Элунея

– Так этот же самый Санум как раз таки повелевал этими двумя стихиями! Так что это получается? Он подталкивает сенонцев создавать зоны нематериализации? И как он вообще сам не подвергся этой нематериализации, нося знания этих двух запретных стихий в себе?

Талат и Лоира не обратили внимания на то, с какой ненавистью Йимир относился к этому отступнику, но отец задал ему встречный вопрос:

– А почему все талами, которые вместили в себе четыре стихии, не подвергаются нематериализации? Тут вообще свершилось невозможное – слились аж целых четыре вида магии, образующих нематериализацию. Так что пока знания находятся в голове, а эфир – на своём месте, ничто не угрожает мирам.

Йимир немного помолчал, а после отвечал:

– Надеюсь, валирдалы знают об этом и постараются избегать слияния тех сфер магии, которые вершат такие жуткие дела.

Далее их разговор перешёл в более мирное русло. И Йимир во второй раз похвалился своими достижениями в области магии воздуха, только теперь уже перед отцом. А после тяжкого вздоха отметил, что теперь его ожидает ещё более сложный путь, который он должен пройти, чтобы стать талами. И тогда Талат сказал, что, пока разбирался с этими выпускниками закта’урина, немного подсуетился и нашёл одного очень дружелюбного зактара-онтоханина, который готов принять в своём доме Йимира, пока тот будет обучаться магии огня. Он рассказал ему про Алнея и про то, где тот проживает. Талат взмахнул рукой, и в воздухе перед ними появилась карта гористых западных земель, изрезанных лавовыми потоками. Будущий талами почувствовал, что это слияние магии земли и магии воздуха. Отец Йимира указал своему сыну одно место, которое находится на восточной стороне Зактариса, ровно посередине, и сказал, что здесь расположен вход в огненные земли. Йимиру нужно пройти тут, а после указал на северно-западную часть и сказал, что там располагается закта’урин. Ещё один взмах перемешал картину, так что теперь была показана область, где располагается школа магии огня. Это был достаточно большой город со множеством домов. И один из них, находящийся на равном удалении от окраины и от самого урина, принадлежал тому самому Алнею. Йимиру нужно было прийти к этому чародею и просто-напросто представиться. Он сразу же поймёт, кто стоит перед ним и что ему нужно. Кольер сказал, что, в отличие от всех остальных зактаров, Алней не так сильно подвержен далодичности своей магии. Йимир вспомнил слова Морана о том, что в Зактарисе витает особый дух соперничества и вражды, исходящий от хранителя, что также является дополнительным влиянием на разумы тех, кто практикует огненную магию. Но также на ум пришли слова золотого дарга о том, что сенонец, который не хочет быть подвергнут этому влиянию, сможет избежать его. Просто нужно настроиться на это. А после сделал вывод, что этот самый Алней как раз таки настроился не впускать в себя гнев огненной магии. Талат поддержал слова Морана и положительно отозвался о том, что Йимир нашёл общий язык с хранителем света. А после добавил, что Йимир уже гоготов сдержать гнёт огненной стихии, ведь уже выказывает правильный настрой ума. Поэтому он прибавил уверенности своему сыну, сказав ещё много укрепляющих слов и выражая уверенность в том, что тот достигнет поставленной перед собой цели. Но также кольер предупредил о том, чтобы Йимир ни в коем случае не проносился над Зактарисом в свободном полёте или, чего ещё хуже, в обличии ветра, потому что, во-первых, самим зактарам это не нравится, а, во-вторых, многочисленные жаркие потоки воздуха, поднимающиеся от раскалённой земли, могут нанести ему ущерб. Йимир ужаснулся этому, но предупреждению, конечно же, внял.

