Элунея
Шрифт:
Часть 11
Когда настал четвёртый этап испытаний, сначала выступил Анатиан и объявил о том, что все успешно справились с ним. Ни к кому из десяти участников у него нет вопросов, что немного удивило Йимира. Он подумал: «А я бы вот задал десяток-другой вопросов тем четверым, которые мешают мне стремиться вперёд и настроены явно недружелюбно» После навула Зентериса Викатар лишь коротко подметил, что никто из тех, кто проходит испытание, не нарушил условие и не воспользовался стихией, которая была запрещена. Подведя итог, Талат сказал, что высказывания двух навулов дают понять, что все участники переходят к следующей стихии. С места поднялся Витавер и открыл, что эти три хавора Йимир и остальные будут противостоять водной стихии. Первое испытание, которое подготовил для них навул, - перейти реку. Объявив это, он тут же использовал свою силу, после чего из правой стены хлынул мощный поток воды – синий сгусток эфира был материализован сразу в стихию, которая, достигая противоположной стороны, развоплощалась и перемещалась обратно в начало, чтобы снова материализовываться в бурный поток, и таким образом постоянно возвращаться обратно. Не успел октар опуститься на своё место, как тут же поднялся Анатиан и сказал, что на этом этапе запрещено использование земляной стихии. Из зентеров тут был только Йимир, а потому этот запрет никому не причинил неудобств. Констабаль, как и раньше, воспользовался финта, чтобы пролететь над рекой. Трое октаров, заручившись поддержкой родной стихии, просто пошли пешком по водной глади, как будто бы река сейчас не струилась бурным потоком у них под ногами. Зарра, как и мечтала,
На середине реки, там, где потоки были быстры, на Йимира напали двое из четверых. Октар выпрыгнул из-под воды, финтар низвергся с воздуха. Но по той причине, что Йимир не терял бдительности, ожидая их нападения, быстро завершить это сражение не получилось. Как сенонцы, эти двое сражались достаточно искусно, ни в чём не уступая сыну кольера, а то и вовсе превосходя его в мастерстве управления стихиями. Троим октарам он запретил помогать ему, настаивая на том, чтобы они продолжили продвижение к концу испытания. После недолгих препирательств семейная пара забрала с собой Симентория, оставив его друга биться с непонятными противниками. Но Йимир одолел их, ведь сейчас огненная магия была разрешена для использования. И, когда в ход пошла именно она, вторая сущность оживилась ещё больше. Сознание Йимира расширилось, и что-то произошло, как будто бы кто-то другой начал направлять его удары. Проявилась какая-то кровожадность. Он продолжал разить своих неприятелей нещадно. Йимир даже заметил, что начал летать над полем битвы, однако отнюдь не при помощи финта. Но, пока его разум был увлечён уничтожением противников, он не обращал на это никакого внимания. Те уже из атакующих стали защищающимися и постоянно отступающими. Убийцы стали жертвами. Хищники – добычей. И вторая сущность Йимира от этого лишь ещё сильнее раззадоривалась. Казалось бы, эти двое хотят отступить и отстать. Надо бы по-хорошему позволить им это сделать, а иначе кто знает, чем может обернуться убийство двоих испытуемых? Но кровожадность, невзначай пробудившаяся в душе талами, не знала покоя. Убить, уничтожить, отомстить, прекратить существование, разорвать на части, выпить до суха, поглотить без остатка. Жадность вела его, и не было никого, кто мог бы остановить его. Кажется, эти двое обречены. Однако один из них нашёл решение этой проблемы. Октар выставил между собой и Йимиром водную стену и в одно мгновение обратил её льдом. Йимир, держа в руках пучок огненной стихии, замахнулся для того, чтобы сокрушить эту преграду. Но вдруг в смутных очертаниях ледяного зеркала увидел своё отражение. Конечно, весь образ того, кем стал Йимир в тот миг, лёд не мог передать. Но Йимир угадал в огромном краснокоже существе с крыльями, растущими из-за спины, самого настоящего саткара. Он повернул голову вправо и поднял взор. То же самое он сделал и в левую сторону. Два кожаных перепончатых крыла, и в самом деле, были за его спиной. Йимир снова уставился в очертания собственного отражения. И, казалось бы, в самую пору сейчас ужаснуться всему этому, однако в этот миг его душа была спокойна, как будто бы всё так и должно быть. Само собой, пока им правила вторая сущность, как выяснилось, сущность саткара, нечему было удивляться. Саткар глядел в отражение и видел саткара. Но постепенно ярость уходила. А вместе с ней уходила и сущность огненного существа, уступая место сущности сенонца. Вот теперь удивление и даже страх начали медленно пробуждаться в сердце чародея. И он какое-то время так стоял и смотрел туда, где мгновение назад виделось краснокожее высокое существо. Казалось, будто бы это всё произошло не с Йимиром, а с кем-то другим. Он лишь каким-то неведомым образом оказался свидетелем всего этого. Хотелось бы Йимиру поверить в это. Да вот только руки помнят мощь огненной стихии, которую он недавно использовал, пытаясь погубить этих двоих незатейливых чародеев, которых сейчас и след простыл. И, ведомый этим странным недоумением, он направился вперёд, где уже, наверное, были и Зарра, и Констабаль.
