликов, не Клинтон и не олигархи, с которыми он не поддерживал контакт, а Татьяна Дьяченко и Анатолий Чубайс. 18 марта Татьяна организовала Чубайсу встречу с отцом, и на этой встрече Чубайс первый и единственный раз за годы работы с Ельциным в знак протеста возвысил голос. В мемуарах Ельцин пишет, что после этой встречи ему «стало стыдно перед теми, кто в меня верил…». В разговоре он попытался воткнуть ответную шпильку Чубайсу: «А вы в приватизации тоже допустили многие ошибки». Но он прислушался к совету, и в тот день непродуманный план был отменен [1330] . К счастью для России и для собственной репутации, Ельцин принял разумное решение — за которое те, кто обвиняет его в необольшевизме, ни разу его не поблагодарили. «У президента хватило мудрости, — очень точно отмечает Куликов, — перешагнуть через себя, через свой характер. Он понял, что затея может кончиться трагически, что его пытаются использовать» [1331] .
1330
Ельцин Б. Президентский марафон. С. 33; Дьяченко Т. Если бы папа не стал президентом…; Анатолий Чубайс, первое интервью с автором, 18 января 2001. Ельцин пишет, что встреча произошла по инициативе Татьяны. Но Чубайс утверждает, что идея принадлежала ему и что он приложил серьезные усилия, чтобы заставить Татьяну уговорить отца. По воспоминаниям Ельцина, ключевые встречи состоялись 23 марта. В других источниках есть веские доказательства того, что они произошли 18 марта.
1331
Куликов А. Тяжелые звезды. С. 402. См. также: Reddaway P., Glinski D. The Tragedy of Russia’s Reforms: Market Bolshevism against Democracy. Washington, D. C.: U. S. Institute of Peace, 2001. С. 513. Реддуэй и Глинский пишут так: «Несмотря на все радужные представления Запада о российской демократии, „царь Борис“ без раздумий выбросил бы конституцию в окно». Но он все же испытывал сомнения и в своих действиях принимал их во внимание.
19 марта, через день после того, как выборам был дан зеленый свет, Ельцин назначил новый координационный совет по кампании, который сам же и возглавил, а заместителем сделал Виктора Черномырдина. Но самым значимым решением стало создание «аналитической группы» под руководством Чубайса. Чубайс согласовал условия своей работы на встрече с олигархами в «ЛогоВАЗ-Клубе» Бориса Березовского — идеальном месте, как торжествующе заявил хозяин, потому что установить здесь подслушивающие устройства не мог никто, кроме него самого. Чубайс получил несколько миллионов долларов на избирательные расходы, из которых он должен был отчислять себе ежемесячную зарплату в размере 60 тысяч долларов. Что характерно, Ельцин не распустил штаб Сосковца. Его руководители вошли в новый совет и продолжали занимать кабинеты на другом этаже «Президент-отеля». Формальностями по выдвижению, завершившимися к 5 апреля, занималось Всероссийское движение общественной поддержки президента — чрезвычайно обширное объединение из 250 организаций всех мастей, возглавляемое бывшим руководителем администрации президента Сергеем Филатовым. Движение поддерживало связи с региональными и местными руководителями, а другая организация, «Народный дом», общалась с группами граждан и являлась неофициальным распределителем финансовых средств.
Мозговым центром кампании стала группа Чубайса, которая, начиная с 1 апреля, собиралась пять-шесть раз в неделю на совещание, продолжавшееся по два-три часа. Ельцин присутствовал на нескольких встречах, хотя, зная его отвращение к коллективной системе принятия решений, члены группы предпочитали встречаться с ним по одному или по двое. В группу Чубайса входили социолог Александр Ослон, Валентин Юмашев, помощники президента Илюшин и Сатаров, управляющий делами мэрии города Москвы Василий Шахновский, президент НТВ Игорь Малашенко, один из руководителей компании «Медиа-Мост», контролировавшей НТВ, Сергей Зверев, а также Сергей Шахрай, некогда занимавший пост вице-премьера, а теперь ставший депутатом Госдумы. Десятым членом команды стала Татьяна Дьяченко. Татьяна Борисовна — неофициально одетая, с летящей челкой — не отходила от отца с этого момента и до самого июля. Она передавала информацию, следила за его внешним видом, составляла план выступлений в рамках избирательной кампании. «В остальном, — говорит один из свидетелей этой работы, — она чувствовала себя неподготовленной» [1332] .
