Фатум

Из люка тянулось несколько тросов с креплениями, напоминающие альпинистские, на концах. Добежав до них, Николь попыталась дотянуться до одного, но не смогла. Однако стоило Арчеру и Малику нагнать ее, как трос сам потянулся к девушке.

– Хорош выпендриваться, Дэни, – выдавил Малик, наблюдая за тем, как неоновые тросы, сами обматывались вокруг его тела. Из горла мужчины доносилось нехорошее бульканье. Все его лицо было в крови, и на ногах он уже не стоял, в принципе.

– Николь, помоги мне, – позвал Кей, фиксируя крепления на поясе Дэвида. – Нужен еще один трос.

Николь с готовностью протянула Арчеру канат.

– Закрепи его с той стороны, вот как здесь, – продолжал инструктировать Арчер, ни на секунду не теряя самообладание. Словно они были на кухне и готовили новое блюдо, а не варились сами. – Хорошо, – одобрил он, когда Николь закончила. – А теперь…

Николь, закутывая Дэвида в плащ, почувствовала, как вокруг ее талии и бедер заскользил трос.

– Держись, – одними губами прошептал Кей и, задрав голову вверх, крикнул: – ТЯНИ!

Трос моментально натянулся, заставив Николь крякнуть от неожиданности: веревка весьма болезненно впивалась ей в кожу, стоило ногам девушки лишиться опоры. Ухватившись двумя руками за трос, чтобы удержать вертикальное положение, а не болтаться, как колбаска на веревочку, Никки не сводила обеспокоенного взгляда с Малика, который безвольно висел на соседнем тросе. Внезапно снизу раздался оглушительный грохот: вскрикнув и чуть не потеряв баланс, девушка посмотрела вниз и в изумлении ахнула: мост сорвался вниз, исчезнув в огненной бездне. Казалось, будто они зависли над жерлом вулкана, извержение которого было лишь вопросом времени. Николь была уверена, что единственная причина, по которой они втроем еще не поджарились, словно картошка в костре, заключалась в том, что турбины истребителя рассеивали удушливую гарь и охлаждали воздух. Однако чем ближе они поднимались к кораблю, тем отчетливее до девушки доносилось нехорошее потрескивание двигателей; и если снизу и казалось, что «птичка» уверенно держала высоту, то по приближении становилось понятно, что этой «птичке» и самой грозило стать курочкой гриль в самом ближайшем будущем. Судно трясло так сильно, что вибрация от корпуса чувствовалась и через тросы, на которых поднимали несчастную троицу, и Николь была больше, чем уверена, что их подъем был более или менее ровным не благодаря чудесам технологий, а благодаря Арчеру, который дистанционно поддерживал и девушку, и Малика.

– Николь, дай руку! – Дафна, высунувшись из люка, протягивала девушке руку. – Давай, быстрее!

Никки не нужно было повторять дважды: крепко схватившись за сенатора, девушка из последних сил подтянулась и взобралась на борт. Не потрудившись отцепить трос, она тут же развернулась и стала затаскивать Малика, не без помощи подталкивающего снизу Кея. Скрипя сердце, Николь крепко обхватила Дэвида за плечи, безмолвно прося у того прощения за адскую боль, что доставляла ему своим захватом: на руках Малика не было живого места. И хоть лицо мужчины и было скрыто капюшоном плаща, Никки была уверена, что на нем была гримаса жгучей боли. Дафна Никс уже держала в руках аптечку, готовясь оказывать первую помощь.

– Закрывай люк, Уолли! – крикнул Арчер, запрыгивая на борт и спеша к брату. Последнее, правда, было проблематично, потому что кабина корабля вибрировала так, что все, кто находился на борту, чуть ли не подпрыгивали в такт работы двигателей.

– Нам нужно улетать отсюда! – пытаясь перекричать шум мотора, подала голос Дафна, с едва скрываемым ужасом выглядывая вниз на бушующий пожар. – Немедленно!

– Мы не можем, пока открыт люк, – Кей, оказавшись рядом с Николь, варварски разорвал аптечку и вытряхнул на пол содержимое: как он и ожидал, медикаменты были представлены, в основном, обезболивающими. Ничего удивительного, учитывая, что они были на борту военного истребителя: на таких «птичках» воевали, а не лечились, а потому бойцам позволялось лишь купировать боль, чтобы они могли продолжать сражаться. – Уолли, закрывай чертов люк, пока мы не рухнули вниз!!

– Может, что-то заело? – предположила Дафна, продолжая разглядывать преисподнюю, что разверзлась прямо под ними. Двигатели истребителя гудели все громче, а вибрация корпуса только усиливалась. – Кажется, я что-то вижу…

– Николь, – разбрызгивая какой-то спрей на самые обожженные участки кожи Дэвида, Кей поднял глаза на девушку, – иди к пилоту и посмотри, что там такое. Может, ему нужна помощь или еще что.

