Фифти-фифти

Сара выскальзывает из моих рук и бежит к пульту управления, она включает двигатель. Фреди бросает на палубу концы, мы медленно выплываем из строя катеров и яхт.

Через неделю я вышел на работу. Меня встретил Скелбин.

– Нагулялся?

– Да.

– Подпиши бумаги. Их очень много скопилось.

Я подписываю стопку бумаг, мой юрист комментирует каждую. Под конец я не выдержал и спросил.

– Что творится то с Макенроями и Голифаксом?

– Ничего. Макенрой конечно взбешен, пообещал удавить тебя, когда увидит, а Голифакс молчит. Зато какая сенсация, мы на этом сделали такой бизнес, что наши акции подскочили в сто раз.

– Не слышал, как Ирен?

– Нормально. Звонила сюда, интересовалась, где ты.

– А союз Макенроя и Голифакса не развалился?

– Они , несмотря на противоречия, повязаны теперь крепко.

– Я принял решение, "фивти-фивти" больше скрываться не будет...

Скелбин долго раздумывает.

– Правильное решение, - говорит он.
– Деньги у нас, теперь скрывать нечего. Я постараюсь юридически обосновать патент, чтобы другим не повадно было нажиться.

– А это что за пакет?
– я показываю на розовый конверт на конце стола.

– Это прислал мистер Голифакс.

Вскрываю его и вижу пачку акций. Мой хозяин сдержал слово, сказанное в церкви.

– К вам Ирен Макенрой, - сообщает по селектору секретарша.

– Пропустите.

Она входит и не идет дальше. На нее наступил столбняк, я подхожу к ней и обнимаю.

– Спасибо тебе Ирен.

Несколько горячих капель скатилось мне за шиворот.

– Не надо, не плач. Все позади. Пойдем я тебя посажу.

Я усаживаю ее в кресло и опускаюсь у ног.

– Ты самый лучший друг...

– Правда?

– Конечно. Не всякий может пожертвовать собой в такой ситуации.

– Я не хотела причинить тебе вреда.

– Как обстановка дома?

– Хуже некуда. Никто из домашних со мной не разговаривает. Папа в первый день наорал, Кристи шипела как тигр, а потом все стали немые.

– Приходи к нам в гости.

Она кивает головой.

– Приду. Я решила вообще уйти из дома.

– Может это и правильное решение. Посоветуйся с Сарой, она давно не живет дома, у нее опыт есть...

Она прижимает мою голову к коленям и тихо плачет.

Машины проходят первое испытание. На такое событие приехал Голифакс и Макенрой. Они сдержаны со мной, но на деловые темы говорят нормально. В первую установку закачали старый хладон, включили генераторы и первый факел плазмы загудел в реакторе, машина заурчала, загудела приводами и вот первые отходы регенерации появились в контрольных баках. Прокрутили еще пять машин, все оказалось в порядке.

– Поздравляю, мистер Петроф, - говорит Голифакс.
– Мы тут с мистером Макенроем решили поговорить с вами, так сказать уединенно...

– Пойдемте в мой кабинет.

Чтобы не обижать уважаемых гостей, я усадил их не за столом, а за круглым столиком. Макенрой по прежнему недобро смотрит на меня. Голифакс начинает.

– Мы тут посоветовались... кое с кем... и пришли к решению. Вам, мистер Петроф, надо освободить должность главы компании. Вы хороший химик, но не подходите по деловым качествам к такому высокому посту. Здесь сказывается и ваше плохое знание Америки, ее деловой части и откровенное противостояние многим членам совета.

– Кого вы хотите поставить на эту должность?

– Мистера Юджина Скелбина. Здесь он будет на своем месте.

Вот что значит открыть "фифти-фивти". Все выжали и с плеч долой.

– Наверно вы правы.

Макенрой откидывается в кресле и вдруг говорит.

– Я уже немного столкнулся с вами, Алекс, постарался приглядеться к вам и мне очень не нравится, что вы так быстро согласились. Вы обиделись на нас, да?

– Ничего. Раз вы решили меня заменить, меняйте.

– Не обижайтесь, Алекс, - это уже Голифакс, - ваши акции останутся при вас, вы войдете в совете директоров и естественно, будете влиять на судьбу компании.

– Хорошо. Я принимаю ваши условия, теперь примите мои. Больше, никаких пакостей...

Они поняли о чем я говорю и Голифакс выразительно посмотрел на Макенроя.

– Все было в прошлом, - говорит тот.

Прошло три дня. Мне сменили вывеску на кабинете. Скелбин стал руководителем компании. Однажды он вызвал меня к себе в кабинет.

– Алекс, я вынужден тебе сообщить плохую новость. Твои документы завернули из иммиграционного комитета...

– Почему?

– Ты не отказался от гражданства в России и по прежнему числишься работником на своем предприятии.

– Юджин, скажи честно, это значит, что ты хочешь попереть меня из компании.

– Причем здесь я?

– Вспомни, как ты ловко прокрутил перед комиссией, готовые документы, еще говорил, что тебе пришлось подкупить кого то... Что то я не узнаю того ловкого юриста, который так умело прокручивал дела. В чем дело, говори?

– Мне не удалось их продвинуть...

– Короче, Юджин. Скажи, что меня ждет?

– После окончания срока визы, ее не продлят.

– Все понятно. Это значит вон из Америки.

– Алекс, я не хотел этого...

– Тогда, я напоследок хлопну дверью. Ты меня еще вспомнишь, Юджин.

Я вышел из кабинета, прекрасно понимая, что бессилен что то сделать. Мои угрозы равны нулю.

Сара очень расстроилась, узнав в чем дело.

– Давай укатим в Европу, может там, мы устроим свою жизнь.

– Не знаю, кому там нужен опальный химик.

– Знаешь что, у папы там много знакомых, я спрошу у него, может они помогут.

– Спроси.

– Ты не расстраивайся. Все будет хорошо.

– Давай удерем куда-нибудь?

– Не могу, я на работе.

– Брось ее.

– Не могу. Нам теперь очень будут нужны деньги.

– У меня же акции компании.

– Я бы на них не положилась. Компания еще работать не начала.

Прошло еще два дня, я на работу не хожу. Отец Сары любезно предоставил нам свою виллу за городом и теперь я там сачкую. В вечерней программе телевидения женщина без эмоций рассказывает о последних событиях.

– Сегодня, в нескольких местах города почти одновременно взорвалось несколько крупногабаритных машин фирмы "Фреон". Имеются человеческие жертвы. Самый сильный взрыв произошел на многолюдной 16 улице. Здесь погибли шесть человек, около пятнадцати ранено. В других местах жертв меньше. Сейчас подчитывается количество пострадавших. Полиция предполагает, что это акт неизвестной террористической организации.