1332
Александр Ослон, интервью с автором, 25 января 2001. Старшая сестра Татьяны, Елена Окулова, играла консультативную роль, помогая готовить расписание Наины Ельциной в ходе кампании.
Александр Коржаков, встревоженный переменой настроения Ельцина, старался всячески очернить новую команду и не оставлял попыток отменить выборы, для чего проводил закулисные переговоры с Черномырдиным, руководством КПРФ и другими. Во время длительной встречи с премьер-министром в Президентском клубе 16 апреля он льстил Черномырдину, издевался над группой Чубайса, называя их молокососами и лаборантами, ругал Виктора Илюшина за то, что тот подчинился этим людям («У Виктора своих идей нет»), и утверждал, что, если выборы состоятся, победа будет одержана с минимальным перевесом и окажется нелегитимной. По-видимому заручившись некоторой поддержкой Черномырдина, Коржаков снова заявил, что необходимо перенести выборы на два года, а пока включить неокоммунистов в коалиционное правительство, которое будет управлять страной до тех пор. «Шеф сам будет против этой идеи, — сказал Коржаков. — Но его можно уломать…» [1333] В конце апреля в Хабаровске Коржаков подошел к Наине Ельциной и попросил ее передать письмо мужу. Сначала она отказалась, потому что предпочитала держаться в стороне от государственных дел, но по возвращении в «Барвиху-4» все же передала письмо Ельцину. В нем шла речь о выборах и утверждалось, что следует немедленно назначить Олега Сосковца главой правительства. Ельцин прочел и сердито выбросил письмо в мусорную корзину [1334] . 5 мая Коржаков, который редко общался с журналистами, в интервью нагло провозгласил, что выборы необходимо отложить на два года ради сохранения стабильности. На следующий день Ельцин проинформировал прессу, что выборы пройдут в срок и что он приказал своему главному охраннику «не вмешиваться в политику»; Коржаков с самым невинным видом стоял за его спиной. «Я верю в мудрость российских избирателей, —
сказал президент. — Вот почему выборы пройдут в срок, определенный конституцией» [1335] .1333
Коржаков А. Борис Ельцин. С. 361–369. Судя по книге Коржакова, Черномырдин предложил обсудить эту идею с Ельциным; однако нет никакой информации о том, что он сделал это впоследствии. Коржаков утверждает, что без разрешения Черномырдина записал разговор, который длился с семи вечера почти до двух ночи, и что цитаты приводятся «почти дословно».
1334
Второе интервью Н. Ельциной.
1335
Hoffman D. Yeltsin Vows No Delays in Election // The Washington Post. 1996. May 7. Коржаков дал интервью британской газете «Обсервер». Текст быстро распространился в России.
Мало-помалу Ельцин свыкался с мыслью о переизбрании и о необходимости на коленях вымаливать у народа то, что он давно считал по праву своим. По сравнению с тем, что ему предстояло, кампании в 1989, 1990 и 1991 годах выглядели увеселительными прогулками. Ко времени первой поездки в регионы Ельцин изменил свой подход. Новизна задачи, рвение команды Чубайса и возможность реализовать собственный испытательный сценарий зарядили его энергией: «Он загорелся… Он принимал как элемент какой-то новой игры для себя. И поэтому он был идеальный кандидат. Ему все нравилось. Он хотел еще, еще и еще» [1336] .
1336
Интервью А. Ослона.
