"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36
Шрифт:
— Хорошо, — сдался Николай. — Но пообещай мне, пожалуйста, что не станешься ввязываться во что-либо опасное.
— Обещаю, — сказала я, почему-то заранее зная, что обещание это я ни за что не смогу выполнить.
Оставив меня подождать на лавочке в каком-то садике, чем-то напоминавшем Екатерининский садик у Гостиного двора, Николай нашарил в кармане мелочь и пошел к телефону-автомату.
— Не знает никто его фамилию, — сказал он, вернувшись. — Я позвонил в театр, спросил у Зоечки из отдела кадров. Он на солиста оперетты пробоваться приходил. Паспорт показывал, конечно, но фамилию никто не запомнил. Туда и Аля хотела устроиться, танцовщицей, но ее тоже не взяли. Где теперь они живут, не знаю. Не заладилось у них,
Однако мне было совсем не до шуток и флирта. Совершенно разочарованная неудачными поисками, я позволила Николаю проводить себя до метро, вежливо попрощалась, позволила поцеловать себя в щеку, пообещала обязательно увидеться как-нибудь в другой раз и поехала домой. По дороге я немного успокоилась и попыталась рассуждать логически.
Пока приходилось, к сожалению, признать, что все мои догадки лишены подтверждений. Ну и что, что мрачный тип Володя, с которым я не так давно сидела в театре, смотря представление, так поразительно подходит под описание преступника, который ходит по квартирам с топором и совершает тяжкие преступления? Да, мне он лично неприятен, но это не повод объявлять его во всесоюзный розыск. Улик против него нет никаких. Мало ли кто имеет привычку вечно ходить с мрачным выражением лица? Может, просто человек — сам по себе серьезный. Дед мой, например, даже на свадебном фото не улыбался. И горбоносых мужчин в СССР — пруд пруди…
То, что Володя мне приснился, тоже ни о чем не говорит. Мало ли что может присниться молоденькой впечатлительной учительнице! И не такие сны иногда людям снятся. Вон Егорке постоянно снятся какие-то пришельцы. А поэту Жене — русалки с большой грудью, которых он потом описывает в своих стихах. И что? С такими «уликами» идти в милицию — просто курам на смех. Сотрудники и так измучены безрезультатными поисками, которые длятся уже не первую неделю. Что я скажу, придя на порог? «Вот этот молодой человек мне не очень нравится, а еще он снится мне по ночам и у него нос с горбинкой, арестуйте его»? Засмеют, обругают и выставят, и поделом. Нечего людей от работы отвлекать.
Да и не найти теперь этого Володю даже в том случае, если его на всякий случай захотят проверить на сходство с фотороботом. Он вместе с Алей исчез, растворился, как иголка в стоге сена. Сейчас, конечно, в столице живут не тринадцать миллионов, как в 2024 году, но численность населения Москвы и в начале шестидесятых годов прошлого века была не маленькой. Это в деревне, где все друг друга знают, спрятаться практически невозможно. А в Москве — запросто! Очень многие пытались вырваться из мрачной провинциальной жизни и ехали в столицу на заработки.
Подумав еще немного, я пришла к выводу, что все мои опасения — не более, чем выдумка, и с карьерой мисс Марпл мне стоит завязать уже на старте. А посему, придя домой, занялась обычными делами: стиркой, готовкой и проверкой тетрадей. Жизнь пошла своим чередом.
Однако всего спустя несколько дней все круто изменилось. Милиция внезапно нашла меня сама. Едва придя домой из школы, я услышала, как в прихожей надрывается телефон.
— Але! — раздался звонкий детский голос. Это Егорка подошел к телефону. — Ага, понял! Даша, это тебя!
Паренек так и не научился обращаться ко мне на «Вы» и упорно считал меня кем-то вроде старшей сестры. Улыбнувшись ему и поблагодарив, я взяла трубку.
— Даша! — раздался приятный мелодичный голос. — Это Софья. Срочно к нам приезжай.
— К нам — это куда? — уточнила я, испугавшись.
— В отделение, куда с Сережей приходили. Нужна твоя помощь.
