Элунея

Второе строение представляло из себя библиотеку, где ученики могли прикоснуться к различным знаниям. Шкафы для книг были выполнены в том же виде, что и строения финтаров: горизонтальные перекладины, на которых стояли книги, поддерживались небольшими колоннами. Шкафов было всего два, и то они были не целиком забиты книгами. Всё это пространство было уставлено столами и скамьями, чтобы ученики могли спокойно присесть и почитать книги, а, возможно, просто пообщаться и обменяться приобретёнными знаниями.

Третье помещение было меньше предыдущих двух примерно в двое. И было оно пустым. Никаких устройств, никакой мебели и даже ветров тут не было. Просто платформа, колонны и крыша. На всякий случай Йимир прошёлся по этому помещению, предполагая, что здесь наложены чары незримости. Но, проходя мимо одной из колонн, сын кольера увидел финтара, который, сложив под собой ноги, сидел очень близко к колонне. К Йимиру он был повёрнут спиной, поэтому тот не мог видеть, что делает этот одиночка. Решив не тревожить покой чародея, будущий талами прошёл мимо него, однако его тихий голос привлёк внимание зенте-октара:

– Что-то ищешь?

– Нет, просто осматриваюсь.

Чуть помолчав, Йимир всё-таки спросил:

– А для чего это помещение?

– Для индивидуальных занятий. Если бы сейчас был тарэн, то ты понял бы, что чары, которыми оплетено это место, не пропускает сюда посторонние звуки, чтобы ученика ничего не отвлекало.

– Интересно. Спасибо.

Ещё немного помолчав, Йимир задал следующий вопрос:

– А почему ты со мной разговариваешь? Обычно финтары не так открыты для тех, кто не практикует их сферу магии.

– Никакие обычаи не могут затмить личность. Каждый сам выбирает, как ему жить. Я не стал придерживаться правила, что финтары не ведут дела с теми, кто не практикует их сферу магии.

Йимиру такой настрой пришёлся по нраву, и он ещё немного поговорил с этим Констабалем и узнал, что он, как и Йимир, стремится стать талами. Он уже прошёл закта’урин и окта’урин, а теперь вот пришёл на родину, чтобы набраться сил перед тем, как приступить к изучению противоположной стихии. Также Йимир удивился, узнав, что Констабаль, как и он, ориентируется не на силу магии, а на её далодичность. Собеседника в свою очередь удивило то, что гость Финтариса выбрал путь познания противоположной стихии, не изучив вторую соседнюю. Однако Йимир решил прервать с ним разговор, поняв, что оторвал Констабаля от очень важных дел. Ведь, сидя тут, он не просто любовался звёздным небом, но совершал особые преобразования в своей сущности, чтобы ещё лучше подготовиться к познанию зенте. Йимир хотел было спросить, что именно тот делает для этого, однако рамки приличия не позволили ему продолжить расспрос. Извинившись за то, что отвлёк его от столь важного дела, талами покинул это помещение.