Важнейшим соперником Ельцина на выборах был Геннадий Зюганов, бессменный глава КПРФ с момента ее основания в 1993 году. До 1991 года сферу его деятельности составляла пропаганда — сначала в родной Орловской области, а потом и в Москве. Зюганов был воплощением среднего аппаратчика, сохранившего веру в государственный социализм. Позиционируя себя как голос «ответственной оппозиции» и «народно-патриотических сил», стоящих за его партией, он обвинял Ельцина в том, что тот не сдержал ни одного обещания из тех, что давал на выборах пять лет назад, когда ему удалось победить Николая Рыжкова. Зюганов выступал за изменение конституции с целью усиления роли парламента и воссоздания института вице-президентства (бывший вице-президент Ельцина Александр Руцкой поддерживал Зюганова), за регулярное медицинское освидетельствование руководителей страны (явный выпад в адрес Ельцина), выплату задержанных зарплат. Также он обещал принять меры, чтобы «гарантировать всем гражданам право на труд, отдых, жилье, бесплатное образование и медицинское обслуживание, достойную старость» и кассировать политику приватизации [1337] .
1337
От Ельцина к… Ельцину. С. 165–169.
Наряду с главными конкурентами в выборах принимали участие восемь менее значительных претендентов. Двое были выдвинуты политическими партиями, представленными в Госдуме, — любитель самопиара Владимир Жириновский (лидер ЛДПР, отличавшейся лоскутными империалистскими идеями) и экономист и соавтор программы 1990 года «Пятьсот дней» Григорий Явлинский (лидер «Яблока»). Полузабытый Михаил Горбачев тоже решил включиться в борьбу за пост, когда-то использованный Ельциным, чтобы лишить его власти. Он называл себя сторонником «консолидации». Самым серьезным независимым кандидатом был Александр Лебедь, громогласный генерал воздушно-десантных войск, ушедший в отставку в 1995 году. Лебедь командовал российской Четырнадцатой армией, которая защищала права славянских и пророссийских меньшинств в Молдове, чем снискал поддержку националистов. В избирательной платформе генерала упор делался на правопорядок. Остальные четверо кандидатов выдвигались самостоятельно, хотя и представляли крохотные политические организации. Это был предприниматель Владимир Брынцалов, заработавший миллионы в области фармацевтической промышленности, хирург-офтальмолог Святослав Федоров (в 1991 году Ельцин пытался сделать его премьер-министром), сотрудник НИИ инженер Мартин Шаккум, а также Юрий Власов, некогда бывший чемпионом мира по тяжелой атлетике, а теперь — депутат Госдумы и русский шовинист [1338] .
1338
Одиннадцатый кандидат, губернатор Кемеровской области Амангельды Тулеев, 5 июня снял свою кандидатуру в пользу Зюганова.
Ельцин и Кремль не делали ничего, чтобы помешать регистрации других кандидатов, но изо всех сил пытались убедить некоторых из них снять свои кандидатуры в пользу президента или хотя бы, как минимум, не объединяться в потенциальную «третью силу». Наибольшие опасения вызывали Лебедь, чья мужественность была весьма привлекательной для избирателей [1339] , и Явлинский. Поскольку из опросов президентская команда знала, что Лебедь в первом туре оттянет голоса у Зюганова, приоритетная задача заключалась в том, чтобы заручиться его поддержкой в ожидавшемся втором туре, который должен был столкнуть Ельцина и Зюганова лицом к лицу. Лебедь тайно вступил в контакт с ельцинской стороной и в апреле встретился с Александром Коржаковым. Коржаков предложил ему пост командующего российскими воздушно-десантными войсками, сказав, что он недостаточно разбирается в экономике, чтобы преуспеть в политике. Лебедь это предложение отклонил, сказав: «Я себе цену знаю» [1340] . Генерал приехал к Ельцину в Кремль 2 мая, и переговоры возобновились. Через несколько недель Лебедь согласился поддержать президента во втором раунде в обмен на финансовую поддержку в первом туре и пост министра обороны после победы Ельцина [1341] . Исследования, проведенные фондом «Общественное мнение» Александра Ослона, показывали, что Явлинский будет бороться за голоса именно с Ельциным, а не с Зюгановым и что сторонники Явлинского во втором туре естественным образом перейдут к Ельцину, поэтому было желательно исключить его из гонки на первом же этапе. Переговоры через посредников начались в январе, а 5 и 16 мая Явлинский встречался в Кремле с Ельциным. Старый политик «просил, угрожал, давил, уговаривал» молодого, чтобы тот отказался от борьбы и согласился на пост первого вице-премьера. Явлинский потребовал отставки Черномырдина и поставил другие условия, которые Ельцин счел неприемлемыми. Указывая ему на дверь 16 мая, Ельцин сказал: «И я бы не снял [свою кандидатуру]!» [1342]
1339
Популярность Лебедя выросла вскоре после того, как он уволился из армии в мае 1995 года. В декабре 1995 года он баллотировался в Госдуму по списку «Конгресса русских общин», националистической организации, созданной Юрием Скоковым, и был избран депутатом от Тульского избирательного округа.
