«Если», 2012 № 09
Шрифт:
— Стоит показать ей поднятый палец, и она пройдется туда-сюда, если захочет, конечно, но это, пожалуй, все. В конце концов, Асилия не дрессированная кошка бродячего комедианта, обученная разным забавным трюкам. Любая дрессировка способна только испортить характер — и больше ничего.
— Не уверен, что это мне нравится, но… Пусть она пройдется еще раз.
Пока мы разговаривали, солнце немного сдвинулось, и мне удалось более подробно рассмотреть тень Асилии — такую же изящную и грациозную, как она сама. Ее тень скользила по скамье с легкостью теплого летнего ветерка, несущегося над полем белых лилий.
— Ладно, договорились, — сказал я наконец, вручая Маронде золото. — Завтра мы с Мутано снова придем и заберем Асилию. Думаю, вам будет весьма интересно
— Вряд ли Асилия может занять положение более высокое, чем то, которое она уже занимает, — возразила Маронда. — Среди кошек она принцесса, а будет королевой.
Я не стал возражать.
Мутано был весьма озадачен, когда я, взяв одну из птичьих клеток, принадлежащих нашему повару, украсил ее лентами и цветами, а к прутьям привязал несколько ярких игрушек.
— Боюсь, твоя ловушка не сработает, — сказал он. — Наживка не слишком подходящая.
— Позаботься лучше о том, — ответил я, — чтобы ящик, с помощью которого ты собираешься получить обратно свой голос, был в полном порядке. И не забудь захватить тень, когда мы поедем в замок. О наживке я уже подумал.
В назначенный час мы постучали в дверь заведения Насилии. Выйдя на стук, Маронда смерила Мутано откровенно оценивающим взглядом.
— Это и есть твой приятель, о котором ты вчера рассказывал?
— Да, это он; его зовут Мутано. К сожалению, он плохо говорит и не может приветствовать вас подобающим образом.
Мутано, в свою очередь, приподнял шляпу с пером и низко поклонился, причем проделал это вполне серьезно.
— Зато ты, как я погляжу, болтаешь за, двоих, — фыркнула Маронда.
Я тоже поклонился и продемонстрировал ей клетку.
— В ней мы понесем Асилию, — пояснил я. — Впрочем, в клетке ей предстоит провести совсем немного времени. — Я поставил клетку на ступеньку.
— Ну, не знаю, согласится ли она… — Маронда обернулась, подняв вверх палец, и из дверей величественно вышла Асилия. На крыльце она остановилась, пристально оглядела Мутано и меня и стала принюхиваться к украшенной цветами, лентами и маленькими висячими зеркалами клетке. Потом бросила вопросительный взгляд на Маронду, и когда та кивнула, не торопясь вошла в клетку. Оказавшись внутри, она заново обнюхала углы, потом трижды повернулась на месте и легла.
— Обращайтесь с ней со всем почтением, — напутствовала нас Маронда. — Асилия теперь ваша, но если из-за ваших действий или, наоборот, бездействия ей будет причинен вред, я… В общем, вы узнаете, какова я в гневе.
Мутано вручил мне клетку и еще раз с непередаваемым изяществом поклонился Маронде. Выпрямляясь, он встал на ступеньку крыльца — и вдруг поцеловал ее прямо в губы.
От неожиданности лицо Маронды словно окаменело. Это продолжалось секунд пять, после чего она раздраженно нахмурилась. Как я уже говорил, руки у нее были по-мужски крепкими, поэтому пощечина, которую она отвесила Мутано, могла бы сбить его с ног, будь он человеком менее крепким. Мой приятель, однако, был готов к подобному повороту и устоял, только его щека мгновенно покраснела.
— Я хотел бы принести извинения за моего друга, — быстро сказал я. — Поскольку он не может говорить, ему порой приходится прибегать к иным… гм-м… способам, чтобы выразить свои чувства. Смею заверить, Мутано не собирался вас оскорбить, к тому же наш хозяин Астольфо, несомненно, строго накажет его за неподобающее поведение.
При этих моих словах Мутано опустился на колени и низко склонил голову. Выглядел он при этом как воплощенное раскаяние, и Маронда, не выдержав, улыбнулась.
— Вашему хозяину следовало бы поучить хорошим манерам вас обоих, — сказала она ворчливо, но по ее лицу было видно, что она уже оттаяла.
