Элунея

Он с укором смотрел на неё, пока она принимала решение. Но их диалог прервал Сименторий, чей голос послышался откуда-то сверху:

– Йим, смотри! Я шагаю по отвесной скале, как будто по обычной земле!

Йимир и Зарра глянули на довольного октара, который, используя зенте, стоял на почти что вертикальной поверхности, как на горизонтальной. Сын Кольера про себя удивился, как же хорошо у него получается. Эти знания в магии земли относятся к довольно сильным и сложным приёмам. И будущий талами предполагал, что Сименторий со своими проблемами разума будет иметь трудности в обучении.

– Только помни о концентрации. Зенте всегда должен быть на твоих ногах.

Сименторий, довольный своими результатами, отвечал:

– Не только на ногах, но на любой поверхности, которой я соприкасаюсь с поверхностью земли.

Демонстративно прикоснувшись руками к горе, он перенаправил свою силу в них, так что теперь Сименторий стоял на отвесной скале своими верхними конечностями. Йимира это сильно удивило, так что он воздержался от великого множества предостережений, которые хотелось ему сказать. Зарра, глядя на довольного октара, зарычала, а после, не переставая причитать, принялась карабкаться по горе с использованием зенте. Йимир, глядя на то, как неимоверно-медленно поднимается огненная чародейка, сказал:

– Я знаю, что ты не согласишься, но всё-таки взываю к твоему здравомыслию: позволь я помогу.

– Да, знаешь, ты прав. Ты очень сильно прав. Я не соглашусь. Понятно? Я должна сделать это сама.

Йимир, используя зенте, встал рядом с ней, он, идущий прямо по скале, рядом с ней, ползущей перед величием магии земли. Да-да, он именно так и сказал ей, что она ползёт на коленях перед горой. Она что-то ему отвечала, что-то из разряда высокомерной и упрямой зактарки, однако Йимир уже не слышал её, потому что его вторая сущность предчувствовала что-то неладное. В голове только и успела мелькнуть мысль, что четвёрка снова пытается напасть, как тут же из горы выпрыгивает мрачный зентер и пытается с помощью сил земли нападать на Йимира. Каменная крошка с огромной скоростью устремилась к нему, пытаясь поразить его тело. Каменные оковы схватили его за ноги, пытаясь помешать ему шевелиться. А сзади вырастали каменные остроги, на которые противник попытается насадить будущего талами. Взор пугающих серых глаз, дополняемый безразличием, с которым этот убийца глядел на Йимира, делали его ещё страшнее. Однако все эти приёмы, которые применил враг против Йимира, были бессмысленны. Куда ему тягаться с тем, кто родился, жил и впитывал с самого рождения в себя силу магии земли? Йимир избавился от его пут, сокрушил его остроги и увернулся от всех летящих камней, а после ринулся в нападение. Но противник бежал. Используя зенте, он вновь растворился в горе, и сущность зентера Йимира подсказывала ему, что он слился с этой горой и теперь мешал всем силам земли взаимодействовать с ней. Так что Зарра начала срываться. Но ей хорошо. Она ещё невысоко забралась на неё. А вот Сименторий был уже далеко и высоко. Йимир боялся, как бы враг не помешал ему. Если тот сорвётся вниз, то это падение будет сильным. Используя силу земли, он стремглав настиг его и увидел, что его друг вообще не испытывает никаких трудностей. Михелаю и Альбе, которых юных октар недавно догнал, пришлось использовать окта, потому что ни с того, ни с сего применять земляную магию стало гораздо сложнее. Сейчас они, находясь в водных обличиях, прилеплялись к поверхности горы и, перетекая по ней, стремились вверх. Сименторий же утверждал, что никаких затруднений не ощущает, от слова, совсем. И взор Йимир показывал, что это так. Сила, что его друг прикладывал для сотворения зенте, была настолько велика, что сила, с которой враг воздействует на гору, на её фоне просто таяла. Также это могло означать, что Сименторий использовал весь свой внутренний резерв для того, чтобы двигаться по горе. Следовательно, в случае нападения на него он не сможет защищаться. Но Йимир в отношении этого был спокоен, ведь противники бросают вызов пока что только ему. А потому, убедившись, что со всеми тут всё в порядке, он решил спуститься к Зарре.