1340
Коржаков А. Борис Ельцин. С. 363.
1341
McFaul M. Russia’s 1996 Presidential Election. Р. 25–26, 109; Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 571.
1342
Григорий Явлинский, второе интервью с автором, 28 сентября 2001. Требования Явлинского были изложены в письме к Ельцину, опубликованном «Известиями» и «Независимой газетой» 18 мая. В середине апреля Коржаков говорил Черномырдину о разговоре Явлинского с бывшим вице-президентом США Дэном Куэйлом (по всей видимости, записанном коржаковской службой безопасности). Явлинский якобы назвал Зюганова своим врагом, а Ельцина — родственником: «Но вы поймите, что иногда родственник бывает хуже любого врага». Куэйл ответил: «Я понимаю». Цит. по: Коржаков А. Борис Ельцин. С. 366–367.
Столь же жесткая тактика применялась и в других сферах. Черномырдин поручил одному своему заместителю, Юрию Ярову, каждый день контактировать с предвыборным штабом и следить за тем, чтобы федеральные чиновники максимально использовали «административные рычаги» в пользу президента. Сергей Шахрай отвечал за связь с губернаторами и президентами республик, большая часть которых вступила в строй [1343] . Кремль заручился публичной поддержкой со стороны влиятельных лиц (например, Егора Гайдара), которые разошлись с Ельциным во взглядах, а также неофициальной поддержкой Русской православной церкви и военного командования. Средства массовой информации, и особенно три национальных телеканала, на которых 14 мая началась оплаченная реклама кандидатов, играли особую роль. Каналы ОРТ и РТР принадлежали государству; канал НТВ был частным и критически относился к чеченской войне, но существовал только благодаря милости ельцинского правительства. Но надо сказать, что не принуждение стало главной причиной того, что СМИ в 1996 году поддержали Ельцина. Поскольку альтернативой ему, как казалось, было возвращение коммунистов, на протяжении семидесяти лет душивших прессу цензурой, большинство журналистов и руководителей СМИ понимали, что, хотя прессе и не следовало бы принимать какую-либо сторону в политическом конфликте, их собственные корпоративные интересы, по словам Игоря Малашенко, «не оставляли выбора» в этом вопросе. Малашенко оставался президентом НТВ и одновременно был главным консультантом Ельцина по связям со СМИ. Он обдумывал возможность уйти в отставку или взять отпуск, но решил, что «это будет просто лицемерие, потому что все в России знают, что мы не в Соединенных Штатах и что мое положение в [НТВ] группе останется прежним» [1344] . С середины мая до середины июня 55 % выпусков, посвященных выборам и выходивших в эфир на ОРТ в лучшее вечернее время, упоминали Ельцина, в то время как Зюганову досталось всего 35 %. На НТВ показатели были соответственно 59 % и 34 % [1345] .
1343
Группа Коржакова — Сосковца тоже принимала участие в процессе. Как пишет Коржаков (см.: Коржаков А. Борис Ельцин. С. 364), Николай Егоров собрал губернаторов в Москве и «драл их на месте».
1344
Игорь Малашенко, интервью с автором, 18 марта 2001.
1345
Oates S., Roselle L. Russian Elections and TV News: Comparison of Campaign News on State-Controlled and Commercial Television Channels // Harvard International Journal of Press/Politics. № 5 (Spring 2000). С. 40–41. Коржаков и его Президентская служба безопасности в ходе всей кампании выражали недовольство тем, что НТВ продолжает критиковать чеченскую войну и роль Ельцина в ней, а Коржакова и его группу называет «партией войны». См.: Коржаков А. Борис Ельцин: от рассвета до заката. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 420–421.