Фатум
Шрифт:
– Только идиот, оказавшись посреди океана, выкинет за борт морячка! Только он знает, где суша! Бросив его, двое остальных погибнут, – не на шутку злился Малик. Казалось ответ девушки злил его куда сильнее того факта, что они все висели на краю преисподней (в буквальном смысле), рискуя стать коронным блюдом на дьявольском столе заблудших душ.
– Ну, значит, так тому и быть: тем более, хреновым твой морячок оказался, раз корабль свой разбил, – паясничала Николь, прямо посмотрев на Малика. – А теперь, может, уже хватит страдать херней, а?! Что происходит, Дэвид?!
– Дай руку.
– Что?? – Никки в очередной раз упустила момент смены темы.
– Дай мне руку, Николь, – Малик выжидательно смотрел на девушку здоровым глазом. Его опаленная рука чуть дернулась, словно мужчина хотел
Вздрогнув от резкости, прозвучавшей в его голосе, Николь чисто инстинктивно исполнила приказ: стоило ей это сделать, как вокруг ее запястья сомкнулся полупрозрачный браслет. Второй, точно такой же, украшал поручень на краю спасательного люка. На мгновенье девушка зависла, переводя озадаченный взгляд с одного браслета на другой; ее память услужливо дала девушке подсказку: таким «силком» Николь разживалась и ранее – у реки в лесной глуши, когда Зомби вытащил их обоих из бурлящего потока. – Блин, у вас это семейное что ли?! – заверещала девушка, в тщетной попытке высвободить руку. – Какого хрена, Дэвид?!
Мужчина не повел и бровью, хромая направившись к люку.
– Дэвид! – Николь принялась изо всех сил дергать руку, прекрасно понимая, что это было бессмысленно: «поводок» отмерял хозяин. – Дэвид! Дэвид, какого черта ты делаешь?!
Ноль реакции.
– Дэвид! – словно бешеная собака, пытающаяся сорваться с цепи, девушка рвалась следом за Маликом, который, к ее изумлению и ужасу, начал вылезать из кабины. – Дэвид, стой!
Та часть лица мужчины, которую огонь не тронул, искажалась болезненной гримасой все сильнее, по мере того, как он продвигался вперед. Даже не сев, а, скорее, упав на пол, мужчина свесил ноги вниз и в изнеможении прислонился к ближайшей стене. Его тело снова начала бить дрожь.
– Дэвид! – запястье Николь начало жечь в том месте, где суперпрочная веревка врезалась ей в кожу; из полупрозрачного браслет стал грязно-красного цвета – он окрасился кровью девушки.
Мужчина никак не реагировал на завывания Николь: его остановка была вызвана не желанием продолжить разговор, а необходимостью восстановить силы. Но если он едва дышал, сделав лишь пару шагов внутри истребителя, то нетрудно было догадаться, что с ним станет, как только он покинет борт. По крайней мере, воображения девушки было достаточно для того, чтобы в красках представить все детали. В отчаянии, она опустилась на колени и завопила что есть мочи:
– КЕЙ! КЕЙ, СЮДА, БЫСТРЕЕ!! КЕЙ, ПОЖ…
– Пощади мои барабанные перепонки, Никки, – Малик приоткрыл глаза. Что же, она докричалась хоть до кого-то. – Он тебя и в первый раз прекрасно слышал. Он не придет.
– Что?? – охрипшая и ничего не понимающая, девушка впала в ступор. Это что же получалось, Зомби был в курсе происходящего?? Это об этом они переговаривались в «телепат-режиме»?! И он одобрил подобный план, в чем тот ни заключался?!
Исключено. Абсолютно исключено.
– Ответ лежит на поверхности, Никки, – устало продолжил Малик. – Прямо у тебя под носом. После кораблекрушения выжило трое: морячок, калека и пассажир. Спасательная шлюпка рассчитана только на двоих: кого оставить за бортом? Черт, Никки, ответ же очевиден.
Это так, ответ был очевиден. Даже для Николь, которая никогда особо не была сильна в головоломках. По сути, эта задачка и головоломкой-то не была: Малик был прав, ответ лежал на поверхности. Ответ, который был настолько прост, отчего и казался подвохом.
Действительно, только идиот, оказавшись в открытом океане, выкинет за борт морячка. Выкинуть пассажира – тоже не самый лучший вариант: в конце концов, каким бы бестолковым он ни был, от него наверняка будет больше толку, чем от того же калеки. Но выбросить калеку? Действие, абсолютно бесчеловечное с моральной точки зрения, было объективно единственным разумным – с практической. И, вероятнее всего, у морячка и пассажира будет гораздо больше шансов выжить, чем у калеки и морячка и, тем более, чем у пассажира и калеки; другой вопрос – стоит ли оно того?
