"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-28
Шрифт:
— Стартуем, на подходе.
Началось веселье.
— Задраивай люки! Кислородку включай! Форсажники!
— Задраил-включил!
— Связь проверил? Сообщай!
— Порт, мы готовы!
— Готовы… Взлёт разрешён, — пробубнил голос не то роботётки, не то зануды-мужика.
Корабль дёрнуло, резко придавило вниз, заработали форсажные движки. В голове послышался ещё громче шёпот востроскручи. Космический зверь уже подлетел к концу пути, туда, где рельсы обрывались в пятидесятиметровый обрыв. Почуял приближение знакомого корабля, и уже был готов прилепиться подо дно, чтоб получить свой вкусный кусочек уранового изотопа на завтрак.
И тут…
—
Я понял, что батя и не думал платить, садясь в этом порту. И что взлетать мы будем «с мясом.»
Глава 18
Чаевед
— Ччёрт, не прокатило, — прошипел батя и подтвердил мои опасения. — Придётся стартовать «с мясом»! Волчок, хватай упряжь!..
— Диспетчер, вас плохо слышно, приём! — прокричал Арсен в передатчик, а затем жестом погасил его.
«С мясом» — это ничего хорошего. Это означало — вырывая парковочные телеги от рельсов и с риском, что нашлют Инспекцию Протокола.
— Есть захват упряжи! Есть ровная гравитация!
— Гагарин, девяносто-сто двадцать по правому.
— Есть девяносто-сто двадцать по правому!
Гравитация оказалась вовсе не ровной, при повороте я в очередной раз шатнулся к перилам и чуть не свалился с лестницы. Заскрипели рельсы парковочной платформы под днищем, зашипел воздух, загремело, заныло под ложечкой.
— Кислород, двигатели в норме?
— В норме.
— Удаление от поверхности?
— Шестьдесят километров! Ильич, включай металл!
Ильич зашипел встроенными динамиками, включив уже знакомый коммунистический классический хэви-металл:
Если дело отцов стало делом твоим —
Только так победим, только так победим!
Слышишь юности голос мятежный,
Слышишь голос заводов и сёл!
— К пульту живо! Проверь пульт, всё ли горит! А ты к туннелизатору!
— Есть!
Подбежал, держась на поручни, поглядел в туннелизатор. Три хилые вакуумные рыбёшки барахтались за пыльным, закреплённым на крупные болты просмотровым окном, готовые слиться в вихре.
— Крути! Гони синего к красному!
— Не хочет!
— Транспортир подавай! Ты всех кормил? А, дефлюцинат, ничего не умеешь, давай я! А ты — в трюм, проверь востроскручу!
Я побежал в трюм через грузовой, провонявший конским навозом — батя упоминал, что прихватил по дороге в Иерусалим заказ по перевозке табуна лошадей — и услышал в браслете:
— Тройка сформирована! Оси приняты?
— Тройка сформирована! Оси приняты.
— Не подведи, милая! — сказал папаша в полголоса в микрофон. — Толкай их! Нно, родимые! Ныряем!
Еле видимая волна погружения прошла по кораблю.
— Нырнули! Идём!
— Ура!
Я побежал наверх, в моих руках, как это часто бывает, появилась красная электро-семиструнка «Урал». Полились грубоватые аккорды в такт песне, и вот уже три глотки орали на весь зал:
Банин, партия, комсомол,
Банин, партия, комсомол!
Банин, партия, комсомол,
Банин, комсомол!
Успокоились, как это часто бывает, через пару минут. Плыть в подпространстве до нашего следующего пункта — малонаселённой звезды на границе Иерусалимской Республики — оставалось ещё долгих десять часов, и мы сели обратно за стол.
— Итак, что мы имеем… — начал отец, но Ильич перебил его.
— Неприятности, товарищ капитан.
— Отставить! Денег задатка, на оплату оптовику, они дали, вот одноразовая карточка. Взлететь смогли. Запасы есть. Всё отлично! Всё под контролем!
Обожаю это батино «всё под контролем». От одних этих слов мурашки по спине, что от шёпота космической зверюги.
Вот что, что мешало спокойно заплатить? Фамильная прижимистость? Азарт авантюриста? Ведь у нас был не нулевой бюджет, мы могли особо не экономить. Нет, манёвр «старт с мясом» они с Арсеном выполняли не в первый — на моей памяти, уже в третий раз. В одном случае отделались взяткой ближайшему имперскому сторожевику, но один раз напоролись на неподкупных Инспекторов Протокола, которым имперский червонец — не указ. Непонятно как, но профсоюзу тогда удалось урегулировать проблему, отец отделался трёхнедельным арестом на орбиталке, а Арсен с Ильичом сидели под арестом в бронеангаре, на сухарях.
Но это ещё тогда повезло. Могли бы и на каторгу угодить, в какой-нибудь Дзержинск, в плутониевые копи. Повторять не хотелось. В общем, к необходимости успешно доставить груз прибавилась ещё и задача обойти по краешку все зоны баз Инспекции Протокола.
Вечером в те же сутки мы с Арсеном собрались перетащить кровать в мою комнату, и выяснилось, что она больше не моя.
Во-первых, во время жёсткого всплытия что-то случилось с трубой буржуйки, которая шла по контуру вдоль моей комнат — то ли она уже давно проржавела, и развалилась сама, то ли от сотрясения вывалился какой-то болты. В общем, сажа и копоть вывалилась в вентиляцию, а оттуда равномерно распределилась по всем поверхностям комнаты.
— … ! Твою…!… ты…! — рявкнул я.
Штраф за нецензурную брань –4 трудочаса
— Не беда! — попытался меня приободрить Арсен. — Ну, посвободнее со временем станет — приберём, ага?
— Ага! Конечно, приберём!
А во-вторых, выяснилось, что в углу, где стояла кровать, свили огромную паутину детишки приснопамятной Милли. Двое из них увидели нас, когда мы вошли, и спрятались под тяжёлый чугуниевый шкаф, который стоял в комнате с момента создания, и который мы могли бы сдвинуть только в состоянии невесомости. Арсен бросился на пол, полез под шкаф — вообще, я был удивлён такой его прыти, учитывая, что ещё недавно он весьма их боялся.
— Он же ядовитый?
— Да, не страшно! Смертельный лишь в десяти процентах случаев. Меня уже кусал один раз — рука отекла, раздуло в два раза, я в медкапсулу сунул на пару минут — как рукой сняло!
Одного он выудил и сунул в заранее подготовленную банку. Второго — не поймал. Сколько их осталось всего мы пока не знали, но решили от греха перенести побольше вещей в мою новую «каюту», а потом пришло время снова нырять.
Мне уже стало интересно, как батя выкрутится. Обычно у него получалось, но уж больно длинным был маршрут.