Элунея

В следующий миг Йимир очнулся в полутёмном помещении. Жара продолжала довлеть над ним, но теперь не так сильно. Оглядевшись, он понял, что находится в каком-то подобии темницы. Поднявшись с каменной лежанки, он первым делом убедился, что с ним всё в порядке, его руки – руки сенонца. «Дурацкий сон» - облегчённо произнёс чародей себе под нос и потратил ещё несколько мгновений, прогоняя остатки этого видения. Ему никогда не снились сны. Да он, собственно, очень редко спал, ведь сенонцы не нуждаются в том, чтобы восполнять свои силы, блуждая в беспамятстве своих разумов. Он, конечно, знал о том, что в таком состоянии можно видеть образы и что в эти образы не нужно верить, но ощущения от этого не становились менее острыми. Окончательно сбросив с себя наваждение, он подошёл к глухой двери и осмотрел её. Хватит лишь мгновения мысли, чтобы зенте снёс эту преграду. Но он не стал этого делать, потому что хотел быть гостем, а не врагом. С помощью трёх своих сущностей он понял, что поблизости есть один зактар, а потому стал кричать, подзывая этого сенонца. Тот сразу же откликнулся на его зов. Щеколда отодвинулась в сторону, дверь открылась, и на пороге предстал огненный ктиоханин. По цвету его глаз Йимир понял, что он финта-зактар. Стражник заговорил, и голос его, как у тех двоих, был угрожающим, как будто бы Йимир совершил страшнейшее преступление:

– Очнулся? Хорошо. Пойдём.

Йимир, последовав за ним, сказал:

– А ты в курсе, что я мог бы выбить эту дверь с помощью зенте и бежать отсюда с помощью финта?

Тот злобно усмехнулся и отвечал:

– То же мне ивис нашёлся. Будь уверен, долго ты тут не полетал бы – первый же финтар поймал бы тебя. И это был бы я. Так что давай без глупостей, и всё пройдёт быстро. А потом можешь идти хоть в Кольен жаловаться на нас.

– Так, а куда мы хоть идём, не подскажешь?

– Хм, Минар и Фэнсир говорили, что ты всезнайка у нас тут. И вдруг оглупел? Подозрительно это как-то. Мне кажется, тебя нужно не к нам на допрос, а к монду. Может, статься, так мы и поступим, а? Что скажешь? Как на счёт дядюшки монда?

– Если это поможет мне поскорее приступить к обучению в закта’урине, то предлагаю начать именно с него и пропустить ваш допрос.

– Хм, ты либо глупец, каких мало, либо понятия не имеешь, о ком я тебе говорю.

Да всё я знаю. Монд – бывший одержимый, который после очищения от саткара приобрёл способность проникать в чужое сознание и вычитывать оттуда любые мысли, - Йимир чуть помолчал, потому что понял, что этот сенонец может прочитать в его мыслях, что сидящий перед ним сенонец – сын кольера, но тут же продолжил, - Он лишь скажешь то, что я уже говорил Минару и Фэнсиру. Я – гость Зактариса и пришёл пройти обучение в вашем урине.

Тот, кто его вёл, ничего не отвечал ему после этого. Они тем временем прошли мимо других темниц, в одной из которых сидел какой-то сумрачный мужчина, потом поднялись по лестнице и оказались в коридоре, где справа и слева располагались двери, много дверей. Они вошли в одну из них и оказались в другом помещении. Оно было чуть больше темницы, в которой очнулся Йимир, а ещё тут было светло. Два старых знакомых зактара ожидали Йимира. Один опёрся о стену, другой глядел в окно. Когда сын Талата вошёл внутрь, тот, кто его привёл сюда, удалился и закрыл за собой дверь. Как только звук металлических сапог стих, тот, что подпирал стену, заговорил:

– Ну что, хороший сон вправил тебе мозги? Давай рассказывай, кто ты такой и зачем пришёл в Зактарис?

Йимир демонстративно выразил своё изумление и в очередной раз показал красную ленту, повязанную на левую руку. Но те не поверили ему, предполагая, что он – дарур, который прибыл сюда, чтобы совращать умы верных зактаров. Удивление Йимира росло, а потому он принялся доказывать, что это не так. Но всё это оказалось невозможно, потому что они не обладали ни сопна, ни зразе, а потому не могли окинуть его сущность своими взорами и убедиться в отсутствии пятой стихии. Тот, что стоял у окна, призвал окта и окатил Йимира водой. Сначала он возмутился, потому что подумал, будто бы они его сейчас будут пытать водой, но тут же понял, что это была проверка на одержимость, так что успокоился и, потупив взор, спросил:

– Ну что, сколько саткаров из меня вышло?