Зактарка ругалась и злилась за то, что у неё вдруг перестало получаться. Когда прибыл Йимир, она сказала, что это всё из-за него. Если бы он не перешёл кому-то дорогу, тогда не было бы проблем с этими чародеями. Сын Талата терпеливо выслушал все её причитания, а после принялся помогать ей вспомнить различные приёмы магии земли. Как ни странно, однако она не сопротивлялась этому и не говорила, как обычно, что справится сама. По всей видимости, она готова была учиться, но терпеть не могла, как ей помогают. Конечно, с ходу объяснить сложные приёмы из магии земли, было не таким уж и простым делом. Но впереди ещё был целый хавор. Он-то сможет преодолеть эту гору за одно мгновение. Для истинного зентера это вообще не было испытанием. Но ему хотелось, чтобы это смогли сделать и те, кто вместе с ним проходит этот путь. Однако он настолько увлёкся этим обучением, что совсем позабыл о противниках, которые только и ждут того момента, когда он отвлечётся от них. Пока зентер продолжал находиться внутри горы и мешать всем участникам применять знания из этой сферы магии, на него напал финтар. Налетев на Йимира в обличии ветра, он поразил его множеством ударов острых кинжалов. Это было действительно неожиданно. Мантия, сотканная из магии земли, поддалась противоположной стихии, так что на некоторых местах образовались порезы, а там виднелись кровавые раны. Но Йимир был камнем. Какие-то там раны не могли сбить его с толку. Велев Зарре продолжать практиковать приём, который они только что разучили, он также обратился ветром и устремился в погоню за этим чародеем. Оба они мчались с неимоверной скоростью. Враг пытался оторваться, чтобы вновь скрыться и возыметь возможность напасть исподтишка. Но сын Талата не отставал и не отступал. Они уже метались на самой вершине, откуда не было видно Кольена и где сейчас находится Констабаль. Йимир попросил его поддержать погоню. Но тот сделал вид, будто бы не слышит, устремив свой взор куда-то в даль. Однако будущему талами всё-таки пришлось оставить преследование, потому что враг устремился за пределы арены испытания. Йимир приземлился рядом с другом и спросил, почему тот не помог. Однако оборвал свой вопрос на полуслове, потому что заметил блеск лазури в его глазах. Но прошёл миг – и всё исчезло, как будто бы и не было. Констабаль, как ни в чём не бывало, посмотрел на Йимира своим извечно задумчивым взглядом серых глаз, и переспросил:

– Прости, ты что-то сказал?

Вторая сущность талами показывала, как тайная сущность Констабаля погрузилась обратно в самые глубины его души, прячась от его взора, а после этого сын Талата отвечал ему:

– Да нет, ничего. Продолжай.

А после этих слов он умчался вниз, чтобы вернуться к Зарре и помогать постигать зенте. Теперь он утвердился в своих подозрениях, что Констабаль практикует зразе. Но это было заблуждением. Ведь некромантия не лазурная, а бледно-зелёная. Йимир этого не знал, а потом и сделал такие выводы. Конечно, зентер внутри него буквально кричал о том, что нарушителя правил нужно привести к монду, чтобы тот определил наличие дару в его сущности. Однако разумом он понимал, что в таком случае весь Сенон должен пройти через взор телепата, и принял решение оставить в покое этого рассудительного чародея.

Под вечер Зарра всё-таки усвоила уроки исконного зентера, а после начала применять их. Сперва неуверенно, однако с каждым новым шагом, сделанным по отвесной скале, которая при всём этом продолжала сопротивляться применению земляной магии на своей поверхности, прибегать к помощи зенте становилось всё легче. И они вдвоём были последними из шести, кто оказались на той стороне. Йимир хотел было разобраться с тем убийцей, который мешал их совместному восхождению, однако его присутствие внутри горы больше не ощущалось.

Весь оставшийся хавор Сименторий, Констабаль, Михелай, Альба, Зарра и, конечно же, Йимир, обсуждали, как же интересно проходить это испытание. Точнее же, в этом обсуждении участвовало пятеро его друзей, когда как он продолжал размышлять об этих четырёх негодяях, которые сегодня действовали более отчаянно, чем в прошлый раз. Становилось совершенно очевидно, что они будут действовать более жестоко. Возможно, в дальнейшем с этими нападками придётся столкнуться и его друзьям. Но он не посмел прервать их триумф этим грозным предположением. И даже тогда, когда Сименторий спросил, почему Йимир такой задумчивый, он не посмел втянуть их в свои размышления. Зарра, наверное, впервые в своей жизни, произнесла слова благодарности, а после добавила, что так и быть, она продолжит делиться с Сименторием своим эфирным резервом. Йимир поблагодарил её в ответ и убедился, что оказался прав: в глубине души она не такая воинственная, какой хочет казаться. Но вслух эти мысли не озвучил, а не то девушка из вредности разорвёт свою связь с Сименторием.