Проведя со своими родителями ещё два хавора, будущий талами, повязав красную ленту на левую руку, устремился в земли магов огня, чтобы продолжать путь к покорению всех четырёх стихий. По территории Кольена и чуть-чуть по восточной стороне Зактариса он промчал в свободном полёте, потому что в этих местах для этого были все условия. Но вот дальше пришлось идти пешком. Опустившись на землю, Йимир ужаснулся. Будучи зентером с рождения, он очень радовался, когда ощущал под своими ногами живую землю. В этом случае родина ему очень и очень нравилась. Ступать по пескам Зентериса было одним сплошным удовольствием. Несмотря на то, что это была пустыня, в этой самой пустыне было больше жизни, чем в каком-либо другом месте. Берега Октариса, летающие острова Финтариса – во всём этом Йимир ощущал живую землю. Но Зактарис… Он был мёртв. Множественные лавовые потоки, что протекали под поверхностью земли огненных чародеев, убивали всякую жизнь. И зентеру было тяжко это осознавать. Но ничего поделать было нельзя. Таково наследие огненной стихии. И, если Йимир хочет стать талами, ему придётся терпеть это.

С севера на юг тянулась гряда непреодолимых гор. Из-за этого пройти в земли огненной стихии было не так-то просто. Но ведь Йимир был магом земли, поэтому никакие склоны и преграды не станут для него преткновением. И вот, глядя на отвесные скалы, что воздвиглись перед ним, он подумал, что может попасть в Зактарис, не преодолевая длинный путь на юг, туда, где находился вход в мир огненных чародеев. Отец запретил ему использовать магию воздуха, но ничего не сказал о магии земли. А потому, зачерпнув из себя зенте, он облачился в него, словно в саван, и просто пошёл по вертикальной поверхности, как ходят по горизонтальной. Вся грациозность и величие финтара выветрилось из Йимира в одно мгновение, и он сделался стойким и грубым камнем. Каждый его шаг – это передвижение подземных масс, сопровождаемое небольшим подземным содроганием. Он шёл тяжело, но в то же самое время уверенно, а потому достиг вершины очень и очень быстро. И вот, стоя на возвышенности, он мог устремить свой взор туда, где простирается Зактарис. Всё, как на карте отца: много холмов и оврагов, гор и расщелин. Вся местность как будто бы изрезана неведомой войной. И посреди всего этого жуткого зрелища воздвигались дома огненных магов. Горячий ветер, такой же мёртвый, как и земля под ногами, трепал его шаровары и сорочку. Да, финта в его сущности теперь мог чувствовать ещё и ветра. А октар помогал видеть и ощущать, где именно в недрах Зактариса пролетают лавовые токи, которые также были безжизненными, как и всё вокруг. Йимир ещё больше разочаровался в зактарах, которые живут в этих мёртвых землях, из-за чего у него появился дополнительный повод ненавидеть эту сферу. Он решительно настроился пробыть тут как можно быстрее, получить лишь необходимые знания магии огня, а после уже вернуться к Анатиану, навулу Зентериса, чтобы изъявить своё желание участвовать в Испытании. Ну а пока это всё было лишь в планах, Йимиру не оставалось ничего, кроме как спуститься с горы вниз таким же образом, каким он сюда и поднялся, чтобы двигаться по этим безжизненным землям к закта’урину. Но вначале ему нужно будет отыскать дом Алнея и познакомиться с этим необычным зактаром, который не впустил в себя дух агрессии.

Впереди виднелась огромная гора, воплощение могущества зенте. Однако этот монумент величия земли был мёртв. Как бы Йимир ни пытался разглядывать её, но это была просто гора, что никак не вязалось с тем, к чему он привык. Обычно он окидывал взором возвышенности и чувствовал, насколько это место наполнено жизнью и величием. Но теперь он ощущал внутренний диссонанс. Пусто. Ничего. Некуда применить свою магию. Его острое чутьё мага земли было сейчас слепо. И даже чёрный дым, который поднимался с самой вершины, никак не ощущался. Трудно было чародею видеть что-то физическим взором, но не иметь возможности познать это взором духовным. Хорошо, хоть он ощущал изобилие жизни, ведь Зактарис был очень густонаселён.