«Только представь, сенонец: настанет миг, и на месте своего отражения ты увидишь совсем другое лицо». Сначала сон, потом явь. Кажется, слова этого жуткого саткара начинают исполняться. И Йимиру от этого сделалось неимоверно жутко. Он – саткар. Эта вторая сущность, которая делала его более уверенным в себе, которая позволяла ему возвыситься над самим собой, вырасти, стать сильнее, на самом деле принадлежит огненному существу, которое обитает внутри него. Кто же он? Саткар, который вселился в тело Йимира и считает себя им? Или же Саткар, который забыл, кто он и пытается играть роль сына Талата? И первый, и второй варианты были просто ужасны. И, если продолжать над ними размышлять, то можно свихнуться окончательно. Поэтому Йимир зацепился за мысль, что все факты, которые утверждают, будто бы он – саткар, не были явными. Второй сущности может и не существовать. Просто Йимиру так легче принять своё развитие как личности. А всё, что он видел в отражении, в первом случае было лишь каким-то там сновидением, во втором – смутным очертанием, в котором ничего и разглядеть-то было нельзя. Хотя он отчётливо мог видеть свои крылья. А это уже ни с чем не спутаешь. Несмотря на все эти пугающие мысли, сенонец чувствовал какое-то странное спокойствие. Даже если он в своей голове чётко проговаривал: «Я – саткар», ничего не происходило: не пробегал противный холод по коже, не нависала тень уныния над его душой, не хотелось наложить на себя руки. Как будто бы так и должно быть, как будто бы он, и в самом деле, с самого своего рождения, а, точнее, сотворения (ведь, как известно, саткары не рождаются) он был саткаром, а сенонцем стал позднее. Это спокойствие помогало как принять, так и похоронить эту мысль. Йимир выбрал второе. Он отверг эту мысль и больше к ней не возвращался. Да и вообще подумал, что эта сущность не саткара, а зактара. Ведь такое случилось после того, как он принялся использовать приёмы огненной магии? Вот, значит, ярость пробудилась в нём и начала что-то делать с его внешностью. И хоть его душа противилась принятию этой истины, он навязал её себе, залатал таким нелепым образом дыру в своей истории, а после продолжил существовать, как сенонец.
