Фифти-фифти
Шрифт:
– Я сказал, что не держу на тебя зла.
– Все это не те слова. Я жду другой ответ.
– Хорошо, я тебя прощаю.
– Теперь закрепи свои слова. Поцелуй меня.
Она сближается и прижимается голым телом. Я ее целую. И вдруг Кристи тянет меня на себя. Мы падаем на биллиардный стол.
– Ты сумасшедшая... У тебя же свадьба.
– Молчи. У меня давно рушиться мир.
Через пол часа, она меня отпустила. Я соскочил на пол.
– В чем я выйду к гостям?
Она бесстыдно раскинулась на биллиардном столе.
– Одежда там. У двери.
Действительно у двери на полу
– А твоя девочка ничего, мне понравилась.
– Ну и дрянь же ты, Кристи.
Она смеется.
– Эта дверь заперта. Там за портьерой другая.
– Чего ты смеешься, плакать надо.
– Зачем. Пожалуй, на сегодняшний день, это был самый лучший свадебный подарок. Хорошо я натянула нос своему....
– Прощай.
– Иди, иди к своей красавице, я ее тоже обокрала. Как выйдешь от сюда в коридор, найдешь красную дверь в конце, там ключ в замочной скважине.
Я действительно в коридоре, нашел дверь, в которой торчал ключ и открыл ее. Кругом горел свет. От красных стен, потолка и мебели, комната приобрела зловещий кровавый оттенок.
Сара сидела на полу у дивана, поджав коленки. Я опустился рядом.
– Они тебе ничего не сделали?
– Нет. А что с тобой? Почему ты мокрый?
– Меня выкупали в бассейне.
– Пойдем от сюда. Я не могу видеть эту мразь.
Мы выходим из виллы наружу, где по прежнему идет веселье, люди обжираются и танцуют. Им нет ни какого дела на то, что произошло.
У самых ворот сада останавливается машина из нее выскакивает Ирен, в темносинем платье.
– Ребята... что это с вами?
– Мы уходим, - говорю я.
– Опять она...?
– Опять.
– Господи, мне так не повезло. Я как чувствовала, спешила изо всех сил и... попала в пробку, целых два час не могла вырваться от туда.
– Где ты была? Тебя в церкви не видели.
– Меня маман, отправила в Вашингтон, привезти тетю.
– Привезла?
– Нет. Тетя прочла в газете, все эту... про нас и наотрез отказалась.
Мы, среди припаркованных машин, с трудом нашли "форд" Сары. Залезли в нее, но Ирен стоит рядом, не отстает.
– Что она выкинула?
– Меня заперла в комнате, а Алекса выкупала в бассейне, - отвечает Сара.
– Понятно. И небось заставила раздеться?
– Заставила меня, - говорю я.
– Стерва, шлюха, - взрывается Сара.
– Ладно, я ей еще устрою, - угрожающе говорит Ирен.
– Не лезь на рожон, Ирен. У нее сегодня плохое настроение, свадьбу итак на весь мир прополоскали с грязью. Тебе уже не раз доставалось от нее на вечеринках, хочешь еще...
Ирен вспыхнула.
– Все равно, я своей сестричке устрою напоследок хорошую жизнь. Пока, ребята.
– До свидания, Ирен.
Мы едем по улицам темного города.
– Сегодня ты, будешь ночевать у меня, - вдруг сообщает Сара.
– Может у меня лучше.
– Мои родители там, на этой свадьбе. Приедут под утро.
– Как ты думаешь, они видели все это...
– Может и видели, но для них все эти вещи - детские шалости.
Юджин, как всегда ворвался в кабинет без стука.
– Срочно едем в Вашингтон.
– Зачем?
– На сенатскую комиссию. Там сейчас разгорится драка за несколько миллиарда
долларов.– Макенрой уже там?
– Естественно. Этот змея, адвокат... тоже с ним, поэтому нам надо как следует подготовиться. Вот я принес бумаги, подпиши здесь и здесь...
– Что это?
– Давай подписывай быстрей, не разговаривай, это документы об юридическом управлении компании.
– Но здесь обращение в иммиграционный комитет...
– Алекс, ты мне должен доверять. Это первый пункт нашего договора. Раз надо, значит надо.
Я подписываю бумаги и обрадованный Юджин тут же несется к дверям.
– Спустись к моей машине, через полтора часа, я подойду туда, - на ходу кричит он.
В Капитолии мы в коридоре встретили... Голифакса со своим адвокатом.
– Мистер Петроф? Все же в женском наряде вы лучше выглядели, скрипит он.
– И вы здесь. Вот не ожидал увидеть.
Он снисходительно поправляет мне задравшийся кончик воротника рубашки.
– Вот что значит молодость. Думаете Голифакс стар? Ничего подобного. Когда разговор идет о миллиардах, у меня пропадает боль в костях и такое состояние, будь то я на борцовском ковре. У вас мало связей, молодой человек, поэтому мне еще три дня назад пришлось прилететь сюда и навестить своих старых знакомых.
– Надеюсь, Макенрой делает тоже самое.
– Естественно. Но должны победить мы.
– В чем же ваша уверенность?
Старик опять поправляет мне воротничок.
– Это ваша заслуга, Алекс. На свадьбе Макенроя разгорелся скандал. Его старшая дочь Ирен, при всех отпустила плюху отцу и обвинила его в сговоре с сенатором Мэрфи.
– Его и так полоскали газеты в этот день... и уже писали об этом...
– Все верно, но более впечатлительно и достоверно, когда это делает дочь. Признайтесь, это вы ее довели до этого?
– Нет, ее довела Кристи.
– Не за то ли, когда вас волокли в бассейн.
Вот черт, я же забыл, что он там был.
– Она действительно была возмущена...
– Вот сегодняшняя газета. Смотрите заголовок.
Голифакс кивает Гордону и тот протягивает нам газету. На первой полосе большие буквы: "Дочь крупнейшего магната, обвиняет своего отца в мошенничестве. Сенатор Мэрфи открещивается от обвинений."
– Как видите, все идет как надо. Сейчас Мэрфи, там на комиссии, будет нем как рыба. Кстати, Юджин, - он поворачивается к Скелбину, - постарайтесь отвечать за мистера Петрофа. Пусть он лучше помолчит.
– Постараюсь, мистер Голифакс.
– Прекрасно, удачи вам. До свидания.
Скелбин и я сидим по центру большого овального зала. Напротив полукругом расположились сенаторы. Идет уже двухчасовая беседа. Сначала мой юрист зачитал основные цели нашей компании и в чем разница между двумя методами уничтожения хладонов. Потом подвел экономическую базу, доказав, что новый проект, гораздо выгодней, чем остальные. Потом от сенаторов посыпались вопросы в основном ко мне.
– Мистер Петроф, вы директор компании и в тоже время являетесь иностранным подданным. По нашим законам, такой род деятельности позволителен для совместных предприятий с другими иностранными государствами. Как я знаю, ваша фирма не называется русско-американская, она зарегистрирована как американское предприятие.