"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36
Шрифт:
— Если Вам нужно привести себя в порядок, я выйду, — вежливо сказал мужской голос.
Я подняла глаза. Кто его обладатель и откуда он тут, у меня в комнате?
Однако через секунду сознание окончательно прояснилось. Все, что случилось со мной — никакой не сон. В Москве действительно уже три недели орудует преступник, на совести которого убийства трех детей и двух невинных женщин. Еще одна девушка, над которой преступник грязно надругался, осталась жива и дала ценнейшие показания: опознала убийцу по портрету, нарисованному со слов свидетеля Сережкой Лютиковым, и обратила внимание на руки преступника, которые ей хорошо запомнились: красивые, ухоженные, с длинными музыкальными пальцами… Эта зацепка отчасти и помогла сотрудникам уголовного розыска выйти на правильный путь: они правильно предположили, что убийца —
А еще я и вправду оказалась удивительно похожа на сожительницу Ионесяна — балерину Алю, которая поверила в его бредовые россказни о службе в КГБ и богатом родственнике и отправилась вслед за любовником покорять столицу. И теперь мне предстоит принять участие в самом важном событии зимы уходящего года — задержании неуловимого «Мосгаза». В школе меня сегодня не ждут: согласно легенде, я подхватила простуду и не появлюсь там еще три дня. А потом, если все пройдет благополучно, вернусь. Если пройдет благополучно… Ладно, пока не буду думать о плохом.
Я наскоро поправила грим (вроде хорошо держался всю ночь), причесала волосы и надела пальто, шапку и сапожки Али, с некоторой грустью вспоминая свою несчастную приятельницу, которая пострадала из-за своей наивности и доверчивости. Девочка так мечтала о сцене, а вместо этого проведет ближайшие несколько лет за решеткой… Она ничего не знала ни об убитых детях, ни о происхождении денег, которые периодически приносил возлюбленный… Аля охотно верила, что деньги ему выдают за выполнение особо опасных заданий, и на них он покупает ценности и побрякушки, а кровь на пальто появилась, потому что он ликвидировал государственного преступника.
Собравшись, я вышла в коридор вагона. Сотрудник МУРа все это время терпеливо ждал меня снаружи купе.
— Не волнуйтесь, — сказал он, видимо, прочитав все по моему лицу. — Все будет в порядке. Главное, не нервничайте.
«Легко сказать, — подумала я. — Не нервничать, когда идешь на встречу с маньяком»…
— Да не переживайте Вы так, Дарья Ивановна, — продолжал успокаивать меня сотрудник. — Все отлажено, все подготовлено. Казанские ребята предупреждены. Тут еще человек пятнадцать вооруженных его караулят. Выход с вокзала перекрыт, все ориентировки на преступника имеются. Посмотрите в окошечко. Видите, вон там женщина пирожки продает, народ зазывает? Это наша сотрудница, переодетая. Она белке в глаз бьет. В тире стреляет лучше любого парня. Если что, этого «Мосгаза» с одного выстрела уложит. И у других оружие имеется. А паренька с тележкой видите, сотрудника вокзала, который багаж везет, низенький такой, коренастый? Тоже наш, переодетый, в кармане фартука у него — пистолет. Но это на самый крайний случай. Я очень надеюсь, что все будет спокойно, и мы возьмем его без шума и пыли. Дмитриева-то, узнав, что этот козел опереточный женат, мигом раскололась и все выложила как миленькая. У нас до прибытия еще немного времени, пойдемте в вагон-ресторан, чайку попьем. Пойдемте, пойдемте…
При упоминании о пирожках я будто вышла из ступора, и во мне внезапно проснулся голод. Еще бы! Со вчерашнего утра ничего не ела. Только успела домой войти, как в милицию дернули. А потом, не дав собраться, меня сразу же повезли на поезд.
Позавтракав, я почувствовала прилив сил и немного успокоилась. Два стакана горячего чая вкупе с вкуснейшими пирожками в вагоне-ресторане сотворили чудо, я отогрелась, и на щеках, кажется, даже появился небольшой румянец. Правда, под гримом он вряд ли был виден.
Вскоре гудящий поезд прибыл на станцию, и перрон наводнили толпы людей. Сквозь окна, залепленные зимними узорами, я тщетно пыталась разглядеть среди встречающих знакомую высокую фигуру.
— Пора, — сообщил мне МУРовец. — Пойдемте.
Чувствуя, как мои ноги становятся ватными, совсем как тогда, когда я стояла у дверей класса, не решаясь войти и провести свой первый в жизни урок, я двинулась на выход из вагона. Сотрудник МУРа последовал за мной, держась чуть поодаль.
