Гекатомба

– Я не совсем понял относительно законов общества, - заметил Дмитрий.

– Мы пришли к тому, с чего начали. Почему я не стала работать на службу безопасности? Да потому, что она в своих действиях руководствуется законами общества, которые, на мой взгляд, бесконечно далеки не только от совершенства, об этом вообще можно не упоминать, но даже от нормального, здравого смысла.

Допустим, я должна найти человека, настроенного враждебно к нашему государству. Но кто меня просит об этом? Государственная система, которая сама, в свою очередь, является инструментом насилия!

– Рыжик, ты безнадежно неблагонадежный член нашего общества, а я, как сознательный его член, просто обязан отреагировать и донести. Несмотря на тот факт, что ты - моя жена. Жена может изменить журналисту Осеневу, но не Родине. У тебя пораженческие, оппортунистические и троцкистско-бухаринско-зиновьевские настроения. Ты напрочь лишена патриотизма. Я вообще удивляюсь, как с такими мыслями ты до сих пор на свободе.

– Должна заметить, - невозмутимо парировала Аглая, - тюрьмы и лагеря не самые ужасные способы лишения человека свободы, если, допустим, брать в широком и философском смысле. Распространенные, да. Но есть более изощренные и отвратительные. Когда люди сами лишают себя свободы.

– Например?

– Власть, деньги, война...

– Ты пропустила женщин и лошадей, - невинным голосом добавил Димка.

– Осенев, - засмеялась Аглая, - знаешь, почему я полюбила тебя с первого чувства? Ты взрослеешь внешне, внутренне - остаешься, по-прежнему, хулиганистым мальчишкой.

– Из этого что-нибудь следует?
– поинтересовался Димыч.
– Впрочем, можешь не отвечать, я знаю. Ты решила сэкономить, завести себе одновременно и мужа, и ребенка. Но больше - ребенка, им легче манипулировать и командовать. Что может позволить себе бедное дитятко, живя в вечном страхе рядом с рыжей и грозной ведьмой?

– Это ты-то бедное дитятко?!!
– она приблизила к нему свое лицо и вдруг, с силой тряхнув каскадом медных волос, захохотала гортанным, с невыразимыми интонациями, смехом.

Димыч уставился на нее оторопело, по телу пробежал легкий озноб. Аглая стала похожа на мифическую гарпию, наделенную нечеловеческой силой воздействия, истоки которой уходят глубоко в древность, когда мир, в основном, и состоял из мифов. Такой свою жену Осенев видел впервые, в очередной раз убедившись, как мало он ее знает и как много ему, возможно, еще предстоит узнать. Она резко оборвала смех, вновь став доброй и спокойной его Аглаей. Лишь едва различимый отсвет минутной трансформации все еще лежал на обострившихся чертах ее загадочного лица. Но и он постепенно угасал, уступая место привычному и знакомому для Димыча выражению покоя, красоты и одухотворенности.

– Это было круто, Рыжик!
– выдавил из себя потрясенный Осенев.
– И часто ты так... упражняешься?

– Понравилось?
– лукаво улыбнулась Аглая.

– Спаси и сохрани, Господи, как понравилось!
– поежился Димка. Знаешь, родная, впечатляет. Теперь я спокоен за наше будущее. Если Альбина меня выставит, я стану твоим импрессарио и буду по всему миру ездить, за деньги тебя показывать.

– Мне кажется, - засмеялась она, - аншлаг будет полнее, если я время от времени буду превращать тебя на глазах изумленной публики в ... во что-нибудь эдакое.

– Аглая Сергеевна, - строго произнес Димка, - вы, определенно, представляете угрозу не только для безопасности нашей великой Хохляндии, но, я не побоюсь этого сказать вслух, для всего прогрессивного человечества и мирового сообщества.
– Он на мгновение задумался и с ехидной улыбкой закончил: - Но вообще-то, нет худа без добра. Женившись на тебе, я стал единственным обладателем самого грозного оружия во всем мире. И теперь буду всех шантажировать. Ох, и заживем мы с тобой, Рыжик...