Наступил следующий хавор, а с ним пришло и следующее испытание. Каждый сенонец был перемещён в отдельную часть арены, которая была отделена от соседней каменными стенами, образовав таким образом пространство, где каждый будет сражаться со своим противником. Анатиан призвал в каждую из десяти секций по одному каменному созданию и объявил о том, что будущие талами способны не только преодолевать невзгоды, но и бороться с противником. А потому каждый обязан был одолеть своего исполина. И битва началась. Йимир видел, насколько искусным было творение навула Зентериса. Если бы Йимир не так хорошо был сплетён со своей родной стихией, ему пришлось бы потратить много времени, прежде чем марионетка Анатиана была бы побеждена. Ведь какой просто маг земли создал бы своеобразное ядро, слепил вокруг него каменное тело, соединил бы все конечности с ядром и запустил бы множество зацикленных процессов, которые давали бы ему движение. Но, рассматривая этого каменного слугу, сын Талата видел: у него не было ядра, чтобы, разрушив его, прекратить существование этого чудовища. Сила была равномерно распределена по всему его телу, что позволяло этому существу быть уже не просто марионеткой, что умеет выполнять только самые простецкие движения, но делало его более-менее похожим на живое существо. У него даже были пальцы, которыми создание навула могло шевелить, хотя это, казалось бы, ну совсем не было нужно. Чтобы победить уже это творение магии земли, потребуется развеять всю магию, которая была вложена в него. Всю без остатка, а иначе, частица зенте притянет к себе другие частицы, они снова распределятся по всему телу этого существа, и процесс окажется бессмысленным. Также подобный способ распределения сил мог означать ещё и то, что слуга зентера окажется более способным. Он будет не просто стремиться уничтожить свою цель, но и совершать различные манёвры. Он постарается сохранить свою целостность и нанести как можно больший урон противнику. И всё же, несмотря на это, Йимир, углублённый в понимании магии земли, мог бы одним только магическим приёмом разрушить всю эту связь и лишить создание силы, которая подпитывала его. Но он не стал этого делать, потому что хотел понаблюдать за тем, каким будет это творение. Быть может, ему удастся повторить этот приём как-нибудь потом.

Чудовище даже обладало глазами и ртом. Наполненные зелёным свечением магии земли, они даже наводили немного жути, если смотреть в его лицо физическим взором. Магический взор давал понять, что в этом ужасного ничего нет. Низвергать из глаз или рта свою магию он не будет. И да, так и было. Но вот чего Йимир никак не мог ожидать, так это то, что творение будет обладать силой зенте. С помощью магии, которую в него вложил Анатиан, каменный исполин заставлял содрогаться основание, швырялся камнями и булыжниками, вызывал разломы и поднимал холмы. Это так понравилось Йимиру, что он ослабил бдительность, сосредоточившись на отслеживании того, как протекает магия внутри каменного тела. Но вот его вторая сущность оставалась начеку. На этот раз он испытал нападение водного чародея. Действуя откуда-то из-за пределов, он пытался наносить какие-то совершенно нелепые удары, от которых было очень просто отбиваться. Одной частью своего разума Йимир защищался, а другой пытался дотянуться до этого октара, используя три сферы магии, разрешённых на денном этапе. Но и тот действовал достаточно ловко, так что поймать его было не так уж и просто. Сын Талата провозился с ним какое-то время, а, когда решил отстать, то понял, что это было уловкой, в которую он так слепо попал, ведь враждебный зентер использовал свои чары, которые он вплёл в существо, так что оно сделалось гораздо опаснее. Даже его внешний вид преобразился. Увеличился его размер, возросло количество конечностей, расширился его магический потенциал. Да, Анатиан создал неразумное творение, чтобы оно могло пользоваться силой, которая была вложена в него. А враг увеличил его силу. Для сотворения такого существа нужно обладать не дюжей мудростью. А для того, чтобы просто усилить его, много ума не нужно. Так что противник Йимира не сделал чего-то великого. Но в итоге Йимиру стало гораздо сложнее сражаться с ним. С таким резервом зенте вычерпать всю магию без остатка из его тела было очень сложной задачей. Но Йимира нельзя было бы назвать зентером, если бы он что-то не придумал. А тут, если уж на то пошло, и придумывать-то особенно не нужно было ничего. Будущий талами просто начал создавать рядом с первым чудовищем второе. Конечно же, хотелось сотворить нечто, подобное творению навула, а не какого-нибудь новичка, но по той причине, что Йимир это делает впервые, приходилось контролировать каждый этап, каждый процесс. Вместе с этим нужно было не дать враждебной твари размазать самого Йимира по арене. А ещё поглядывать за тем, чтобы и враги не успели сплести что-нибудь опасное. Да, Йимир, как будущий кольер, даже испытания проходил под стать посредника.