Прибывший на вокзал Ионесян и впрямь принял меня за Алю. Высокий, горбоносый, он широко улыбнулся и, выйдя из толпы встречающих, зашагал ко мне. Он был в длинном наглухо застегнутом пальто и шапке, уши которой были завязаны назад. Это была
еще одна мелкая деталь, которая вкупе с другими помогла милиции выйти на правильный след — преступник был иногородним. Москвичи так шапки не носили: они завязывали их уши наверх.Ионесян приветливо помахал мне, однако, подойдя вплотную, посмотрел на меня внимательнее и все понял. Улыбка исчезла с его лица. Хищные глаза налились гневом.
— Ты? — изумленно спросил он.
От этого зловещего, пронизывающего насквозь взгляда внутри у меня все похолодело. Я замерла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Руки и ноги отказывались работать, а горло, как в том сне, зажали невидимые тиски. Уверена, даже закричать у меня бы не получилось. Прошло всего мгновение, но мне казалось, что я уже целую вечность стою возле вагона…
Глаза убийцы забегали туда-сюда. Кажется, он лихорадочно прикидывал в уме пути отступления. Но отступать было решительно некуда. И на перроне, и за его пределами все было оцеплено. Убежать он точно бы не смог. Приняв меня за свою подружку Алю, он выдал себя. Настоящая Алечка, одураченная им, в это время томилась в тюремных застенках в ожидании суда. За решеткой ей предстояло провести еще долгие годы. Жизнь молоденькой доверчивой танцовщицы была безнадежно сломана.
Рука Ионесяна метнулась за пазуху. Почему-то я была совершенно уверена, что там у него — туристический топорик, с помощью которого всего за три недели отнял жизни у пяти невинных людей. Кажется, доведенный до отчания и загнанный в угол, он решил, что терять ему нечего. Какая разница: расстреляют за пять убийств или за шесть?
Я хотела было крикнуть: «Стой!», но язык отказывался повиноваться. Шаг назад я тоже не могла заставить себя сделать — тело словно парализовало. Я зажмурилась, готовясь к самому худшему, забыв, что сзади меня полно вооруженных работников милиции в штатском… Тут из-за моей спины кто-то резко выпрыгнул, оттолкнув меня в сторону, и на запястьях убийцы защелкнулись наручники…
— Славно Вы поработали, Дарья Ивановна, — похвалила меня Софочка. — И наши, конечно же…
В то чудесное зимнее воскресенье мы по своему обыкновению сидели в гостях у Катерины Михайловны и пили чай.
— Поймали, значит, аспида? — облегченно выдохнула хозяйка.
— Поймали, поймали, — благодушно ответила Софья. Она выглядела выспавшейся, довольно бодрой и повеселевшей. Еще бы: почти месяц «Мосгаз» держал в страхе весь город. — На допросах сейчас сидит. А когда в камере один остается, арии поет…
— А что на допросах говорит? — полюбопытствовала я.
— Говорит, что все делал ради нее, то есть Али своей, — пожала плечами Софочка. — Якобы решил «помочь во всех смыслах хорошему человеку». Помощник выискался. Жена его, Медея, в Тбилиси осталась с сыном. Ни ей, ни ребенку он помогать не собирался, денег ни копейки не высылал, а этой вдруг помочь решил. Никогда таких не понимала. По мне, так в первую очередь о своей семье думать надо. Шалтай-болтай он. И ведь мог пойти по совсем другой дорожке! Способности у него отличные, музучилище окончил, потом в консерваторию поступил, но вскоре бросил. В театр пошел работать. Начал подворовывать, попался на кражах. Дали ему немного на первый раз. Отсидел он срок, женился и в Оренбург переехал, там и Алю свою встретил. На у дальше все, в общем-то, известно. Ничего из себя этот проходимец не представлял, но все считал, что «достоин большего». Самоутвердиться хотел. Поэтому на мужчин никогда и не нападал, специально выбирал тех, кто не мог оказать серьезного сопротивления.
— Теперь понятно, где он так хорошо в карты играть научился! — меня вдруг осенило. — В тюрьме!
— А Вы с ним в карты играли? — полюбопытствовала Софочка.
— Да так, разок всего, в гостях, — уклончиво ответила я. На самом деле играла в карты с «Мосгазом», конечно же, не я, а Сережка Лютиков. Я вдруг с горечью подумала, что вспомни я пораньше, кто изображен на рисунке, то может быть, удалось бы предотвратить не одно убийство. Однако Сережка и подумать не мог, что играет в карты с тем, кто всего через несколько недель начнет держать в страхе всю столицу. А портрет он рисовал, основываясь исключительно на показаниях маленького свидетеля — школьника Володи Теплова, который чудесным образом избежал смерти, встретившись с Ионесяном. Ну да ладно, что сделано, то сделано.