– Но, как же…, – девушка растерянно посмотрела на Малика, голова которого покоилась на ее коленях. Дэвид прерывисто дышал, сжав челюсти: ему было невыносимо больно, однако, Николь бы не сказала, что он был при смерти. Да, ему крепко досталось, но он был жив. И теперь, когда они покинули самую, что ни на есть преисподнюю, и вот-вот должны были улететь, шансы Малика на выживание росли в геометрической прогрессии. Но, несмотря на все это, Никки категорически не хотела оставлять хранителя; что-то подсказывало ей, что это – ошибка. И не только это.

– Здесь мы ему не поможем, максимум – уменьшим боль. Ему нужна медицинская помощь, а здесь есть только анальгетики, – максимально спокойно объяснял хранитель, продолжая обрабатывать раны брата. – Нам нужно скорее убираться отсюда, но пока люк открыт, защитное поле корабля не активируется, и мы сгорим точно так же, как и все здесь. Николь, ты понимаешь меня?

Та отрывисто закивала, пытаясь, по примеру Зомби, отбросить панику и мыслить здраво.

– Иди посмотри, что там такое.

– Д-да, хорошо, – аккуратно уложив Малика на пол, девушка кое-как поднялась на ноги – удерживать равновесие становилось все труднее – и поспешила в кабину пилота. На ходу она краем глаза заметила, как Дафна склонилась над лебедкой, которая затаскивала спасательные тросы, и на мгновенье задержалась. Николь вдруг почувствовала, что что-то было не так; сам вид сенатора или же ее действия на секунду показались девушке неправильными. Но тут за ее спиной вдруг послышалась отборная ругань Малика: Кей начал снимать с него плащ, который, как оказался, шел в комплекте с расплавленной кожей, и Николь, выкинув непонятные предчувствия из головы, поспешила дальше.

– Оливер! – девушка ворвалась в кабину, стоило дверям разъехаться в стороны, и осмотрелась: прямо перед ней было два больших кресла, повернутых ко входу спинкой. Николь тут же кинулась к ним. – Оливер, почему мы еще не…

Слова застряли у нее в горле, стоило ей поравняться с креслом пилота. Открыв в немом крике рот, девушка отпрянула назад, спиной налетев на второе кресло и повалившись от внезапного столкновения на пол. Забыв, как дышать, Николь таращилась на пилота и в безмолвном отрицании качала головой.

Ей понадобилась доля секунды, чтобы все понять. Понять, откуда вдруг взялось это плохое предчувствие; понять, почему ее преследовало ощущение того, что они что-то упустили… Этого мгновенья, этой несчастной доли секунды Николь вполне хватило для того, чтобы рассмотреть окровавленный металлический штырь, торчавший из груди Оливера Саммерса; но этого мгновенья оказалось недостаточно, чтобы успеть предупредить остальных.

====== Глава 66 Конец ======

– Давай начистоту, Дэни, – пропыхтел Малик на ухо брату, пока они петляли в потемках пещер. – Мы оба понимаем, что мне конец. Ведь понимаем, правда?

– Лучше не языком работай, а ногами, – так же тихо ответил Кристиан, чтобы идущие впереди девушки их не услышали.

– Ты – мягкосердечный ублюдок, Дэни, и я, если честно, удивляюсь, как ты до сих пор еще жив.

Кей проигнорировал данное замечание, продолжая тащить на себе брата.

– Не сказать бы, что мне моя жестокость сильно помогла, – продолжал тот, – однако, если подумать, я и наполовину не так жесток, как ты: хуже, чем быть привязанным к кому-то, только привязать кого-то к себе. Когда ты один, ты принадлежишь самому себе. Твоя жизнь, равно как и твоя смерть, принадлежат только тебе и никому больше. Когда ты один, тебя некому оплакивать, братец, вот в чем фишка.

– Да ты философ.

– Ты, Дэни, чертов эгоист. Думаешь только о себе. Всегда думал только о себе. Даже когда на Землю прилетел искать меня, думал не обо мне, а о продвижении по службе. Когда Никки втягивал во все это дерьмо, тоже думал только о себе: на кой черт ты возвращал ей память, а? Думаешь, ей бы плохо жилось со своими ложными, но куда более счастливыми воспоминаниями? Нет, братец, – протянул он, смеясь, – дело не в том, как жилось бы ей, а в том, как бы жилось тебе, – щедро сдабривая сарказмом каждое слово, продолжал Малик. – Ты, безнадежный эгоистичный ублюдок, думал, что я вырезал нас обоих из памяти Николь, чтобы насолить тебе, хотя, на самом деле, я сделал все это, в первую очередь, ради нее. Я видел, Дэни, что случается с теми, кто знает больше, чем положено. Я наблюдал это всю свою жизнь, ведь человек, который прошел через все это, моя мать!

– С такой заботой и яд не нужен, – начинал злиться Кей. – Благодетель хренов. Твоими стараниями Николь и оказалась в дурке.

– Ничего из этого не произошло бы, если бы мы не упустили Графа шесть лет назад. Если бы кое-кто до последнего не играл в благородство и милосердие, и грохнул бы Морта, когда была возможность, он бы не сбежал на Землю и не добрался бы до девчонки!

– К чему сейчас об этом говорить?

– К тому, что ты так ничему и не научился. Зачем ты тащишь меня за собой? Зачем спасаешь? Разве я просил об этом? Скажи, Дэни, ради кого ты это делаешь: ради меня или ради себя?