Чудовище сына Талата было, конечно же, не таким могущественным и не таким изящным, как то, которое было сотворено навулом. Будущему талами было чему поучиться у главного зентера. Но в данном случае это не имело никакого значения, ведь творение испытуемого сейчас нужно было для того, чтобы сокрушить творение противников. Йимир использовал своего каменного стража для того, чтобы через него впитывать силу соседнего существа. Таким образом враждебное творение постепенно теряло свою силу, а защитник Йимира, наоборот, становился с каждым мгновением всё больше и сильнее. На первых этапах этой задумки было очень тяжело. Чародею приходилось совершать одновременно два дела, а ещё следить за третьим: избегать ударов противника, творить своего стража и поглядывать за тем, чтобы мрачные талами не придумали ещё чего-нибудь опасного. Было сложно. Очень сложно. Удерживать в своей голове одновременно столько процессов ему ещё никогда не доводилось. А пытаться обмануть такого хоть и огромного, но достаточно умелого противника так вовсе казалось невыполнимой задумкой. Однако его вторая сущность была велика. Она словно бы превозносила его над этими проблемами, позволяла взглянуть на них с огромной высоты. И он, предвидев все удары этого исполина, применял различные магические приёмы и всякий раз выскальзывал из-под них. То обратится ветром и промчится мимо него, то распадётся водой и соберётся обратно в себя, но чаще всего он обращался скалой и выдерживал все удары каменного стража. Сначала выстаивать было тяжело, потому что сам Йимир пока не был умудрён в том, как вести сражения, да и громила обладал всей полнотой своей силы. Но по мере того, как сражение продолжалось, и Йимир опыта набирался, и враг в своей силе умалялся, и существо, сотворённое Йимиром, стало чаще отвлекать на себя внимание. И, конечно же, частицу своего сознания он отделил для того, чтобы постоянно быть настороже и не пропустить очередное нападение этих невзрачных противников. Пока что этого не было.

Под середину хавора испытание Йимира было завершено. И голос его отца знаменовал это. Мышцы болели, в голове стоял оглушительный звон, однако на сердце была радость и даже гордость за самого себя. Пока все остальные сражались с самыми обычными порождениями магии земли, Йимиру пришлось устраивать настоящую борьбу за жизнь. Ему на ум сразу же пришли слова, что путь предназначения извилист и сложен. Тот, кто по нему идёт, испытает великое множество проблем. И сейчас это именно так. Ему, идущему по этому самому пути, приходится сложнее вдвойне, если не втройне. Однако ж вторая часть выражения, касающаяся великого предназначения, гласит, что это самый лучший путь, который может избрать творение. А вот про то, что этот путь лучший, пока сказать не получается. Йимира он лишь угнетает. Но будущий талами не терял надежды и был уверен: в конце он получит награду, равную тем страданиям, которые претерпел, идя по этому пути. Просто нужно потерпеть. Он помнил, как навул Финтариса обратился в самом начале в молитве к Йору, чтобы просить поддержки великого на время этих испытаний. А потому, пока шло это противостояние, он не редко взывал к богу, прося даровать ему сил всё перенести. Да, именно сил. Он не просил обрушить на противника мощь, которая в один миг раздробит это существо. Он не взывал к творцу эфира, чтобы тот забрал свой дар из этого тела, из-за чего каменный страж обратится бы грудой камней, которая не будет способна противостоять избраннику предназначения. Он не просил своего покровителя снизойти до него и сделать сильнее творения навула. Нет. Он просил, чтобы Йор именно укрепил его, ведь Йимир понимал, что пройти испытание должен именно он, именно Йимир, а не Йор. И то, что сенонец сумел выстоять в этой суматохе, в этом сумбуре, показывало, что великий ответил на его молитву. Помимо этого, Йимиру придавали стойкости примеры тех, кто сейчас проходят это испытание вместе с ним. В частности, Сименторий. Для этого сенонца путь становления талами должен был закончиться в первом же испытании. Но благодаря поддержке окружающих и, конечно же, собственному стремлению, он сейчас тут и продолжает идти дальше. Констабаль вот уже трети уровень проходит налегке. Глядя на него, Йимир понимал, что не нужно заморачиваться и придумывать какие-то сверхсложные приёмы. Самый верный путь – это простота. Чем проще будет решение, тем сложнее будет испортить результат. Глядя на Михелая и Альбу, сын Талата видел, как они везде и во всём поддерживали друг друга. Их пример показывал, что с поддержкой у любого будут необходимые силы, чтобы выдержать испытания любой сложности. А Зарра, несмотря на свой тяжёлый характер, умудряется побеждать. И в первую очередь побеждать саму себя. Они все были разными. Но все были едины, как никогда. Истинные талами.