Какое-то время он пытался смотреть на звёзды, но рой множества непонятных мыслей не давал ему возможности наслаждаться этим зрелищем и спокойствием. Даже наоборот, отсутствие дневной суеты его сейчас больше угнетало, нежели успокаивала. А потому в попытке унять эту суету он решил почитать различные книги, находящиеся тут, в библиотеке. Конечно, он постарался выбрать такую, какая несла в себе знания финта, чтобы провести это время с пользой. Однако уже с самых первых строк он понял, что ничего не понял. Пытаясь вновь и вновь вчитываться в то, что ему сейчас предлагала эта книга, он осознал, что изучение этого материала подразумевает наличие хотя бы уже каких-то начальных знаний в финта, что читающий уже умеет хотя бы что-то в этой сфере магии. Но Йимир не отчаялся. Поставив эту книгу на место, он взял другую, а потом третью, четвёртую, пятую. И так, пока не обнаружил то, во что можно вчитаться. Преподаватели финта’урина следят за тем, что хранится на их полках, а потому рукописей Санума тут не было и не могло быть. Так что книга, попавшая в руки сына Талата, именовалась «Прошлое, настоящее и будущее Сенона». В ней рассказывалось обо всех четырёх народах, раскрывалась история становления внешнего вида мест обитаний, перечислялись, какие животные обитают на них, какие растения растут, раскрывались особенности и обычаи зентеров, финтаров, октаров и зактаров. О своём народе Йимир знал всё и даже был уверен, что больше, чем написано тут. А вот на главе о финтарах он остановился и стал вчитываться. Многое он уже знал, но было так же и то, что ему открыла эта книга. Например, среди финтаров нет семей, а, значит, как следствие, нет преступлений блуда и прелюбодеяния. За то вылет за пределы мира карается по закону. Иными словами, если подняться выше синевы небес, можно попасть на суд навула. Среди финтаров также запрещены оскорбление и принижение достоинств воздушного народа, даже в виде шутки. А ведь Йимир знал много анекдотов по типу «Сидят, значит, финтар, октар и зактар в грязевой ванне». Несмотря на то, что на его левой руке висела желтая повязка, лучше оставить такие шутки при себе. Кто знает, не посчитает ли навул их слишком дерзким проступком, свершённым с явным намерением? В общем, много чего интересного и полезного вычитал Йимир из этого труда. Однако приближался рассвет, а потому он поставил книгу обратно на полку и пошёл в третье помещение финта’урина, где до сих пор сидел Констабаль и готовил свою сущность к зенте. С того места лучше всего будет виден восход. Небо в том месте уже начало светлеть, обретая вначале синий цвет, а ближе к краю горизонта превращаясь в голубой. Констабаль молчал, а Йимир не смел его прерывать.

Рассвет был также прекрасен, как и закат. Только округа наполнилась не багрянцем, а белизной. Тьма постепенно отступала. Тени казались не такими густыми. Кекории уже не летали в небесах, которые из тёмного полотна с мерцающими точками-звёздами превращались в белоснежное покрывало. И чем ближе становился непосредственно сам рассвет, тем меньше над головой оставалось тьмы и тем больше белого неба. Да и тьма, которая томилась на западе, сейчас была не чернотой, а тёмной синевой. Когда же первый луч утреннего светила коснулся глаз Йимира, тот понял, что самое прекрасное время прошло, а потому решил возвращаться. Констабаль ему сказал:

– Ну что, держу пари, ты думаешь, что видел в своей жизни всё.

Йимир отвечал ему:

– Ну вроде как да. Я, конечно, ещё не раз приду посмотреть на закат и рассвет, но теперь моя цель – научиться финта и встретить эти два события с крыш Финтариса.

– Благородная цель. Успешных тебе свершений, Йимир.

– Спасибо. Кстати, а ты не можешь научить меня делать то, что делаешь и ты? Ну, эта самая внутренняя подготовка к зенте, чтобы я также подготовился к финта?

Собеседник усмехнулся:

– Для этого тебе придётся как раз таки изучить финта. И то я не уверен, что у тебя получится, потому что я повелеваю движением духа в собственном теле.

– Ого, дух, говоришь? Я к такому ещё явно не готов.

Констабаль больше ничего не говорил, а Йимир, чуточку постояв, покинул его.

Оставив позади третье помещение финта’урина, юный чародей убедился, что на него наложены чары, которые заглушают все внешние звуки. Потому что, как оказалось, вокруг стояла повседневная суета. И Йимир устремился к ученикам, чтобы понаблюдать за тем, что делают они для покорения этой стихии. Было много октаров и зактаров, но совсем мало зентеров. Цвет их глаз уже начал из светло-фиолетового превращаться в серый, что говорило лишь об одном – они уже покорили соседние стихии, а теперь начинают впускать в себя последнюю. Когда-нибудь и Йимир свершит это, когда-нибудь и он приступит к изучению закта. Однако наблюдения за другими учениками не дали никаких результатов. Всё, что они делали, было ему непонятно. А потому, немного поглядев за этим процессом, он вновь вернулся к чтению книг.

