Фейрум
Шрифт:
Они миновали коридор. Хлипкая дверь с облупившейся краской выпустила их на лестничную площадку. Очередную.
– Не понимаю, как это возможно.
– Что?
– По логике, Дом должен кончиться. Снаружи он не кажется большим.
– Внутри он больше. Из-за ряби никто не знает, сколько здесь этажей, потому что количество всё время меняется. Разве что Клирик, который помнит каждый закоулок.
– Ты упоминал о нём. – Липа бросила заинтересованный взгляд. – Там, в комнате со Спящей.
– Слышала про средневековых алхимиков?
– Немного.
– Наш Клирик недалеко ушёл, – Игнас вздохнул. – Он ирландец.
– И что заставило его сомневаться?
– Сам Дом. Клирик почитает его как продукт некоего божества, существующего вне времени и властвующего над его ходом. Они с Бубновым Джеком твердят, будто у Дома есть хозяин, сокрытый в глубине. – Игнас хмыкнул.
– Ты в это не веришь?
– Я верю в то, что вижу своими глазами.
Липа нахмурилась. Существуют ли пределы человеческой веры – вот в чём вопрос. Ещё вчера она помыслить не могла, что угодит в подобное «приключение», а вот же…
– Дом на всех оставляет печать. Клирик, попав сюда, проявил талант к науке. Некоторые вещи, которые он творит с фейрумом, и впрямь гениальны. Как бы дико это ни звучало, его теософия приносит плоды. А Джек…
Игнас замолчал и резко перегнулся через перила. Липа ахнула, ухватившись за полы его куртки.
С нижнего пролёта донёсся смех.
– Ну же, приятель, заканчивай! Что там Джек? Мне интересно.
На подоконнике сидел парень. Немногим старше Липы – лет двадцати на вид или чуть больше. Симпатичный, несмотря на лопоухость: с правильными чертами лица и лёгкой улыбкой. Взгляд прямой и насмешливый. Русые волосы, давно не стриженные, были зачёсаны назад. Узкие джинсы пестрели прорехами; на кожаной куртке – десятки значков, заклёпок и булавок. Рядом стоял вместительный рюкзак, наполненный доверху.
– Вспомни Джека, он и выпадет 1 , – в голосе Игнаса послышалось неодобрение. – Что принёс в этот раз?
– Всего понемногу. – Джек демонстративно застегнул молнию, скрывая содержимое рюкзака. – Реактивы для Клира, свечи для Баб-Ули. Она ещё свиные копыта просила – я уж подумал, ну всё: сатанинская месса грядёт, но нет – холодец! А ещё… – Он поднял голову и присвистнул. – Деревце! Ну наконец-то!
Их с Липой взгляды встретились, и улыбка Джека стала шире.
1
Имеется в виду англ. jack – «валет»
– Решила сменить причёску? Тебе идёт.
Липа машинально провела рукой по волосам, снимая паутину липкой слизи. Коса превратилась в застывшую сосульку. Щёки вспыхнули. Ответить на шутку или обидеться? Смущение и раздражение пришли одновременно: откуда взялось это «деревце»?
– Мы знакомы?
Она стояла на верхней ступеньке пролёта, глядя сверху вниз на Джека.
– Оу. Это наш первый раз для тебя. Прости, как-то двусмысленно прозвучало… Джексон Хиггинс, – он протянул руку. – В миру Бубновый Джек.
– Не вздумай втянуть её во что-нибудь. Даже не пытайся. Ты понял? – Игнас нетерпеливо обернулся. – Идём, Филиппина.
– Так точно, мистер Девятый. Ни
малейшей попытки. Из нас двоих именно Деревце находит неприятности, – он подмигнул Липе, когда та в растерянности перевела взгляд, и опустил ладонь, которую она так и не пожала. – Это ничего. Иди с Девятым. Уверен, у вас там важные дела. Ещё увидимся!Улыбка пропала, но что-то в голосе Джека заставило поверить: именно так всё и будет. Они увидятся. Закинув на плечо рюкзак, он отсалютовал на прощание и взлетел по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Липа осталась наедине с Игнасом.
– Ничего не понимаю, – севшим голосом проговорила она. – Он и правда меня знает? Откуда? Я этого Джека впервые вижу.
– Половину сказанного Джеком нужно пропускать мимо ушей. Сразу. Ещё половину разбирать по косточкам – может, под кипой мишуры найдётся что-то стоящее.
– Ты его не слишком любишь, да?
– Не то чтобы. Просто Джек довольно… своеобразен. Он любит хвалиться, что заключил некую сделку, и теперь прыгает сквозь время осознанно, а не вслепую.
– То есть…
– Не знаю. Он может, – Игнас намеренно выделил слово, – говорить правду, если представить, что твоё будущее – его прошлое. Тогда вы действительно встречались в каком-то из миров. Но ключевое слово – «может». Джек может что угодно. И врёт как дышит.
Липа перестала считать ступени, повороты и тоннели коридоров. Когда они остановились у запертой двери, она с благодарностью выдохнула.
– Пришли.
Игнас увидел на уровне глаз золотистую цифру и выругался сквозь зубы. Такие цифры обычно клеили, чтобы обозначить номер квартиры, – Липа не видела в этом ничего ужасного.
– А почему «девять»?
Светлые брови нахмурились. Игнас отбросил сорванную с двери девятку.
– Это то, о чём я говорил. Шуточки Джека приносят радость только Джеку. – Он вздохнул, доставая из внутреннего кармана ключ. – Но, полагаю, ты должна знать. Это будет справедливо. Нельзя просить тебя о доверии, не рассказав, откуда я. Кто я. И как всё это началось.
Щёлкнул замок. Игнас толкнул створку от себя и хлопнул в ладоши. Комната за порогом зажглась белым светом.
– Входи.
• •
В первый миг Липа зажмурилась. Настолько нестерпимым показались огни после сумрака коридоров – холодные, с синеватым оттенком, напоминавшие о больничном ультрафиолете. От этой мысли сжалось горло – рефлекторно и болезненно. Однако Игнас ждал, и Липа шагнула внутрь.
Комната, как и сам Дом, могла похвастаться смешением стилей и эпох. Футуристическую белизну оттенял видавший виды кожаный диван. Рядом высилась стопка книг, на трёхногом стуле была сложена одежда: пара рубашек упали со спинки на пол, и Липа машинально подняла их, вернув на место.
Большую часть стены напротив занимал аквариум – или нечто похожее. Здешние анимоны не парили свободно, как в других помещениях Дома, они находились за стеклом, неподвижные, словно прилипшие к стенкам. Их было около сотни – сплошная изумрудная масса, от вида которой у Липы по спине побежали мурашки.
– Почему они там? – Она обернулась.
– Слизь, – коротко пояснил Игнас. – Без неё я потеряю возможность ходить через Прослойку.
Он скинул куртку и устало прислонился к стене.