– протянул он мечтательно.
– Первых прищучим америкосов. Они, блин, уже всех достали со своим аппетитом...

– Осенев, Осенев, - вздохнув, перебила его Аглая, - я, конечно, подозревала, что ты на мне из-за выгоды женился, но ты перещеголял самые мрачные мои предчувствия.

Он обнял ее и, прижав к себе, прошептал:

– "... Что опьяняет сильнее вина? Женщины, лошади, власть и война..." Рыжик, твои предчувствия тебя не обманули. Я оказался даже большим мерзавцем, чем ты думала.
– Он страстно поцеловал ее в губы: - Я женился на тебе, потому что люблю тебя.

– Всего лишь?!
– притворно вскричала Аглая.
– Какая посредственность мне досталась! Подумать только, на какую серость и скуку ты меня обрек. Мне до конца дней теперь предстоит жить в любви! Увы и ах...
– обреченно проговорила она.

Сильные руки Дмитрия осторожно и трепетно начали ласкать ее тело. Он чуть приподнял подол платья, обнажив стройные ноги. Кончиками пальцев заскользил по упругой, смуглой коже. Чем выше поднимались его руки, прикасаясь к разгоряченному телу любимой женщины, тем глубже он сам погружался в бескрайний океан блаженства. Волны наслаждения, испытываемые Аглаей, возвращались к нему же и, омывая, просачивались сквозь мельчайшие поры. Проникнув внутрь, расстекаясь, устремлялись огненными, тоненькими струйками в русла вен, артерий и сосудов. Кровь превращалась в густой, жгучий коктейль, неудержимо рвущийся к сердцу и мозгу. Наконец, достигнув их, огненный хмель до краев наполнил эти два драгоценных кубка и тогда, еще минуту назад спокойная, умиротворенная плоть вдруг стала набухать и расширяться. Плоть без сожаления расставалась с ничего не значащими одеждами коварного и двуликого века. Выскользнув из них, она легко и свободно взошла на ждущий ее алтарь любви, чтобы принести себя в жертву таинству двоих.

Осенев опоздал в редакцию на пять минут. Не встретив в коридоре никого из сотрудников, быстро прошмыгнул в кабинет. За одним из столов в муках творчества корчился и извивался Серега Корнеев.

– Привет, - бросил Димыч, проходя и усаживаясь за свой стол.

Корнеев, до того безучастно созерцавший противоположную стену, скосил на него глаза.

– Ты сегодня первый в списке приговоренных, - радостно обронил он. Альбина два раза тобой интересовалась. Спрашивала, кто будет платить за простой электрического стула?

– Как у нее настроение?
– Димка постарался, чтоб вопрос прозвучал обыденно и равнодушно.

Но Сергея не обманешь. Он с интересом посмотрел на коллегу:

– Уже месяц на какой-то бразильской диете сидит. Но сегодня ее, похоже, на домашненькое потянуло.

– С чего ты взял?

– Взгляд у нее странный. Как у вампира, который год на консервированной донорской крови сидел.

Осенев раскидал по столу бумаги, положил несколько ручек, карандашей, сверху кинул купленные по дороге в редакцию газеты.

Корнеев, улыбаясь, наблюдал за его манипуляциями.

– Вид бурной деятельности создаешь?

– Учусь у прорабов демократии, которые ее в долгострой списали, ухмыльнулся Димка, критически оглядывая стол и обращаясь к Сергею: - Ну, что скажешь?

– Для посмертного музея сойдет. Не хватает лишь таблички с золотым тиснением: "За этим столом, выворачивая душу наизнанку, скрипело лучшее перо Приморска - Д. Б. Осенев. Помним. Любим. Скорбим."

– Не дождетесь, - хохотнул Дмитрий.
– Я пошел.