Это будет вчера

Ольга глубоко затянулась сигаретой, пуская дым в решетчатое окно. Струя голубого дыма проскользнула через квадрат и улетела куда-то вдаль, в решетчатое небо, растворяясь в пушистых облаках.

– Значит, она не давала вам жить, Григ?

– О, Боже! – я схватился за голову. – Почему вы все так переворачиваете, Ольга? Зачем вы пытаетесь подловить меня на слове?

Ольга недоуменно пожала плечами.

– Просто я повторяю ваши слова.

– Да! Она не давала мне жить! Да, она пыталась подловить меня, выяснить какую-то правду! Просто она не могла смириться с утратой! Не могла! Да!

– Во всяком случае, она имела право на правду. Ведь расставаться тоже надо с достоинством. Вы же своим достоинством пренебрегли. Вы хотели, чтобы вас оставили в покое. И она разрушала ваше спокойствие и благополучие.

– Пусть будет по-вашему! Но это не значит, что из-за этого я должен был ее убивать!

– Когда человек мешает жить, его часто убирают с пути.

Это самый простой выход. Особенно когда не хочется отвечать за свои поступки и слова.

– Это ложь, Ольга! Я бы никогда не решился на такое…

– Ваш мозг был воспален до предела. Вы наконец-то получили все, о чем мечтали. Когда мечты…

Долгожданные мечты наконец-то сбываются, можно решиться на многое, чтобы сохранить реальность. Вы могли даже не контролировать свои поступки, Григ.

Григ… Так, кажется, вас нарекла сбывшаяся мечта? – и открытая ирония проскользнула в словах Ольги.

– Нет, Ольга. Я прекрасно себя контролировал, и вы сами себе противоречите. Я бы никогда не стал так рисковать, особенно когда моя мечта стала сбываться.

– Григ, Григ, Григ, – рассмеялась Ольга своей ослепительной улыбкой. Не в этой улыбке было что-то нездоровое, зловещее. – Человек часто не в состоянии контролировать свой мозг, свою психику. Кстати, вам известно, что мозг, психика, душа – вещи нематериальные. И они, если хотите, вне человека.

Поэтому мы с вами в этом вряд ли сумеем разобраться.

И едва произнеся последние слова, дверь моей камеры вызывающе скрипнула. На пороге появилась мерзейшая компания, с которой я уже имел честь познакомиться.

– Вы что-то упомянули о психике и душе? – прогнусавил попугай Ричард, одной лапой цепко схватившись за ярко-полосатый пиджак Брэма, а другой лапой прижимающий бутылку вина. При этом он сильно пошатывался на плече своего коллеги.

– О, психика и душа – это самые тайные вещи на земле, – продолжил за Ричарда Брэм, также пошатываясь и держа в руке еще одну бутылку вина. – Кстати, когда в последний раз я на эту тему спорил со своим двоюродным братом, тоже, кстати, Брэмом, он посмел заметить, что психика и душа – это привилегия людей.

Но я легко в пух и прах разбил его без основательные доводы, и в доказательство завел себе друга, – Брэм дружески похлопал Ричарда по рукаву ярко-полосатого пиджака. – Ведь так, Ричард?

Ричард в ответ только усмехнулся и свою кривую усмешку залил очередной порцией вина. Но не рассчитал. Вино пролилось на его пиджак. Только тут я заметил, как на груди препротивнейшего животного вызывающе блестит маленький серебряный крестик. Я стал лихорадочно искать свой крестик, который когда-то мне подарила Мышка и со страхом обнаружил, что его нет. Я вскочил с места и одним прыжком достиг Ричарда. И схватил за шнурок, на котором болтался крестик. И с ужасом обнаружил, что это мой.

Мой подарок, который когда-то именно мне сделала Мышка.

– Как… Как вы посмели… Вы… Вы – вор! Вы… – я задыхался и не находил нужных слов.

Ричард недоуменно пожал широкими вставными плечиками и покосился совершенно красным глазом из-под очков на Брэма.

– Ты понимаешь, о чем этот тип? Я лично ничего не понимаю.

– Я присоединяюсь к твоему непониманию, – ответил Брэм, заливая свой ответ вином.

– Этот крестик совсем недавно был на моей груди! Вы не имеете право! Это антизаконно!

Ричард противно хихикнул.

– Этот убийца еще смеет болтать о законе. А мы, кстати, дорогой Григ, имеем право на конфискацию твоего имущества. Тем более, если оно является важнейшей уликой. У нас, к твоему сведению, имеется разрешение, – и он вытащил из внутреннего кармана какую-то пожелтевшую бумажку и помахал ею перед моим носом.

– Так что все по закону. Поверь, тебе этот крестик уже ни к чему, а мы его постараемся вернуть законному владельцу.

Я уставился на него непонимающим взглядом.

– Именно, – поддакнул Брэм. – Ей он гораздо нужнее.

– Кому? – также ничего не соображая, спросил я.

– Как кому! – округлил свои налитые глаза Ричард. – Твоей девице, дорогой Григ, которую ты так жестоко пришил.

– Я не… – и я вновь бросился к нему, но Брэм одним движением руки меня остановила – Успокойтесь, Григ, неужели вы думаете, что мы приехали из столицы в эту дыру, чтобы развлекаться и пить вино? Кстати, у вас абсолютно не умеют делать вино. Да, так о чем я? Так вот, мы приехали, смею заметить, чтобы провести кропотливое, честно скажу вам, неприятное расследование. Но наши старания окупаются, поверьте. И, поверьте, виновный будет наказан. Тело уже найдено…

– Тело, – пробормотал я, побледнев. – Тело найдено…

– Именно! Наконец-то вы начинаете соображать, – прогнусавил Ричард и довольно потер свои когтистые лапы. – Тело найдено и чтобы ему неплохо лежалось в земле, вернее, под землей, мы должны выполнить долг – вернуть то что ему принадлежит по праву. Хотя…

– Что – хотя? – я поднялся на него потухший взгляд.

– Хотя это трудно уже назвать телом. Но душе… Вы разве не слыхали, Григ, что душа бессмертна? Вот душе мы его и вернем, – и Ричард вызывающе, назло мне, схватился за крестик и повертел в руках. Он засверкал, словно на солнце, хотя солнца сегодня не было и в помине. – Может, Григ он когда-то вам и принес удачу, – не унимался гнусавить Ричард, – так пусть он теперь принесет покой и удачу ей, несчастной, загубленной, несправедливо погибшей в расцвете лет, – и Ричард нарочито громко всхлипнул. И залил свою горькую речь вином.

– Кстати, Григ, – все так же продолжал всхлипывать безутешный Ричард. – Не желаешь взглянуть на ее несчастные останки?

– Нет, не желаю, – вяло пробормотал я.

– Зря, Григ, может быть, это и натолкнуло твою грешную душу на очищение.

– Перестаньте! – выкрикнул я. – Сейчас же перестаньте!

– Но почему? – непонимающе спросил Брэм. – Там можно многое почерпнуть для себя. Ее цветной сарафан почти не потерял своего вида, правда полностью выцвел. А ее волосы, кстати, так и остались огненно-рыжими. Вот, правда, лицо… В общем, лица уже как-то нет. Вместо глаз – дыры. А вместо губ…