— Мы всегда готовы учиться, — сказал я с легким поклоном.
Потянув Мутано за ухо, я заставил его подняться и вручил клетку с Асилией. Потом мы взобрались на стоящую перед дверью тележку,
и я отвязал от передка вожжи.В замок мы прибыли ближе к вечеру, когда примерно треть внутреннего двора уже была накрыта тенью, отбрасываемой западной стеной. Граница тени казалась идеально ровной, словно проведенной по рейке землемера.
Я нес опутанную ремнями клетку с нашей драгоценной Асилией, Мутано прижимал к себе черный ящик, похожий на футляр от скрипки, в котором находилась тень Санбольта. Мы были готовы выполнить нашу часть договора и вернуть одержавшему победу в поединке коту его тень. Нам, однако, необходимо было немного отложить этот момент, поэтому мы уселись на скамью под стеной и, чтобы выиграть время, принялись возиться с многочисленными застежками и запорами клетки. Когда дверца отворилась, Асилия сразу направилась к выходу, но, высунув голову наружу, остановилась. Некоторое время она озиралась, нервно принюхиваясь и прислушиваясь к незнакомому окружению, потом осторожно шагнула на землю передними лапами, снова замерла на несколько секунд и наконец покинула клетку. Далеко она, впрочем, не ушла. Обнюхав мою руку, Асилия несколько раз боднула меня в ладонь бархатистым лбом, а затем тщательно обследовала подошву туфли моего приятеля. Стараясь не напугать зверя, я поставил клетку рядом с собой на скамью и поднял палец, как это делала Маронда. Асилия взглянула на меня с некоторым сомнением, но все же несколько раз прошлась из стороны в сторону и села.
Мутано достал из-за пояса короткую деревянную флейту и осторожно подул в нее. Несколько чистых, печальных нот разнеслись над двором. Асилия наклонила голову, словно прислушиваясь, а я увидел, как над парапетом стены наверху показались рыжие кошачьи уши. Санбольт явно ждал нас.
Уши исчезли. Очевидно, кот спускался во двор.
Мутано снова подул в свой инструмент. Флейта издала долгую, пронзительную ноту, задавая тон, и приятель запел старинную лэ «Когда я был кошачьим королем, а ты — домашней кошкой кузнеца», которую он перевел на кошачий язык и переработал в соответствии с принятой среди кошачьего племени музыкальной системой. Я с ней почти не знаком, и не мог сказать, насколько точно Мутано соблюдал тональность или размер. У меня, однако, сложилось впечатление, что он был не в лучшей форме, поскольку Асилия отреагировала на его завывания без особого энтузиазма. Пожалуй, только врожденное благородство и безукоризненное воспитание заставили ее выслушать лэ до конца (сам я едва удержался, чтобы не удрать).
Когда Мутано перестал наконец драть горло, Асилия повторила мелодию на свой лад, а мой приятель ей аккомпанировал. Ноты, которые выводила кошка, несколько напоминали звуки флейты, но были намного увереннее и чище, словно ее гортань была сделана из чистого серебра. Тремоло в исполнении Асилии навевали мысль о хрустальных цимбалах, а стаккато — о лире.
Из дверей замка выглянул Санбольт. Он не спешил показываться целиком; с того места, где мы сидели, нам были видны только его уши и голова. Асилия почти закончила свою арию, когда кот вышел наконец на открытое пространство. Наша красавица его явно заинтересовала, но он продолжал держаться настороже. Какой бы привлекательной ни казалась Санбольту Асилия, куда больше он хотел получить обратно свою тень.
Мутано отложил флейту и, взяв в руки черный футляр, поднялся, чтобы переговорить с рыжим. Сделав несколько шагов навстречу Санбольту, он присел перед ним на корточки, но о чем шла речь, я не слышал.
Асилия с крайне независимым видом запрыгнула на скамью и стала вылизываться.
Пару минут спустя Мутано и Санбольт вошли в замок и исчезли из вида, затерявшись среди колонн длинной сводчатой галереи. Вскоре они, однако, появились вновь. Когда человек и кот вышли на все еще освещенную солнцем часть двора, я увидел, что тень Санбольта — плотная, мускулистая, очень внушительная — снова следует за ним. На моих глазах Санбольт несколько раз обернулся, чтобы как следует ее рассмотреть. Выглядел он очень довольным: похоже, тени ему все-таки не хватало.