– Ты не торопись, сикаг горный. Мы с одержимостью справимся в два счёта. А вот как выбить из тебя отступнические мысли, мы ещё не решили.

У гостя Зактариса уже начиналась истерика внутри, но он её подавил, пытаясь выглядеть спокойно. На такой же спокойный манер он пытался отвечать им, доказывая свою правоту. Но никакие слова не могли изгладить его репутацию, пока он не додумался до того, чтобы назвать имя Алнея. Зактары переглянулись, а затем последовал вопрос:

– Так, откуда тебе известно это имя?

– Я договорился с ним, чтобы он принял меня у себя дома на время, пока я буду проходить обучение в закта’урине.

Они ещё раз переглянулись и решили призвать этого Алнея, а, пока тот добирается до этого города из центральной части Зактариса, Йимир пробудет здесь. Чародей был сильно рассержен из-за того, что теряется столько хаворов из-за этого глупого разбирательства, но деваться было некуда. Пришлось ждать его. Хорошо, хоть талами не упрятали его в темницу на этот раз, а позволили ходить только в этом здании. Йимир был послушен им и старался найти с ними общий язык. Но те проявляли излишнюю осторожность, как они говорили, а иначе оглянуться не успеют, как он заразит их пятой стихией и сделает отступниками. Но гость Зактариса не отчаивался и продолжал искать к ним подходы. Те вроде бы и хотели открыться ему, но каждый раз останавливали себя, чтобы этот отступник не залез к ним в душу и не подселил туда ростки своей скверны. Воздыхая и набираясь терпения, Йимир оставил эту затею и решил понаблюдать за окружением через окна. К сожалению, здесь можно было разглядеть Закатарис только лишь с двух сторон. И это было, в самом деле, самым тяжким испытанием, какое только приходилось ему претерпевать.

Часть 6

Так пролетели три хавора, и безмолвие в помещении, где располагались Йимир, Минар и Фэнсир, нарушили торопливый марш двух пар латных сапог. Да, мимо них проходило много зактаров, но эти шаги были особенными. Йимир сразу это почувствовал, как и два его «собеседника». Они встрепенулись, после чего в помещение вошёл ещё один зактар-онтоханин. Дверь за ним закрылась, и он сказал:

– Я так понял, ты Йимир?

Йимир ему отвечал:

– А я так понял, ты Алней? Что ж, ряд знакомству.

– И я тоже, - он посмотрел на стражников, - Отпустите его, он – гость Зактариса.

Двое переглянулись, и один из них сказал:

– А откуда ты знаешь, что этот сенонец – не дарур? Насколько мы могли понять, вы только что познакомились.

– Я ни разу не встречался с Йимиром, но примерно 6 или 7 хаворов назад меня посетил Викатар и сказал, чтобы я приютил у себя некоего Йимира, ктиоханина, который стремится стать талами. Навул сказал, что отличительной чертой его сущности будет то, что в нём смешаны три стихии: зенте, окта и финта, но не будет четвёртой – закта.

Стражники усмехнулись:

– Так какая же это отличительная черта? Таких чародеев полным-полно.

– Да, но не зентеров от рождения.

– И что с того, что он зентер от рождения?

Алней и Йимир с нескрываемым изумлением поглядели на них, и зактар сказал:

– А вы точно талами? Может, нужно сначала вас допросить? Ещё раз: зентер по происхождению с тремя стихиями: естественно, зенте, потом окта, а потом финта. Не видите, в чём подвох?

Талами переглянулись, пообщались каждый со своим сознанием, а потом одного из них, наконец-таки, осенило:

– А, точно! Противоположная стихия идёт третьей! Постой, а как такое возможно? Я, например, пока учился в окта’урине, думал, помру.

Йимир отвечал:

– Вот и я чуть не помер. Но, как видите, благополучно закончил. Ну так что, я могу идти?

Те двое утвердительно закивали головами, а после признались, что хотели подшутить над гостем Зактариса, чтобы в очередной раз увидеть испуг и растерянность, ведь именно такую реакцию встречали они каждый раз, как пугали тех, кто решил пройти обучение. А тут Йимир даёт достойный им ответ. Потому-то и зародились у них сомнения, что здесь не всё чисто, вот и решили разобраться. Будущий талами был удивлён, как совет, данный заботливой мамой, обернулся против него же самого. Но они с Алнеем всё-таки восприняли это с юмором.