Эйта

Добрыня и Ждан переглянулись. Призраков они не видели и не слышали, но Эйта вдруг перестала кричать и прикусила губу. Она склонила голову, будто отвечая на ласку.

— Эйта, ты спроси их, почему они умерли, — тихо попросил Добрыня, когда девушка снова опустилась на землю.

— Что? — подняла на них глаза колдунья.

— Никто не знает что произошло, — поддержал товарища Ждан. — Почему они все умерли.

— Их кентавры убили, — растерянно ответила Эйта. — Вы что не знали?

— Кентавры? — хором переспросили мужчины. — Но за что?

— Перв девку одного из них изнасиловал, — со вздохом ответил один из мужиков–призраков. — Кентавр это увидал, защищать бросился, ну в драке Перв его и убил. Не нарочно он. Кентавры они же здоровые твари.

— О Боги, — выдохнула Эйта. — Но почему они всех, а не Перва?

— А кто ж тогда знал? — вздохнул мужик. — Нам уже потом брат Перва рассказал о подстилке той лошадиной. Перв, само собой, никому о подвиге своём больше не рассказывал. С братом вот поделился, ну да Втор тоже не трепач.

— А самого Перва в деревне то и не было, — зло, но уже как-то устало, сказала тётка Забава. — Всех нас жизни лишили, а он живёхонек.

— Что они говорят? — нетерпеливо спросил Ждан.

— Перв, значит, — Эйта сжала зубы. — Где его дом?

— Чей? — не понял Ждан.

— Это она не нам, — догадался Добрыня, наблюдая как Эйта подорвалась с места и уверенно пошла куда-то, а потом принялась копаться в развалинах одного их домов. — Давай лучше не мешать.

— Она сказала кентавры. Поверить не могу, — покачал головой Ждан

— А здесь кентавры жили? — уточнил Добрыня, который поселился в Успенке не так давно.

— Жили, — кивнул Ждан. — Там, ниже по реке. А ведь они как раз в то время и пропали. А мы решили, что проклятия испугались, а оно видишь как, получается. Что ж такого произошло, что они всё село вырезали?

— Никогда в жизни живого кентавра не видел, — хмыкнул Добрыня.

— Они как люди, только ниже пояса кони. Я пару раз у них в деревне даже был.

— А у них что деревня как у нас?

— Почти, — кивнул Ждан. — Женщины те в обычных домах жили, а кентавры отдельно. У них дом большой был, пустой внутри, с лошадиным задом лавки им не нужны были.

— А как бабы их в обычных домах помещались? — не понял Добрыня. — Или у них зады меньше были?

— Бабы у кентавров обычные, как наши, — улыбнулся Ждан.

— А как же они… ну того? — заинтересовался Добрыня, жестами изображая то, что его интересовало. — Хотя не рассказывай, — тут же добавил он. — Лучше мне этого не знать.

Эйта вернулась к мужчинам примерно через час, весьма довольная, она нашла то что искала, личную вещь Перва. Он тоже должен получить по заслугам, как и эти твари — кентавры. Но проклясть его она решил позже, вдруг души ошиблись и не его это вещица. Пока Эйта просто заставила обладателя вещи найти её. Он сам не поймёт почему его в дорогу потянет, но будет мучиться пока её, Эйту, не найдёт.

— Эйта, а ты как спаслась? — осторожно спросил Добрыня. — Глаза кентаврам отвела?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я тогда не умела. Я тогда обычная была. Я в сундуке с одеждой спряталась. Они не грабили, поэтому не нашли.

— Почему? — завыло одно из привидений, кидаясь на Эйту с кулаками. — Почему моих детей это не спасло? Ты жива, а их убили. Это несправедливо.

— Не тронь её, — кинулась а защиту девушки её мать. — Она не виновата. Не она твоих детей убивала.

— Но она жива, а они умерли, — удары привидения были малоощутимы, но сильная злость и отчаяние придавало им сил. Эйта схватилась за щеку, по которой пришлась оплеуха безутешной матери погибших детей.

— Ещё раз тронешь меня, развею, — пообещала она. — В никуда уйдёшь.

Женщина угрозу всерьёз не восприняла и замахнулась ещё раз. Эйта ударила в ответ. Призрак забился, завыл от боли, стал на мгновение видимым, а потом развеялся.

Добрыня и Ждан подскочили со своих мест и схватились друг за дружку, а призраки испуганно шарахнулись в стороны, но потом снова сбились в кучу и возмущённо зароптали.

— Ещё кто-нибудь за ней хочет? — зло поинтересовалась Эйта, но желающих не нашлось. — Я уже не семилетняя девчонка, — сквозь зубы добавила девушка. — Я ведьма и любого, кто посмеет перечить мне, уничтожу.

— Не сердись, Добронега, — подал голос староста. — Дура баба, от горя за детей своих умом тронулась, мы тебе зла не желаем. Рады мы, что хоть кто-то жив остался. Только видишь как вышло, застряли мы тут. И рады бы уйти, но не знаем как.

— Грачка говорила, души на земле остаются потому что принять смерть свою не могут, — Эйте стало стыдно за вспышку гнева. — Вы же вспомнили, смогли из забытья выйти. Вам теперь смириться надо и на свет идти.

— Так нет его, света того, — вздохнул кто-то. — С той ночи, когда тела наши сожгли, его и не было больше.

— А вы просили? — поинтересовалась девушка. — Вы Небо просили принять вас?

— Уж сколько раз, — ответил кто-то.

Эйта не знала что ещё сказать духам. Как быть в этом случае Грачка её не учила. Души поняли это и стали расходиться.

— Куда ты теперь? — спросила Эйту мать.

— Здесь останусь, — вздохнула девушка.

— У нас поживи, — предложил Ждан.

— Не могу же я всё время у тебя жить, — тяжело вздохнула Эйта. — Мне их, — она неопределённо кивнула головой, — защитить надо.

— Но тут ты тоже жить не можешь, — возразил Добрыня. — А куда-нибудь в город податься не хочешь? Во всех городах колдуны работают, может, и тебе повезёт.

— В город? — лёгкая тень испуга мелькнула на лице девушки. — Не знаю я. Подумать надо. А вы сейчас идите, не надо вам тут.

— А ты? — обеспокоено спросил Ждан. – Может, хоть переночевать придёшь?

— Приду, — подумав, решила Эйта.

— Хочешь, я мешок твой отнесу, тяжёлый поди, — предложил Добрыня.

— Не тронь, — Эйта ударила мужчину по руке. — Он заговорённый. Если чужой тронет, у него руки отсохнут.

— К–м, — крякнул мужчина. — Спасибо что предупредила. Только я ведь не на добро твоё зарюсь, я помочь хотел.

— Я сама, — решила Эйта. — Идите.

— Так я Ждане скажу чтобы дожидалась тебя? — уточнил Ждан.

— Скажи, — кивнула девушка.

— Тогда мы тебя ждём, — улыбнулся мужчина, неловко махнул рукой на прощание и пошёл за Добрыней.

Убедившись что её «заступники» ушли невредимыми, Эйта пошла в самый целый дом. Она затопила там печь, поставила воды нагреваться и села за порядком запылившийся стол.