К слову, о жизни. Прибавляя к своей прирождённой магии земли знания из других сфер, Йимир стал замечать, что начинает больше понимать живых существ, как сенонцев, так и неразумных животных. Все плотские тела состоят из элементов. Тела сотворены из земли, по венам течёт вода, в ноздрях – воздух. И в рамках изучения различных сфер магии Йимир считал эти знания очень полезными. Он стремился изучать живых существ вместе с их магией. И вот, прибавляя к своей сущности новые элементы, он, по сути, расширял понимание самой жизни, к чему так сильно стремился.

Не успел он спуститься с горы, как тут же повстречался с двоими зактарами-талами. Их суровые взоры, дополняемые серым цветом радужки глаз, выглядели очень пугающе. Но Йимир помнил наставление мамы: не провоцировать их, но и не проявлять страха. А потому он тут же взял себя в руки и, стараясь не переигрывать с дружелюбием, приветствовал двоих стражников. Двое бросили мгновение своих взоров на его красную повязку, которую гость специально выставил так, чтобы её было хорошо видно, а после вновь посмотрели ему в глаза. И один из них заговорил своим не очень-то приветливым голосом:

– Применение сильных сторон магии на территории Зактариса запрещено, кроме лишь самого закта.

Его слова подхватил второй зактар, чей голос был ещё более грубым, нежели у его друга:

– Ты пойдёшь с нами. Придётся тебе немного посидеть в темнице, пока не соберётся совет и не решит, как с тобой поступить. А будешь сопротивляться, сдадим тебя монду. Будь уверен, он вытрясет из тебя душу.

Йимир никогда не сталкивался с мондом, а потому не знал, чем опасна встреча с этим полу одержимым недосенонцем, и не обратил на это никакого внимания. Пытаясь выбрать золотую середину между вспыльчивостью и застенчивостью, он спросил:

– Прошу прощения, уважаемые, а моя ленточка на левой руке вам ни о чём не говорит? Согласно правилам, принятым навулами всех четырёх народов, гости могут не знать всех обычаев, принятых в той или иной земле, а потому таких сенонцев нельзя наказывать каким-либо образом. Или мне что, нажаловаться кольеру о несоблюдении правил?

То, как уверенно и в то же самое время уважительно Йимир преподнёс этим двум зактарам свою мысль, было, все всяких сомнений, впечатляющим зрелищем. Это было той самой золотой серединой, о которой говорила его мама. И теперь будущий зактар смаковал, как эти двое принесут ему свои извинения, воздадут честь и отстанут. Но не тут-то было. Стражники-талами переглянулись, и первый сказал:

– Жаловаться, значит, вздумал? А ну-ка, пошли с нами, гость Зактариса.

Йимир впал в недоумение и пытался не отступать от своего образа, но огневики не стали терпеть его слов, а применили способности из своей сферы магии, так что огненные оковы накинулись на зентера, из-за чего он не мог не только пошевелиться, но и применить магию. Паника подступила к сердцу гостя Зактариса, однако он подавил этот приступ, а вместо этого вновь стал угрожать им кольером и ссылаться на правила. Но те двое не слушали его, ведя за собой в ближайший город магов огня. Дневное светило находилось в зените, а потому опаляло округу всем своим теплом, на какое только было возможно, огненные узы продолжали сковывать его, земля под ногами была горячей, а ещё паника – всё это стало для Йимира невыносимой ношей. Ему было очень жарко, но поделать ничего не мог. Он продолжал держать себя в руках и говорить с этими двоими строго. Но те лишь изредка поглядывали в его сторону, однако отвечать ничего не стали. А тот не мог ничего поделать, повинуясь воле огненных кандалов.

Йимир стоит на бескрайнем поле, над головой – амак, под ногами – выжженная земля, а вокруг – огонь. Но не обычный огонь закта, а какой-то неестественно-красный. Он горит и не сгорает. В это время чародея наполняет жар, который рвётся изнутри, а вместе с ним наружу врётся неудержимый гнев, который порождает негасимое желание разрушать и убивать. В горле начинает першить, а попытка откашляться превратилась в какой-то жуткий звериный, даже не звериный рык, как будто бы Йимир превратился в какое-то чудище. Он посмотрел на свои руки, после чего его объял ужас, ведь они были огромные, красные и когтистые.