Фифти-фифти

– Вот об этом мы тоже думали. Но мистер Макенрой не будет пачкаться, у него и так из-за вас большие неприятности с дочерьми. Посидите здесь, может Скелбин и ваши друзья одумаются и пойдут на попятную. Либо мы будем строить заводы, либо войдем с вами в долю.

– Но это же подло.

– Бросьте, Алекс, здесь крутятся миллиарды, поэтому все способы нужны.

– Хорошо, раз вы хотите войти в долю, не лучше сразу установить контакт со Скелбиным и сразу решить все вопросы...

– Скелбин подставная пешка, так же как и вы, но у вас перед ним преимущество, ваш маленький секрет производства. Мы будем вести переговоры с теми, кто стоит у вас за спиной. Если договоримся с ними, будете жить, не договоримся... посмотрим.

– Развяжите меня, неужели так и будете держать связанным.

– Мы вас скоро развяжем. Только приготовим хорошее помещение и там освободим. Чтобы вам было не скучно, подобрали хорошую охрану. Зй, Джони, Марта, выйдите сюда, - кричит он в дверь.

Передо мной появился громила в короткой стрижке и наплечными ремнями с кобурой под мышкой, рядом оказалась суховатая молодая женщина. Ее черные волосы спускались ниже плеч и переливались под светом. На ней брюки, рубашка и револьвер на поясе.

– Вот ваш подопечный, - указывает на меня адвокат, - следите за каждым шагом.

– Все будет в порядке, мистер Годой, - басит парень.

– Отлично. Берите его и без шума отвезите к Марте в дом. У тебя все готово, Марта?

– Все.

– Тогда я вам позвоню. Пока.

Адвокат уходит, а эти рассаживаются передо мной, рассматривают и молчат.

– Это правда, что ты русский и недавно из России?
– вдруг спрашивает Марта.

– Правда.

– Тебе не повезло.

– Почему?

– Я не люблю русских.

– А вам тоже не нравятся русские?
– обращаюсь я к парню.

– А мне все равно, что черные, что белые, сказано охранять, значит буду охранять. Марта, где у тебя скотч? Пора этому типу заткнуть рот.

Мне заклеивают рот, развязывают, освободив от кресла, потом накидывают наручники и толкают к двери.

– Пошли, бедолага.

В доме у Марты светлый подвал. Там кровать, стол, несколько стульев, а за маленькой дверью умывальник и толчок. Меня освобождают от оков и скотча.

– Будешь зря стучать в дверь или кричать, - презрительно говорит Марта, - ноги обломаю.

– Хоть бы телевизор был...

– Может тебе и шлюху еще сюда?

– Я не против.

– Зато против я. Скажи спасибо, что жив. Пошли от сюда, Джони.

Прошла спокойная неделя. Меня не били, сносно кормили и практически не разговаривали. Но в этот день открылась дверь и на пороге я увидел Макенроя и его адвоката.

– Да это же, Алекс, - наигранно воскликнул Макенрой.
– Здравствуй, Алекс.

– Здравствуйте, мистер Макенрой.

– Тебя вся Америка ищет, а ты оказывается прячешься от всех здесь.

– Да, если бы еще не два охранника, что приставил ко мне ваш адвокат, то все бы выглядело весьма правдоподобно.

– Разве тебя кто-нибудь обижал? Выглядишь молодцом. Как ты думаешь, Генри, хорошо он выглядит?

– Хорошо. Побриться ему и совсем жених.

– Вот, вот, вот и я так думаю. Хватит от всех прятаться, Алекс. Через два дня у тебя свадьба, а ты сидишь здесь в подвале.

Я чуть не задохнулся от такой наглости.

– Мистер Макенрой, я здесь не по своей воле. О какой свадьбе вы говорите?

– Знаю, знаю, спрятался от всех, любовь понимаешь ли... А его невеста, моя старшенькая дочь Ирен, все слезы льет...

– Ирен? Причем здесь Ирен?

– Нехорошо, молодой человек, погуляли с девушкой, пора и честь знать. Ирен выйти за вас согласна, так что я рад, что вы тоже за...

– Но я не хочу женится на Ирен.

– Ничего не поделаешь. Уже все газеты расписали по всей стране о предстоящей свадьбе. Генри, дай ему почитать...

Годой достает мне газету. Действительно на первой полосе заголовки о свадьбе Ирен Макенрой с молодым бизнесменом Алексом Петрофым. Тут же выступления комментаторов и больше всего меня задела заметка одного из репортеров о слиянии интересов Дюпона и Голифакса в рынке уничтожения хладона. Неужели опять все решили без меня.

– Ну как?
– спрашивает Макенрой.
– Убедился. Так что свадьба на носу, а ты прохлаждаешься здесь.

– Скажите, что произошло? О каком слиянии идет речь?

– Вот это деловой разговор, Алекс. Ты со своей изюминкой поставил всех на уши и Голифаксу пришлось пойти на уступки. Он такой жирный кусок пирога не захотел терять. А чтобы все выглядело пристойно, твое исчезновение объяснили страстной любовью к моей дочке. Ах молодость, молодость, какие глупости она не выкидывает. Мир между двумя компаниями должен выглядеть пристойно. Ты женишься на Ирен и слияние компаний как бы и произошло.

– Но меня то не спросили, хочу я женится или нет.

– Хочешь, хочешь. Много свидетелей, как ты ухлестывал за моей дочерью, даже твой дружок Скелбин подтверждает это...

– Скелбин? Быть не может.

– Он подъедет сюда через два часа. Убедись.

Голова идет у меня кругом. Куда я попал? Это называется капиталистическим раем. Нет, от этого надо бежать, только вопрос куда и как. Надо бы убраться на родину и спокойно доживать там безумный российский век...

– Я не женюсь на Ирен, я люблю другую.

– Не дури, Алекс. Все решено. Джони, Марта.

По лесенке спустились мои охранники и почтительно уставились на Макенроя.

– Это мальчика, подстричь, побрить и ни на минуту не выпускать из виду. Через два час здесь будет мистер Скелбин, поэтому держите его в гостиной и не позволяйте удрать... Будущий жених моей дочери должен выглядеть молодцом. Вам головы сверну, если, что произойдет... До свидания, мистер Петроф. До встречи.

Он поворачивается и идет к лесенке, Годой невежливо вырывает у меня газету из рук и тоже плетется за ним. Мои охранники уставились на меня, как молодые львята перед видом дичи.

– Если ты будешь рыпаться и не дашь нам побрить тебя, - спокойно говорит Марта, - то мы тебе сделаем укольчик, так сказать, успокоим на время. Будь паинькой. Джони неси бритву и пену.

Верзила послушно уходит наверх. Марта наготове, держит руку у бедра. Вскоре Джони появляется с бритвенными принадлежностями.