– Безусловно, – вклинился Малик в мысленные рассуждения девушки. – Мораль была придумана
человеком, но на грани смерти лишь единицы остаются людьми. Рассуждать о жизни и смерти, не находясь на грани между ними, абсолютно бессмысленно: ты никогда не узнаешь, как себя поведешь, когда наступит тот самый час. Останешься ли человеком, или же превратишься в зверя: что бы ни произошло с тобой, одно останется неизменным – места для всей этой моральной чепухи в твоей голове не будет. Ты либо смиришься, либо нет – и это зависит не от выбора человека, а от его сущности. Так что не забивай свою головку этой идеалистической херней и не мни из себя мученика. В этой загадке все просто, как дважды два: это такая же математика, Никки. И ответа тут всего лишь два: умрет либо один, либо все трое. Так какой из них будет правильным, на твой взгляд? Кого ты выбросишь за борт?– Я не…
– Скажи это, – неумолимо потребовал Малик. – Произнеси это вслух.
– Ты знаешь.
– Я-то знаю, – хохотнул мужчина, оттолкнувшись от стены, и приготовился спускаться дальше.
– Стой! – Николь едва заметно покачала головой. Малик был в каком-то метре от нее: протянув свободную руку, она почти смогла бы прикоснуться к нему, но… В какой-то момент мужчина стал недосягаем для нее. Он был обманчиво близко, но девушка вдруг почувствовала какую-то непонятную тоску; она чувствовала, что как бы она ни пыталась дотянуться, как бы она ни хотела дотронуться до хранителя, она не сможет этого сделать. Как бы близко к нему она ни подошла, как бы сильно ни тянулась к нему, все было бесполезно: в каком-то смысле, Малика уже не было. Словно мираж, призрак из параллельного мира, выглянувший из-за невидимой завесы, он был реален и нереален одновременно; он был совсем близко и, в то же время, очень и очень далеко. – Дэвид… Дэвид, ты… Стой. Просто, останься и… я все сделаю. Правда, я смогу. Ты не должен…
Она умоляюще протянула мужчине руку: ее подрагивающие пальцы замерли в нескольких сантиметрах от него. Малик улыбнулся и сочувственно-нежно посмотрел на девушку: впервые за долгие годы Николь встретила подобный взгляд. Его лицо было черным от ожогов, а не от земли, как в тот раз; его руки были измазаны кровью, а не грязью, как тогда; и сейчас они сидели не под сенью только что посаженного деревца, обмениваясь клятвами.
– Почему? – сокрушенно прошептала Николь, не желая опускать руку. Слезы огромными каплями наворачивались ей на глаза. – Почему все так? Я не понимаю, Дэвид…Почему??
Она упрямо продолжала тянуться вперед, предлагая мужчине руку.
– Просто останься, слышишь?! Останься!
– Мне жаль, – прохрипел Малик, поднеся свою здоровую руку к дрожащим пальцам девушки. Остановившись в паре миллиметре от них, она замерла на несколько секунд, а затем снова опустилась. – Мне, правда, очень…
– ПОЧЕМУ?! – взвыла Николь, не в силах больше бороться с подступающими рыданиями. – ПОЧЕМУ?! Зачем ты это делаешь, а? А??? Если тебе так жаль, то зачем ты делаешь это?! Зачем?! Почему, Дэвид?! Скажи, что нужно делать! Скажи, я все сделаю, только…, – девушка начала задыхаться, давясь рыданиями. Тоска стальными обручами сжимала ей грудь, отчаянье мертвой хваткой сжимало ей горло. Страх накрывал ее с головой, мешая связно мыслить и говорить. Она боялась, что если она хоть на секунду отведет от Малика взгляд, если она хоть на мгновенье перестанет говорить с ним, чтобы позвать на помощь Кристиана, то Дэвид просто-напросто исчезнет. Молча, печально улыбнувшись, но ни сказав больше ни слова, он уйдет. Навсегда. На этот раз действительно навсегда, – …только не бросай меня. Не сейчас! Не сейчас, Дэвид, когда мы уже так близко….
– Мне жаль, – повторил Малик, глаза которого подозрительно заблестели. Или девушке показалось?
– НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЖАЛЬ! – слезы в глазах мужчины и вовсе заставили девушку обезумить. – НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ, СЛЫШИШЬ?!
Хранитель, здоровой рукой схватившись за край люка, начал спускаться вниз.
– ДЭВИД!
– Люк неисправен, – пронесся в голове девушки едва-слышный шепот. – Закрыть его можно только вручную.
– Дэвид! – в исступлении проревела девушка, распластавшись на полу. Ее рука безвольно упала на пол, продолжая тянуться к пока еще открытому люку. – В-вернись…Я вс..все с-сделаю, только…