Следующее испытание, которое Витавер организовал, был водоворот. Он наполнил всё пространство арены водой, из-за чего образовалось большое и глубокое море. А в середине этого моря находился водоворот, который засасывал в себя всех, кто не умел пользоваться водной стихией. Цель, как и в случае с зенте, – добраться до середины водоворота, выбраться из него и устремиться к противоположной стороне. Констабаль, как всегда, воспарил над этой стихией и принялся двигаться по воздуху. Трое октаров пошли пешком по этой бушующей воде. Зарра вновь воспользовалась пентаграммами, только теперь по-новому – она выстраивала из своих символов дорожки, по которым могла свободно ходить. Ставит ногу, а под ней появляется символ. Поднимает ногу – символ исчезает. Йимир попытался поинтересоваться, как она это делает, но та лишь просила её не отвлекать, потому что она до этого момента никогда не применяла эту способность. Чародей перестал задавать вопросы, но вот наблюдать продолжил. Да, своей саткарской сущностью он чувствовал, что она использует сопна, однако отсутствие знаний в этой сфере магии не позволяли понять, как именно. А потому он лишь наблюдал за тем, как она неуверенно шагает. Сам же Йимир уподобился водным чародеям и призвал к себе на помощь силы окта, чтобы они
давали ему возможность спокойно идти по этой бушующей стихии. Перемещение по спирально скручивающейся воде на первых порах ничем не отличалось от того, чтобы переходить бушующую реку. Однако ближе к эпицентру образовывался угол, а потому нужно было корректировать поддерживающую силу. Необходимо направлять её туда же, куда заворачивал поток. Но Михелай и Альба, заметив это, сказали, что Йимир неправильно использует свои силы. Уже сейчас он вынужден сосредотачиваться на том, чтобы постоянно корректировать свой путь. А что талами будет делать, когда угодит в саму воронку? Йимир попытался представить, какой тогда хаос начнёт твориться там, а после спросил, как ему быть. И они детально объяснили своему другу, как сквозь воду ходят истинные октары. Технология эта основана была на самых азах в обращении с водной стихией – на равновесии эфира. Йимир должен распустить всю магическую энергию, которая зиждется в нём, чтобы она растворилась в пространстве, а оставить лишь частицу для того, чтобы поддерживать водную поступь. А дальше необходимо уцепиться за водную сущность, стать не просто октаром, а самым настоящим окта. И тогда другие потоки водной магии, да и сама вода перестанут вообще как-то соприкасаться с телом и духом талами. Йимир понял, о чём они имели в виду, а потому постарался тут же применить это и удивился, как же всё просто, но в то же самое время эффективно. Он, и в самом деле, не встретил никаких препятствий, перемещаясь по спирали и по эпицентру воронки. И его радости не было пределов от этого. За всё время прохождения этого испытания Йимир не встретил этих четырёх преследователей, которые жаждали его смерти. По всей видимости, разозлившийся зактар им показался достаточно опасным противником, а потому они затаились, чтобы подгадать другой удобный момент, чтобы напасть.Последнее испытание Витавера, как и Анатиана, был страж. Используя окта, навул призвал шестерых водяных чудовищ, чтобы они нападали на претендентов в талами. И Йимир использовал закта, чтобы победить это существо. Малой концентрации противоположной стихии было достаточно для того, чтобы использовать их в одном хитром приёме, чтобы вода не выдержала натиска огня и разрушилась. Да, может, в обычных условиях произошло как раз таки обратное – вода погасила бы огонь, однако сейчас сражались не просто стихии, но магические эффекты, материализованные в стихии. Так что битва закончилась достаточно быстро. Тем более, когда никто со стороны не создаёт трудностей.
Таким образом пролетело 12 хаворов с начала испытания. После водной стихии было испытание с воздушной. На первом этапе нужно было пробраться на противоположную сторону через ураган. На втором – через смерч. На третьем – сразиться с вихревым чудищем. Здесь было запрещено использование окта. На первом этапе огненных испытаний Викатар превратил всю арену в одно сплошное пепелище. Нельзя было поставить ногу, чтобы не обжечься. Михелай и Альба здесь чувствовали себя очень скверно, когда как Зарра получала удовольствие от нахождения в родной стихии. Второй этап представлял из себя загадку – по всему пространству арены были обозначены опасные места. Если наступить на них, произойдёт огромный выброс закта. И нужно дойти до центральной части арены, встать на середине так, чтобы закта не среагировал, а после перейти дальше. С одной стороны это было довольно сложным испытанием, но с другой – его можно было выполнить двумя способами: либо с помощью закта отследить место положение пучков опасной энергии, либо сделать то же самое только с помощью зенте. Земля подскажет, в каких местах опасность. А решить то, как встать на центр таким образом, чтобы не спровоцировать закта, можно было множеством других способов. Но все, кто здесь собрались, были опытными чародеями, а потому никто не попался в эту ловушку. Третье испытание, конечно же, было сражением с огненным существом. Когда никто не мешает проходить испытание, то оно даже начинает казаться каким-то несерьёзным спектаклем, а не ритуалом посвящения в талами.