Ждем тебя через час.Ничего не поняв, но не осмелившись ослушаться, я, не раздеваясь, снова пошла к метро. Ну надо же! Интересно, в чем я провинилась и зачем могла понадобиться сотрудникам органов?
Когда я вошла в кабинет, меня уже ждали несколько человек, вместе с Софьей. Она мне приветливо улыбнулась. Я кивнула и тоже попыталась выдавить из себя некое подобие улыбки, но получилось, кажется, плохо.
— И правда похожа, — с удивлением констатировал один сотрудник.
— Ну да, я же говорил! — с гордостью сказал другой, которого я знала — молоденький милиционер Дима Корольков.
— А что, может сработать! — подхватил третий.
— Может, вы сначала ее согласия спросите? — подала голос Софья.
— Да что происходит, объясните мне? — не выдержала я наконец. — Объясните мне!
Спустя всего пару часов у меня появилось ощущение, что я нахожусь в каком-то фильме. Когда Софья положила передо мной на стол две черно-белых фотографии, у меня застучала кровь в висках. Это были они. Моя догадка подтвердилась. С одной фотографии на меня смотрел худой мужчина с резко очерченными скулами, слегка горбатым носом и хищными глазами, с другой — улыбчивая кудрявая хохотушка. Володя и Аля.
— Он? — упавшим голосом спросила я.
Сотрудники МУРа удивленно на меня уставились. Я быстренько поправилась.
— Он что-то сделал?
— Возможно, — спокойно ответил один, — проницательно глядя на меня. — А Вы его знаете?
Поняв, что отпираться бессмысленно и незачем, я рассказала все.
— Так значит, он с тобой знаком, — нахмурившись, сказала Софья. — Это сильно осложняет дело. Нам крайне важно, чтобы ты не выдала себя.
И она вкратце рассказала мне, что случилось, и чего от меня ждут.
Оказалось, что я была права и совершенно зря не доверяла себе. Володя, фамилия которого была «Ионесян», подозревался в совершении преступлений, о которых судачила вся Москва. За то, что он представлялся своим жертвам сотрудником газовой службы, ему дали кличку «Мосгаз». Возлюбленный наивной девчушки из кардебалета Али, обещающий ей роскошную жизнь в Москве и золотые горы, был женат, и об этом она даже не подозревала. Жену и ребенка Владимир оставил в Тбилиси. А Алечке он представлялся сотрудником КГБ, который выполняет очень опасную работу по розыску и ликвидации преступников, а посему вынужден скрываться на служебных квартирах. Он также почти не появлялся в людных местах, объясняя это тем, что такому важному человеку стоит держаться в тени, дабы не вызвать подозрений.
Фантазия у подлого преступника работала что надо: он беззастенчиво врал верящей ему Алечке про учебу в школе КГБ, награды, которые ему вот-вот должны были дать, таинственные задания… Я даже не знаю, как уши балерины не сломались под таким количеством дешевой лапши. Видимо, правду говорят, что глупость и потеря способности критичеки мыслить часто бывают побочным эффектом влюбленности.
Слушая рассказ Софьи, я вспомнила вдруг загадочное выражение лица одураченной Алечки, которая в ответ на мой вопрос, служит ли Володя в театре, понизила тон до шепота и сказала: «Служит, но не в театре… Тс-с!». Ясно теперь, в каком театре «служил» негодяй… Он попросту грабил квартиры и убивал, а ей врал, что работает в КГБ.
С Алевтиной Владимир, работающий певцом, познакомился Оренбурге. Несмотря на то, что он был женат, у них закрутился роман, и певец уговорил возлюбленную поехать с ним в Иваново. Для пущего форса Ионесян наврал Алевтине, что работает агентом КГБ и с помощью своих связей сможет сделать ее примой театра. Молоденькая дурочка без царя в голове и с лапшой на ушах поверила «агенту». В Иваново у них тоже ничего не заладилось, и тогда Владимир предложил Алевтине перебраться в Москву, рассказывая, что там их ждет наследство, которое ему оставил умерший в Германии дядя.