О народе магов воды он тоже узнал что-то интересное, конечно, не так, как о финтарах, но всё же он открыл для себя, что для каждого октара после прохождения собственного урина открывается возможность изучать повадки какого-нибудь морского существа, чтобы учиться у него и постигать дополнительные знания окта. Не все, конечно, подходят для этого, но большинство – пожалуйста. Их поведение открыто для мага воды. Обычно один октар изучает одно существо, и это изучение длится очень и очень долго. Но чародей может взяться за изучение другого существа. В этом нет ничего предосудительного. И никто никаких ограничений на накладывал. Из написанного о зактарах Йимир также почерпнул много чего полезного, из-за чего ему ещё меньше хотелось проходить обучение в закта’урине. Но он успокаивал себя тем, что будет гостем, что красная повязка будет останавливать жителей этих суровых земель от того, чтобы навязать ему свои состязания, которые они так любят проводить. Также ему не нравился хранитель Зактариса – Хахор. Ведь в «Прошлом, настоящем и будущем Сенона» сказано, что он не просто допускает такое поведение, но даже поощряет к нему тех, кто вверены его надзору. Кажется, ему нужна подобная подготовка, какую проводил Констабаль, только Йимиру нужно делать то же самое не с духом, а с мыслями, иначе он просто сойдёт с ума, пытаясь ужиться с этими злыднями. Но всё, что он прочитал сейчас, ушло в забытие, когда он приступил к прочтению главы, повествующей о Кольене, потому что именно тут ему на глаза попалось то самое пророчество, которое как раз таки и смутило его. Несмотря на то, что конкретных имён и личностей это пророчество не упоминает, оно входило в состав главы о Кольене, а, значит, касается власти кольера, власти его отца. А ещё Йимир убедился, что, и в самом деле, идёт по пути великого предназначения. В общем, ему было над чем подумать в тот тарэн. А потому он ходил по финта’урину, растворившись в собственных мыслях, позабыв о том, что где-то там, на верхних уровнях урина решается его судьба.

Йимир никак не мог забыть то, что он прочитал в этой книге. Эта пророческая песня настолько сильно запала ему в душу, из-за чего будущий талами её изредка напевал. Неужели великое предназначение готовит его к тому, что он станет кольером вместо своего отца? Этого не может быть. А куда денется сам Талат? Оставит свой пост и уйдёт? Или… умрёт? Что же такого должно будет случиться, из-за чего он, Йимир, должен будет занять его место? Он настолько сильно сосредоточился на первых строчках, что не обращал внимание на другие части этого пророчества. А ведь там тоже было написано много чего интересного и даже настораживающего. Например, что за новые силы он пробудит в себе после того, как пройдёт испытание? И почему сущность огня откроется в нём лишь в тот миг, а не когда он пройдёт обучение в закта’урине? Ведь, пока чародей не познает абсолютно все стихии, он не сможет иметь права участвовать в испытании. И почему после познания сущности огня его путь станет только темнее? Или что за враг возникнет на пороге? Каким образом он уйдёт другом? Такие вопрос вовсе не возникали в уме юного чародея. Его разум был затмит лишь тем, что он должен занять место Талата. А ведь он уже имел какое-то представление о том, какая ответственность лежит на плечах кольера. И ему совсем не хотелось её нести. Он хотел обрести свободу, расширить своё понимание сенонцев, стать уважаемым членом общества. В общем, с этими мыслями он дожидался того, какое решение вынесут финтары.

А совету понадобилось три хавора, чтобы рассмотреть кандидатуру Йимира в финтары. Но даже так окончательного решения принять не удалось, и они захотели поговорить с самим чародеем, чтобы понять, можно ли ему, миновав закта, приступить сразу к финта. Но самое главное, на него должен был посмотреть мудрый Моран. И вот, один из учителей является перед Йимиром:

– Пойдём. Мы будем говорить с тобой.

Будущий маг воздуха, конечно же, последовал за ним, но не смог удержать вопросов. Его интересовало, о чём будет вестись беседа, кто с ним будет разговаривать и почему его вопрос решается так долго. Чародей, сдерживая своё раздражение, коротко отвечал ему на все вопросы. Но юный ктиоханин понял, что исчерпывающих ответов от этого финтара он не получит, а потому продолжил путь молча.