На тринадцатый хавор, как и говорил Йимиру Анатиан, начинались двойные испытания. И первым было сочетание зенте и закта. На первом этапе Анатиан призвал землетрясение, а Викатар устроил пепелище. Но при этом были запрещены две стихии: огненная и водная. И здесь каждый был испытан достаточно серьёзно, ну разве что кроме Констабаля. Применив свои излюбленные методы в воздушной сфере, он совсем никаких трудностей не испытывал. Второй этап представлял из себя гору, покрытую опасными местами, взрывающимися после того, как кто-нибудь окажется на них. А в заключении каждый претендент сразился с огненным и каменным стражами. Теперь даже без постоянно мешающихся под ногами противников было достаточно сложно выполнять условия испытания. После каждого такого приключения все шестеро отдыхали и набирались сил. Если до этого момента Йимир и продолжал быть начеку, чтобы не пропустить удар в спину от этих четырёх неизвестных, то теперь он окончательно позабыл о них. Да и они больше не показывались на глаза, как будто бы их всё-таки исключили. Йимир подумал, что теперь может полностью сосредоточиться на испытании. Но, неизвестно, может, враги ожидали этого момента, а, может, просто к 16 хавору испытания они разработали новый план и решили его испытать. Но с началом нового этапа эти не совсем благородные чародеи дали о себе знать.
Идя на арену, Сименторий спросил Констабаля:
– Как ты будешь справляться с водой и воздухом без воздуха?
Тот усмехнулся и отвечал:
– А как ты справлялся с огнём и землёй без воды? – не дождавшись ответа, он продолжил, - Для финтара нет ничего лучше его стихии. Но, если её нельзя применять, я, как талами, прибегну к другим методам. И, когда началось ещё самое первое сдвоенное испытание, у меня в голове тут же запустился процесс обдумывания стратегии дальнейших действий. Так что мне осталось применить один из многочисленных планов.
– Ого. А я вот только сейчас взялся думать над этим.
– Ничего страшного. Я дам тебе направление, в котором можно начать размышлять, - немного помолчав, он продолжил, - Что легче: плыть по течению или против?
– Ну ты скажешь тоже. Конечно, по течению плыть легче, но небезопасно. Это означает, что в конце течения – обрыв.
– Ты торопишься. Я ведь просто спросил, что легче. Но ты прав: по течению плыть легче. Тогда второй вопрос. Что легче: подавить воду огнём или…
Ему пришлось прервать свою нить размышлений, потому что началось объявление о начале испытания. Констабаль хотел продолжить разговор после того, как всё начнётся. Но, когда на всё пространство разлилась огромная река, а также поднялся ураган, объявились и четверо неприглядных талами. Не тратя времени, чародеи стали наносить удары огненной и водной стихиями по всем без разбору.
Йимир не растерялся. Саткар внутри помог ему достаточно быстро перестроиться так, чтобы давать отпор. Но вот опыта пока что ещё не хватало. Да, ему уже доводилось свершать 3 дела одновременно: создавать каменного исполина, уворачиваться от громоздких ударов творения Анатиана и помимо этого следить за противником, который был где-то рядом и мог ударить в спину. Но то были более-менее простые свершения. Теперь же событий происходило гораздо больше, и уследить за всеми не хватало внимания. Он пытался отбиваться, но то и дело пропускал что-нибудь. И хорошо, если бы это был катаклизм от испытания. Потому что магические приёмы, исполняемые этими четырьмя чародеями, несли в себе двоякие эффекты. Первым был эффект самой стихии, которую они использовали, а вторым был какой-то непонятный, колющийся, словно электричество, но бьющий по разуму. С каждым таким разрядом как будто бы приближался миг, когда Йимир потеряет сознание. И не важно, попала в него первая стихия, или же он её поглотил, так что она не причинила ущерба, вторая стихия всё равно разила, словно молния, и отражалась ударом в сознании. Сам же противник был невообразимо-ловок и неуловим. Так что чародей не мог сосредоточиться на том, чтобы вспомнить хотя бы уж элементарные методы борьбы.
Констабаля это хоть и застало врасплох, однако ж пропустил он всего-навсего один удар. Он оказался более находчивым, нежели Йимир, а потому додумался набросить на себя покров окта и облачиться в доспех закта. Разные методы построения магической защиты, во-первых, позволяли им сосуществовать, а, во-вторых, делать то, что от них требовалось. Так, сейчас на арене испытаний бушевали окта и финта. Но запрещены финте и зенте. Поэтому финтар использовал огонь как противовес, а воду – как магнит. Водную магию он поглощал с помощью своей водной магии, когда как воздушную отражал с помощью огня. Это позволило ему быть больше сосредоточенным на противостоянии противнику, уворачиваясь от его магии, не позволяя чародейским приёмам задеть его хотя бы уж краешком.